Только мы вдвоем (ЛП) - Торрес Тейлор - Страница 1

Перевод является любительским и не претендует на оригинальность. Мы не ставим перед собой коммерческих задач и просим воздержаться от распространения этого файла, а также удалить его с ваших устройств после ознакомления. Обращаем ваше внимание, что целенаправленное использование данного материала в любых целях категорически запрещено.

Настоящее

Я понятия не имею, как оказалась за барной стойкой. В смысле, если говорить буквально, то да, я прекрасно знаю, как попала в эту ситуацию, потому что практически перекувырнулась через прохладный мрамор за считанные секунды. Идеальное приземление. Десять из десяти. Достойно Олимпиады. Подвинься, Симона Байлз[1].

Но теперь, когда я здесь, я не могу не задаваться вопросом о череде событий в моей жизни, которые привели меня к этой точке. Точке, где я прячусь за барной стойкой рядом с бутылками водки, пытаясь игнорировать липкие следы, касающиеся моей спины.

Поймите меня правильно, с парнем в туалете было здорово. Он был довольно милым, и мне понравилось сочетание его ровных зубов и кривого носа. Его губы были мягкими, а большие руки полностью обхватывали мою поясницу. К тому же, я посчитала его джентльменом за то, что он отдал мне одну из своих стопок текилы, хотя это была ночь акций «купи одну, получи вторую бесплатно».

Судя по всему, я посадочная площадка для мужчин, которые делают абсолютный минимум.

Все шло как по маслу, пока он не пригласил меня на свидание. Что было комично, потому что я почти уверена, что любой, кто цепляется в туалете, знает правило туалетных интрижек: вы больше никогда не должны видеться после этого. Так что я поправила юбку, сказала, что мне звонят по важному делу, хотя мой телефон не звонил, и велела ему подождать.

И когда я увидела, как он выходит из уборной до того, как я успела закрыть свой счет, я быстро встретилась взглядом с помощницей бармена.

— Мне так жаль, — сказала я.

В ход идет сальто, достойное Олимпиады.

Помощница бармена, чьи руки были полностью покрыты татуировками-рукавами, лишь вздохнула, словно такое случалось с ней постоянно, и мне было неприятно пополнять её список людей, которые творят всякую дичь в барах. Она уже начала говорить, что мне нужно уйти, но, должно быть, увидела того парня с ровными зубами и кривым носом, который искал меня, потому что её нос неодобрительно сморщился, прежде чем она посмотрела на меня сверху вниз.

— Детка, оставайся здесь столько, сколько нужно.

И я остаюсь здесь столько, сколько нужно, и, насколько я знаю, прошли уже часы, потому что алкоголь превращает время в условное понятие. Я стала Гарри Поттером, вот только вместо адреса «Чулан под лестницей» мой адрес — «Пол под барной стойкой». Теперь я живу здесь. Делает ли это бутылки водки возле моей головы моей собственностью?

— Можешь вылезать, он ушел.

Я поднимаю руку и прикладываю ладонь к уху, чтобы расслышать её из-за музыки, и она оказывается покрыта чем-то мокрым и неопознанным. Удивительно, но мне удается сдержать рвотный позыв.

— Я говорю, можешь вылезать, — повторяет она, на этот раз громче.

— Оу. Отлично.

Я медленно поднимаюсь на ноги, застонав от ощущения миллионов иголок, вонзающихся в мои полузатекшие ноги. Я бросаю взгляд на бар и, конечно же, женщина с татуировками прикрывала спину не только бару, но и мне. Я пытаюсь перепрыгнуть через стойку, но из-за долгого сидения и непомерного количества алкоголя в моем организме это выглядит далеко не так впечатляюще, как в первый раз.

Беру свои слова обратно, Симона.

— Спасибо. Знаю, это, наверное, не то, на что ты подписывалась, когда шла сегодня вечером на работу.

— Пустяки, — говорит она, протирая бокал для мартини. — Такое постоянно случается.

Я вздрагиваю.

— Серьезно? Люди постоянно забираются за барную стойку?

— К сожалению.

— Господи, ну, в таком случае… — я достаю из кармана смятую двадцатку и опускаю её в банку для чаевых. Она фыркает, будто это тоже далеко не первый раз, когда кто-то так делает, и я вздыхаю. Прощай, оригинальность.

Я достаю телефон из сумки и звоню по единственному номеру, который у меня добавлен в избранное в списке контактов. Выделять любимчиков среди телефонных номеров кажется ребячеством, вроде составления топ-десятки во времена Myspace, но это очень выручает, когда ты пьяна, а приложения в телефоне напоминают иероглифы. Она отвечает на второй гудок.

— Где ты на этот раз?

Её голос звучит устало, и мне становится совестно, что я звоню ей так поздно, но не настолько совестно, чтобы пытаться добраться до дома самостоятельно. В прошлый раз, когда я пьяной пыталась доехать до дома, все закончилось тем, что я села на линию R до Рузвельт-Айленда. Если хотите напугать пьяного человека до усрачки, сделайте так, чтобы он оказался в месте, полностью окруженном водой, когда он вообще-то должен находиться в каменных джунглях.

— Кросс Таверн, — я надуваю губы, хоть она меня и не видит.

— Буду через несколько минут.

Талли — из тех лучших подруг, которых я точно не заслуживаю. Когда на ознакомительной неделе для первокурсников нас заселили в одну комнату, я изо всех сил старалась держаться на расстоянии. Новые взаимоотношения были последним, чего я искала в колледже. Но когда кто-то три дня сидит у твоей постели, скармливая тебе куриный суп с лапшой, пока ты борешься со стрептококковой ангиной, этот человек словно высекает себе место в твоем сердце. Даже если оно из камня.

Её черный «Сентра» подъезжает к обочине пятнадцать минут спустя, и я залезаю внутрь, пристыженно опустив голову, как будто это не происходит регулярно. От запаха её кожаных сидений меня подташнивает, поэтому я прижимаюсь головой к прохладному окну.

— Снова не спалось?

Я боюсь, что если открою рот, запах кожи проникнет внутрь, поэтому я просто хмыкаю в знак согласия.

— Ты всегда можешь остаться у меня, сама это знаешь.

Я фыркаю, потому что мы обе знаем, что её замечание абсолютно нелепо, и теперь я злюсь, потому что мне приходится открыть рот, чтобы ответить.

— Если бы ты привезла меня домой пьяной, у Джереми случился бы припадок, и ты это знаешь.

Джереми — помешанный на здоровье фанатик и один из тех людей, которые называют свое тело храмом. Кринж. Но помимо его склонности невзначай вставлять слова вроде «мангольд» и «чистое питание» в любой разговор, у него есть талант давать непрошеные советы по поводу чужого выбора в плане здоровья. Но забавно то, что его девушка выливает смузи, которые он ей готовит, в унитаз и прячет конфеты Hershey's Kisses в ящике для нижнего белья.

— К тому же, — говорю я, — проблема не в том, чтобы спать одной. А в том, чтобы отключить мозг.

Талли щелкает поворотником, плавно поворачивая на мою улицу.

— Мицу принимает новых клиентов, только скажи слово, — напевает она.

Мой стон длится добрых пять секунд.

— Талли, что мы говорили по поводу моего психоанализа?

Она закатывает глаза.

— Только по вторни…

— …только по вторникам, верно.

— Я просто говорю, что Мицу — как слабительное для людей с эмоциональным запором. А у тебя, дорогая подруга, от этого запора уже лицо покраснело.