Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 8

Такого кульбита от него сложно было ожидать, это выглядело крайне подозрительно.

— Ты спятил. Тебе правда настолько нужна реклама? Почему тебе мало тех пятнадцати отелей, что у тебя уже есть? Да ты все свои миллионы и за сто лет не истратишь!

Он рассмеялся:

— Надо же оставить наследство тебе и твоей матери, а?

— Избавь меня от этого, пожалуйста. Ты затеял какую-то мутную игру, которая мне не нравится. И не впутывай сюда маму, она этого терпеть не может. — Догги высвободила руку.

— Ну посмотри вокруг! Разве это не прекрасный отель? — Он широким жестом указал на роскошные канделябры, хрустальные люстры и изысканную публику. Опять он уходил от ответа — Догги это просто бесило.

— Здесь, в родном для сенатора Янсена Содружестве Вирджиния, прямо у океана. Разве можно найти более подходящее место, чтобы встретить результаты выборов и пожинать плоды вашей долгой, изнурительной работы? Я предлагаю Янсену и его штабу целую неделю бесплатного проживания. Всё за мой счет, а Секретная служба или кто там его охраняет, пусть обустраивается как хочет. Хоть завтра пусть заезжают. Неужели ты не видишь эту картину, Дороти? Будущий президент США стоит в холле отеля на своей родной земле на фоне статуи Свободы и обращается ко всему миру — разве можно придумать декорации лучше?

— Папа, ты ненормальный. — Она посмотрела на его хитрую ухмылку, покачала головой, но не сдержалась и улыбнулась в ответ. Бизнес и политика в чистом виде. И подобные орешки ее отец привык щелкать голыми руками.

Затем он перевел тему — еще один из его излюбленных приемов.

— Ну а на любовном фронте как успехи, дочка? Наклевывается что-нибудь?

Она неопределенно пожала плечами. Что-то, конечно, происходило, но пускать отца в свою личную жизнь она не собиралась.

— А как же тот парень, Уэсли, о котором ты раньше все уши прожужжала? У вас намечается что-то серьезное?

Догги шутливым жестом прервала его расспросы. Если не считать чрезмерно развитой деловой жилки и странных политических взглядов, отец у неё был в общем-то неплохим человеком.

— Спроси у него сам, пап. По-моему, у него и так забот по горло.

После ужина с отцом она проплыла пару дорожек в бассейне, а затем устроилась на балконе, подставив влажные волосы прохладному вечернему бризу. Звезды мягко мерцали в темном небе, и Догги уже погрузилась в полудрему, когда зазвонил телефон. Она лениво потянулась за трубкой, уверенная, что это опять отец пытается вытянуть из нее твердое обещание. Догги собиралась твердо отказаться от предложения пропустить по стаканчику в баре. Она ведь пообещала передать его предложение Томасу Сандерленду, и этого с него довольно. Сейчас ей хотелось лишь покоя и сна.

Однако из динамика раздался другой голос, хотя и не менее знакомый. Звонил Уэсли Бэрфут — очень вовремя, учитывая недавний расспрос отца. Уэсли крайне редко беспокоил ее во внерабочее время.

— Привет, Догги. Не отвлекаю?

С легким раздражением на саму себя она поймала себя на том, что затаила дыхание.

— Слышала свежие рейтинги? — спросил он.

На эту дешевую уловку она не поддалась. Разумеется, за рейтингами она следила, и он прекрасно это знал.

— Нет, в Ричмонд я сегодня не поеду, если ты на это намекаешь, — отрезала она. — У меня выходной, Уэсли. Мне нужно элементарно выспаться. Всё подождет до завтра, ладно? Хоть раз в жизни я хочу нормального...

— Тпру-у! — прервал он ее.

Она замолчала.

— Я сегодня побывал в церкви Святого Луки в Смитфилде, — негромко произнес он. — Разве не там крестили милую крошку Дороти?

Она нахмурилась. К чему это он клонит?

— Впечатляющее зрелище, старейшая из действующих церквей в Америке. Готический стиль, верно?

Она покачала головой:

— Уэсли, ты поперся в Смитфилд только потому, что в этой церкви венчались Брюс и Мими Янсен. Я слышала, они специально устроили вечернюю службу на камеру для местных телеканалов. Так что не надо вешать мне лапшу на уши про готику и место моего крещения. За кого ты меня принимаешь?

— Но я действительно думал о тебе.

— Ясно, — протянула она, уставившись на самую яркую звезду на небе. Внизу под ней, на прямых как стрела улицах, очень медленно нарастал звук полицейской сирены. Тоже своего рода романтика в минуту слабости

— Это всё, что я хотел сказать.

— Да? — Она выдержала паузу. — И?

Большего из него вытянуть не удалось, но Догги этого было вполне достаточно. Ближайшие полгода они продолжат работать в привычном режиме — праймериз, съезд, изнурительная избирательная гонка, а уж потом она позволит ему подойти поближе. По крайней мере, теперь она точно знала, что он в ней заинтересован.

На следующий день она проспала допоздна, проигнорировав деликатный стук горничной, и соизволила проснуться лишь к полудню. Несмотря на сырую, холодную погоду, она планировала провести остаток дня у матери в Чесапике — сидеть на веранде, закинув ноги в резиновых сапогах на перила, кутаться в уродливые ватные одеяла и до колик смеяться над чудачествами отца. Однако перед самым ее выходом снова позвонил Уэсли. Он сообщил, что Брюс Янсен и его сопровождающие прибудут в Ричмонд к полудню, и Догги должна быть на месте, когда в час дня все соберутся в кабинете губернатора в Капитолии штата. В адрес Янсена поступили какие-то угрозы, и Сандерленд хотел видеть всю команду в сборе. Угрозы в адрес Янсена — дело скверное. «Что за угрозы?» — спросила она, но Уэсли ничего толком не знал. Догги поняла: Янсен и Сандерленд решили ввести всех в курс дела одновременно.

Она быстро собрала чемодан и спустилась на грузовом лифте в подземный паркинг за своей машиной — стареньким, но верным «Эм-Джи» на спицованных дисках. Она лично накопила на этот автомобиль со своего скромного жалованья, и к его капризной механической коробке передач ни один сопляк-коридорный не имел права даже притрагиваться. Ни под каким видом!

Стоило раздвижным дверям лифта открыться, как прямо перед ней вырос дурачок Тоби О’Нил. Немытый, небритый, в сером рабочем халате, он глуповато ухмылялся — по-видимому, шел прессовать макулатуру.

— Ого, мисс Кёртис, снова в путь-дорогу собрались, да?

Она уже хотела поправить его насчет фамилии, но лишь махнула рукой. Какой смысл? Этого тугодума всё равно ничему не научишь.

— И опять к этому мудиле возвращаетесь, а?

Догги попыталась молча обойти его.

— К этому уроду Янсену и его шлюхе-жене, которые дурят голову всей Америке и всему миру. К гребаным тварям, которые нас разводят, а?

Она замерла как вкопанная.

— Что ты несешь, Тоби?

— Он ублюдок, и баба его вонючая — обычная подстилка, как и все они!

Ей безумно захотелось врезать этому тщедушному недоумку прямо по немытой физиономии.

— Послушай меня, Тоби. Не смей говорить мне подобные вещи, понял? Откуда ты набрался этой мерзости?

Тоби О’Нил потер глаз. Трудно было понять степень его умственной отсталости. Временами он рассуждал здраво, а временами вел себя как шестилетний ребенок. Непредсказуемый и странный тип: то зажимается от страха, то взрывается агрессией. Догги уже пожалела, что ввязалась в разговор, и сделала шаг в сторону своего автомобиля.

— У этого гада глаза как у ящерицы и мерзкий раздвоенный язык! — донеслось ей в спину. — Мы тут у себя на юге таким не верим, нет уж. Нам этот урод, его девка и их выродок даром не сдались, так и знай. Мы им не верим.

Она резко повернулась и положила руку ему на плечо. Он назвал нерожденного ребенка Янсена выродком — точно так же, как вчера вечером выразился ее отец.

— Кто это «мы», Тоби?

— Ну уж точно не ты! — загоготал он. — Точно не ты.

— Это мой отец наговорил тебе всё это, Тоби?

Тоби глупо улыбнулся, но тут же осекся.

— Твой отец? — Его лицо мгновенно стало испуганным и серьезным. — Нет, твой отец никогда ничего такого не говорит, нет.

Догги почувствовала, как он косится куда-то ей за спину, и резко обернулась. В нескольких шагах от них стоял ее отец. На его лице застыло пугающее, мрачное выражение. Какого черта он тут делал? Догги огляделась. Приехал на машине? Но она не слышала шума мотора. Она снова глянула на Тоби — бедолага был смертельно напуган.