Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 2

В романе «Вашингтонский указ» обстоятельства складываются так трагично, что американский президент невольно лишается способности здраво рассуждать и, несмотря на самые благие намерения, направляет страну по такому пути, который с невероятной быстротой приводит к катастрофе. В этих условиях Министерство внутренней безопасности, Федеральное агентство по управлению в чрезвычайных ситуациях (ФЕМА)[14] и вооруженные силы оказываются инструментами произвола, а все конституционные предохранители попросту отключаются.

Это случалось раньше и повторится вновь. Порой поражаешься тому, как быстро все может измениться, но таков уж фактор времени. Оно умеет заставать врасплох.

Мой отец, врач и богослов, когда-то слышал историю о человеке в инвалидной коляске: его завезли в святые воды Лурда, и произошло чудо — сломанная нога, которая никак не срасталась, мгновенно зажила, так что он сам смог выйти на берег. Это исцеление превозносили как великое чудо, но мой отец, человек крайне прагматичный, смотрел на вещи иначе.

— Что же чудесного в том, что больная нога зажила? — говорил он. — Нет, тут никакого чуда нет. Пожалуй, единственное, чему действительно можно немного удивиться, — это то, что всё произошло за такое относительно короткое время[15].

Юсси Адлер-Ольсен

«Пусть работа на государственной службе станет поводом для гордости и захватывающей карьерой. И пусть каждый мужчина и каждая женщина, работающие на благо правительства, независимо от ведомства и должности, в будущем смогут с гордостью и честью сказать: "Я служил правительству Соединенных Штатов в те дни, когда страна была в беде"».

Джон Ф. Кеннеди

Из обращения «О положении страны» к Конгрессу, 29 января 1961 года.

16 лет назад

Маленький Пит Буковски уже добрый час стоял под вывеской у шоссе 460 в самом центре Уэйкфилда и всматривался в дорогу, ведущую к Джарратту. Их семейный «Бьюик», вечно брызжущий маслом и стучащий поршнями, всегда было слышно издалека, но сейчас вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь сухим ветром да монотонным поскрипыванием вывески магазина «Плантейшн пинатс». Значит, сегодня отец уже не приедет.

Мальчик шаркнул кроссовкой по гравию, пытаясь загнать разочарование поглубже. Он уже не раз стоял так и знал, что подобные дни еще повторятся: всё пошло наперекосяк с тех пор, как отец нашел себе подработку — фиксировать ремнём правую ногу смертников к электрическому стулу там, в исправительном центре «Гринсвилл». Обычно, когда дело было сделано, утро подходило к концу и смена заканчивалась, они встречались перед магазином, чтобы Пит получил заветную большую синюю жестянку с ореховым ассорти. Ведь работа на казнях приносила бонусы, устраивая в доме надзирателя Буковски праздники, какие бывали нечасто, и потому дети всегда внимательно следили за тем, кого и когда должны казнить.

В городке уже давно поговаривали, будто губернатор Янсен дал слабину. Кое-кто величал его либералом, но картежники из Айвора называли его не иначе как смехотворным, трусливым коммунистическим свином, да и отец Пита его терпеть не мог. Стоило губернатору Янсену отложить казнь, как семье Буковски приходилось туго без этих денег. Но даже когда казнь просто переносили, отец из-за пережитого напряжения весь следующий день ходил белый как мел. В такие дни атмосфера накалялась, и дома все ходили на взводе. Отец проклинал губернатора на чем свет стоит, глуша одну бутылку «Бадвайзера» за другой, пока не принимался орать на Пита и мать. Пит ненавидел эти дни, а потому ненавидел и губернатора Янсена. На следующих выборах тот точно не увидит голосов ни отца, ни картежников из Айвора, да и сам Пит никогда бы за него не проголосовал, представься ему такая возможность.

Пит провожал взглядом тяжелые грузовики, шедшие со стороны Питерсберга, и старался думать о будущем. Сегодня вечером они всей семьей будут смотреть телевикторину, которую так обожал отец. Там выступала девчонка, которая знала ответы буквально на всё. Ее звали Догги — Пит покатывался со смеху каждый раз, когда ведущий произносил это имя[16]. Хоть бы она сегодня не подкачала и отвечала правильно, тогда, глядишь, отец не станет так сильно напиваться.

Бросив последний взгляд на север, он побрел вдоль обочины прочь от магазина со всякими вкусностями.

Следующая казнь была назначена через неделю. Все в один голос твердили, что следующий приговорённый вполне заслуживает смерти. Один из тех чернокожих, которые ни в чём не раскаиваются. Один из тех, кто уже отсидел положенный срок в камере смертников.

Что ж, ради большой синей жестянки с орехами Пит готов был подождать ещё неделю.

Той же осенью

Хотя Догги было всего четырнадцать лет, она прекрасно это понимала.

Как у любой сказки есть начало, так приходит и её конец. И для Догги эта сказка закончилась наихудшим образом, какой только можно представить.

Всё началось с того, что офис губернатора Янсена направил крупнейшей местной телестанции Вирджинии предложение о запуске новой викторины, подкрепив его стартовым капиталом. Это должна была быть географическая викторина; принять участие приглашали каждого, кто знал название самого густонаселенного города Китая. Телеканал охотно ухватился за эту идею.

Когда в телестудии наконец зажглись прожекторы, после отборочного тура осталось всего 48 участников, и — о сенсация! — среди избранных оказалась четырнадцатилетняя девочка. На протяжении четырех недель интригу нужно было поддерживать на пределе, ведь и спонсор, компания «Автошины Летермана», и предвыборный штаб губернатора Янсена хотели получить максимальную отдачу от своих вложений и усилий.

Первые два выпуска вышли в эфир днем, но затем программу перенесли в прайм-тайм, что обеспечило невиданную рекламу «Автошинам Летермана». Вскоре компания перестала справляться со спросом: машины пылились в автосервисах в ожидании шин, а владельцы рвали и метали. Вот какую выгоду принесла эта кампания «Автошинам Летермана».

Тем временем пресса единодушно объявила главным виновником успеха очаровательно улыбающуюся школьницу, а добрые три четверти жителей Вирджинии начисто забыли про другие телеканалы.

Это был абсолютный рекорд. Викторина «Вокруг Китайской стены» превратилась в подлинно народное развлечение. В дни эфиров продажи чипсов и пива в упаковках по шесть банок взлетали до небес.

Телевизионщики были вне себя от восторга.

В Содружестве Вирджиния[17] пари заключали почти все без исключения. У каждого был свой фаворит. Кто-то ставил на шерифа из самого крошечного округа штата, кто-то — на фигуристую блондинку с силиконовой грудью и соблазнительными бёдрами, но подавляющее большинство болело за девчушку с глубокими ямочками на щеках, самую юную участницу викторины Дороти Кёртис, которую все звали просто Догги.

Она соображала молниеносно, знала куда больше большинства взрослых и так заразительно смеялась над вымученными шутками ведущего, что у зрителей выступали слезы на глазах. Все завороженно приникали к экранам, гадая, сумеет ли девчонка продержаться до самого победного конца.

Спустя три недели и три выпуска зрители Вирджинии наконец узнали имена троих финалистов — и каких! Губернатор Янсен сиял как голливудская звезда, ведущему вдвое подняли зарплату, а газеты словно сошли с ума. Более популярных победителей невозможно было и представить (если не считать выбывшую в последнем туре блондинку, которая тут же получила собственное ток-шоу, где могла вовсю демонстрировать свои выдающиеся достоинства).