Шпиц знает больше. Дело странного фото - Вик Леонида - Страница 3

Выражение на лице ресторатора едва уловимо изменилось, и Анна продолжила:

— Артём, ну в самом деле, прекращай нести чушь и верить сплетням Маринки. Сам же знаешь, что у неё всегда была богатая фантазия. Забыл, как она тебя на Анжеле женила, а потом развела?

— Такое забудешь, как же, — скривился Кулебяка, вспомнив ту, о ком ему сейчас говорила Анна.

— Ну вот тебе и ответ! — Кошкина улыбнулась. — Так что нет, мы с Александром официально подтверждаем: мы всего лишь друзья.

— Ну да, ну да. Просто друзья, — мужчина покивал и, наклонившись к Петрову, проговорил тише, но так, чтобы Анна услышала: — Я же вижу, как ты её облизываешь глазами. Только вот, Сань, этот орешек тебе не по зубам. Имей в виду, Кошкина у нас дама обеспеченная, если ты вдруг не в курсе.

— Ой, Тёмыч, ф-у-у-у… — Анна скривилась, — умей держать удар, когда женщина такому неотразимому тебе отказывает. Впрочем, если ресторану не важны посетители, готовые раскошелиться на полноценный ужин, то мы, пожалуй, пойдем. Да, Саш? Поужинаем сегодня в “Соль и перец”.

— Сидеть! — тут же среагировал Артём. — В “Соль и перец” они собрались. Сейчас будет вам ужин, лично принесу вам наш фирменный салат «Одноклассник».

Кулебяка ушел на кухню, а Петров перевел удивленный взгляд на Анну, спросив:

— Ну и что это у нас тут сейчас было?

— Сань, ну всё же очевидно. “Соль и перец” — главный конкурент Тёмыча.

— Я не о том! Ты отказала нашему Тёмычу? Серьёзно?

— Да, — ответила легко.

Петров, посверлив Кошкину взглядом и поняв, что продолжения не последует, уточнил:

— А почему?

— Потому что гладиолус, Сань! Точнее, в случае нашего Тёмыча, конечно, нарцисс. Стопроцентный такой, махровый. Мне, знаешь ли, и Мишки моего хватает. Нафиг мне ещё и мужик с таким же характером сдался?

Петров, услышав это, откинулся на спинку стула и расхохотался. Искренне и от души. И даже, кажется, расслабился, выдохнув:

— Ну ты, Ань, конечно, умеешь короны с голов сбивать.

— Обращайся! — прилетело тут же ему в ответ.

За салатом и бокалом белого вина последовало горячее, и только увидев, что Петров выдохнул, расслабился и пребывает в хорошем расположении духа, Анна аккуратно, следя за его реакцией на свои слова, проговорила:

— Саш, я сегодня, пока гуляла с Мишкой, познакомилась с одним журналистом… Очень странно познакомилась… Но суть не в этом, а в том, что он ищет пропавшего друга.

Александр, ещё не дослушав, вздохнул устало:

— Прямо так вот, на улице он к тебе подошел?

— Откуда знаешь, что это он ко мне подошел, а не я к нему? — тут же насторожилась.

— Ань, ну это ж очевидно, что ты не ходишь с транспарантом, на котором написано: “Ищу пропавших людей”. Был сюжет в новостях, человек увидел, запомнил, приехал к твоему дому и всего лишь дождался, когда ты пойдешь выгуливать Мишку.

— Ой, ну вот тьфу на тебя, Петров! — сдалась, признавая его правоту. — Но Саш, ну давай ты хотя бы сначала выслушаешь меня, а уже потом будешь доказывать мне, что меня тупо использовали, а?

Капитан полиции молчал, и Анна заторопилась, чтобы продолжить:

— Понимаешь, странный он какой-то. Стоял и фотографировал обшарпанную панельку. Ну знаешь, одну из тех, что на Гоголя! Самые же что ни на есть обычные. Потом попросил сфотографировать его самого на фоне этой же многоэтажки. Когда я предложила ему сделать фото хотя бы на фоне красивой клумбы, то он отмахнулся. И знаешь, какой выдвинул аргумент?

— Ну-ка, удиви меня!

— Сказал, что хочет на фоне одуванчиков, назвав их уникальными цветками. А сам, между прочим, постарался встать под конкретными окнами. Вот! Я знала, что ты мне не поверишь, а потому сделала фото номеров его машины.

— Кошкина, я тебя когда-нибудь сам придушу, веришь?

— Ну Санечка, ну что тебе, сложно, что ли, номера машинки его пробить, а? — Анна дотянулась до кисти Александра, лежащей на столе, и погладила её одними пальцами. — А вдруг я тебе в клювике серийного убийцу принесла? Странный он всё-таки, этот Максим. Взгляд холодный, как у питона, и весь лживый какой-то. Но знаешь, что было странее всего?

— И что же? — спросил, поймав руку Анны и сжав её пальцы, останавливая тем самым поглаживания.

— Мишка его не облаял, хоть и скалил зубы на него.

— А Мишка у нас, значит, эксперт по благонадежности? — Петров усмехнулся.

— Лучший, — серьёзно кивнула Анна. — Он чует зло за версту.

— А говорите, что между вами нет ничего! — Кулебяка, словно материализовавшийся из воздуха, стоял у столика и смотрел на их сплетенные кисти рук.

— Артём, это не то, что ты думаешь!

— Тёмыч, мать твою! Да ты следишь, что ли?

Проговорили они это одновременно и, расцепив пальцы, синхронно спрятали руки под скатерть.

— Нет, ну как дети, ей богу! — вздохнул на это Артём. — Вообще-то, я подошел предложить вам кофе и десерт.

— Ну раз подошел, то предлагай, а не подслушивай! — перешла в наступление и Анна. — Не знаю, как Саня, а я не откажусь от твоего фирменного торта.

— Мне только кофе, — последовало от Петрова.

И только Артем отошел от их стола, как у Александра зазвонил телефон.

О том, что десерт у них съесть не получится, как и выпить кофе, они ещё не знали…

Всё испортил телефонный звонок. Петров взглянул на экран своего телефона, поднес трубку к уху, и его лицо начало вытягиваться с каждой секундой.

Апогеем стало то, что он, приложив ладонь к трубке телефона, обращаясь к Анне, спросил:

— А у какого дома на Гоголя ты, говоришь, делала фото любителя одуванчиков? Случайно, не у семнадцатого?

— У него, — ответила удивленно.

— Твою ж-то ма-а-ать, — выругался и ответил в трубку: — Сейчас приеду!

Глава 3

Анна уже стояла у столика, сжимая сумочку.

— Я с тобой! Тем более я свидетель!

Петров открыл рот, чтобы возразить, но Анна его опередила:

— Даже не пытайся! Я видела этого Максима, я знаю, как он выглядит, и я делала те дурацкие фото по его просьбе!

— Ань, это не экскурсия, — процедил Александр сквозь зубы, доставая бумажник и бросая на стол купюры. — Это место преступления.

— Вот именно. А я свидетель, Саш! Тебе же нужны свидетельские показания по существу, а не от соседей, по типу “я всё знаю, я тут на лавочке круглосуточно сижу”, — она уперла руки в бока.

Петров выматерился вполголоса, но махнул рукой:

— Ладно, поехали. Только, Ань, предупреждаю сразу — не вздумай ничего в той квартире трогать. И будь готова к тому, что там не цветочная полянка.

— Саш, я в курсе, что такое место преступления, — Анна уже шла следом за Александром.

Артём, вышедший из кухни с подносом, на котором стояли две чашки кофе и тарелка с тортом, удивлённо проводил их взглядом:

— Эй! Вы куда? А десерт?

— Потом, Тёмыч! — бросил через плечо Петров, распахивая дверь.

— О, нет! Без кофе и тортика я отсюда не уйду! Он у Тёмы самый лучший!

С этими словами Анна резко свернула к Кулебяке, застывшему столбом. Подхватила с подноса чашку с кофе, выпила в один глоток, вернула на блюдце, подхватила тарелочку с тортом и мило улыбнулась ошарашенному ресторатору:

— Тём, у нас срочное дело. А тарелку и ложку я тебе верну. Обещаю, что уже завтра. Спасибо за ужин! Всё было, как всегда, обалденно вкусно!! — и пока Артём не сказал ни слова, развернулась и вылетела из ресторана с тарелкой в руках.

На улице огляделась, нашла глазами серую «Ладу» и рванула к ней.

Плюхнулась на сиденье, пристегнулась под не менее ошарашенным взглядом Александра, и скомандовала:

— Едем! Чего застыл?

— С тортом поедешь? — указал взглядом Петров на тарелку в руках женщины.

— Да. Отказаться от “Наполеона”, собранного руками самого лучшего кондитера города — это выше моих сил, извини.

— Ань, испачкаешься — пеняй на себя! Я быстро поеду!

— Да поефали уфе! Поефали! — ответила с полным ртом, блаженно закрывая глаза. — Хочешь попробовать?