Хардкорная история. Апокалиптические моменты от древности до наших дней - Карлин Дэн - Страница 9

Неисторики вполне могут предположить, что это точное описание событий и очень важная информация. Но можно ли ей полностью доверять?

Некоторые историки указывают, что Рамзес III мог одержать мелкую победу и раздуть ее до огромных масштабов, чтобы превознести свое величие. Другие полагают, что он просто пересказал событие, произошедшее во времена правления прежнего правителя (фараона Менептаха, который правил в 1213–1203 гг. до н. э. и описал свою победу на стенах храма в Карнаке), и приписал себе чужую победу. Он явно приврал, поскольку историки и археологи доказали, что некоторые из якобы разрушенных, по его словам, городов уцелели. Возможно, надпись была сделана для определенной аудитории, которая должна была узнать некоторые факты и поверить в них. Оценивая, стоит ли доверять современным источникам, очень важно понимать мотивы и контекст их создания.

И, наконец, данные, которые мы можем получить с помощью современных научных методов и технологий, обладают колоссальной ценностью. В изучении бронзового века принимали участие специалисты по климату, вулканам, землетрясениям, цунами, сельскохозяйственным тенденциям, подводной археологии, палеоэкологии и другим сферам. Но даже эта информация не облегчает нам решение загадки. По крайней мере, пока что.

Если снова посмотреть на список главных подозреваемых и разобрать все улики, становится ясно, что выявить что-то одно будет невероятно трудно.

Древняя история потому так интересна, что в ней есть множество народов, которые появились словно бы ниоткуда. Это настоящий «Звездный путь», только без космических путешествий. Только что никаких арамейцев, фригийцев или касситов нет, и вот они уже повсюду, куда ни бросишь взгляд.

История, особенно далекая, обладает способностью сжатия событий прошлого, и тенденции, которые складывались поколениями, нам кажутся сформировавшимися в мгновение ока. «Неожиданное» появление в древней истории нового племени или народа могло происходить на протяжении жизни нескольких поколений. То, что история называет «вторжениями», иногда представляет собой миграцию, а «миграции», которые изображаются так, словно целые народы одновременно поднялись и куда-то отправились, на самом деле были постепенными и длительными.

Вполне возможно, что с так называемыми народами моря именно так и происходило. В так называемой «теории вторжений» народы моря были врагом общества номер один. В середине ХХ века городской «цивилизованный» мир бронзового века представляли оазисом прогресса, окруженным океаном варваров‑антагонистов. Согласно этому представлению, малопроизводительные племена извне тянулись внутрь, к богатым (но, скорее всего, слабым) «цивилизованным» народам. Сдержать напор человеческого моря можно было только огромными усилиями. Иногда варварские племена прорывались внутрь и уничтожали какой-то город, регион или даже государство.

С этой точки зрения кризис конца бронзового века подобен идеальному шторму, который привел в движение многие внешние народы и породил «смутное время», когда яростные воины сумели разрушить все, кроме самых сильных политических образований. Как писал в 1965 году историк Честер Старр:

«Правители (бронзового века) не заметили подъема новых волн вторжения, а потом было уже слишком поздно. Из пустыни на их крепостные города надвигались семитские племена. С севера в конце XIII века надвинулась мощная сила. Угарит был сожжен и уничтожен навечно, а вместе с ним и другие сирийские города. Хеттская империя исчезла с карты вскоре после 1200 года до н. э. Та же судьба постигла Микенские царства в Греции. Египет при Рамзесе III (1182–1151 гг. до н. э.) подвергался нападениям с суши и моря. Ассирия выжила, но на следующие несколько веков потеряла способность к экспансии».

В теорию вторжений укладываются и другие популярные гипотезы. Например, идея, что катастрофы этого периода связаны с открытием и широким использованием железа — то есть катастрофа бронзового века связана с появлением нового оружия. Не раз утверждалось, что железо было секретным супероружием древнего мира. Как только народы овладевали технологией получения железа, они получали значительное военное преимущество перед своими врагами. Те, кто обладал этой способностью (например, хетты), ревностно охраняли секрет производства.

Сегодня эта идея менее популярна, чем прежде, но до сих пор является частью других теорий, связанных, к примеру, с крахом региональной торговли. Обмен медью и оловом оставался основой экономики Средиземноморья в бронзовом веке[59]. Оба металла вместе встречались редко, поэтому торговля была необходима — и очень выгодна. Главная ценность железа в меньшей степени была связана с твердостью этого металла, чем с его изобилием[60]. Вооружить солдат железным оружием было дешевле и легче, и это имело военные преимущества. Переход с бронзы на железо подорвал экономику крупных торговых государств, и последствия этого разошлись по всему античному миру[61].

Осталось еще два элемента, которые можно отнести к категории «народы моря и их друзья», — это пиратство и миграция народов. Впрочем, они пересекаются и со следующими подозреваемыми из нашего списка.

Начнем с пиратства. Египтяне писали о «северянах на их островах», о том же часто упоминалось в переписке жителей Леванта. Можно сказать, что в конце бронзового века (как и в знаменитую «эпоху викингов» с 700 по 1100 г. н. э.) крупномасштабное пиратство было обычным историческим явлением. Пираты не только разоряли прибрежные поселения и сжигали деревни, городки и даже крупные города. Они захватывали торговые корабли и ценный груз, а это порождало хаос в важнейшей для существования древнего мира системе средиземноморской торговли. Незначительное пиратство в регионе, несомненно, являлось нормальным[62], но, когда количество морских бандитов выросло безмерно, их действия начали угрожать всей системе. Некогда считалось, что пиратством занимались народы моря, но находки археологов доказывают, что, по крайней мере в некоторых случаях, пираты были выходцами из тех же городов‑государств, что и их жертвы. По-видимому, они обращались к пиратству, когда экономическая ситуация ухудшалась.

Но пираты наносили удар и тут же сбегали. Другие же стремились массово перебраться в более развитые или богатые государства и остаться там навсегда. В бронзовом веке происходило нечто вроде германского Völkerwanderung[63], то есть миграции народов. Долгое время считалось, что это нарушило равновесие системы и привело к краху. В египетских надписях говорится о целых семьях в повозках, которых сопровождали «народы моря» и ливийские племена. Целые народы искали новые места для жизни и были готовы завоевывать эти места огнем и мечом, если потребуется. Египтяне были привычны к миграции, поскольку занимали весьма завидное положение в своем регионе. К ним постоянно стремились ливийцы с запада, нубийцы с юга и всевозможные «азиаты»2. Все эти народы стремились проникнуть в Египет — естественным путем или через вторжение. И порой отделить переселение народов от вторжения было очень трудно.

Согласно теории вторжения, вспышка варварского насилия конца бронзового века была повсеместным феноменом. Аналогичные явления наблюдались повсюду, от Балкан до границ Китая. Сегодня эта теория менее популярна — хотя бы потому, что некоторые вторжения, использованные для ее подтверждения, кажутся сомнительными. Действительно ли «дорийцы» вторглись в Грецию и покорили ее? Восемьдесят лет назад так считали очень многие историки. Именно эти вторжения считались причиной краха Греции и начала «темных времен». Сегодня же считается, что ничего подобного вообще не происходило. Если же вторжений не было, если войны и набеги были менее масштабными и не столь распространенными, то их трудно считать причиной краха целой системы. Некоторые историки вообще полагают, что это исторический миф.