Пятиборецю Трилогия (СИ) - Тыналин Алим - Страница 11

Разрыв целых полторы минуты. За восемь недель его можно сократить, это реально. Не до золотого, но хотя бы до серебряного значка, то есть четыре минуты двадцать секунд, это возможно.

Техника бега у меня есть, экономичный шаг, правильное дыхание, распределение сил по дистанции. Мышцы нарастут, если бегать каждый день. Легкие раздышатся.

Вопрос остается в объеме тренировок и в питании. Мне очень нужен белок. Без белка мышцы не растут.

Плавание на пятьдесят метров. Норматив указан без учета времени, зачет-незачет. Надо просто доплыть.

После того, как я попробовал свои силы на Хопре, это решенный вопрос. Плавание единственная дисциплина, где взрослая техника в детском теле дает результат уже сейчас.

Пятьдесят метров это несложная задача. Четыреста метров тем более. Поэтому я записал в тетради: «Закрыто».

Теперь стрельба. Малокалиберная винтовка, тридцать четыре очка из пятидесяти на золотой значок.

Но есть проблема, стрелять не из чего. В доме нет оружия.

В колхозе только охотничьи ружья у нескольких мужиков, но ружье это дробовик, а не винтовка. Мне нужен мелкокалиберный ствол, ТОЗ-8 или ТОЗ-12, стандартная спортивная мелкашка, из таких стреляют на соревнованиях ГТО.

Где ее взять в деревне? ДОСААФ в Сердобске располагает стрелковым кружком, но это сорок километров, не вариант.

Ближе есть охотник Дмитрий Палыч, или еще его зовут Митрич, живет через три дома от нас. У него наверняка есть ружье и тем более охотничий билет, может, и мелкашка есть.

Мужики с охотничьими билетами часто держат и малокалиберку, для мелкого зверя и птицы. Я подумал и записал в тетради: «Митрич. Договориться. Бартер, помощь на охоте, чистка оружия».

А пока ствола нет, можно готовить руку. Статическая выносливость плеча ключ к стрельбе.

Можно держать кирпич на вытянутой руке, по три минуты, каждый день. Кирпич конечно же есть, у сарая лежит стопка битых, от старой печки.

Еще нужно упражнять фокусировку взгляда. Пулять из рогатки по мелкой мишени, камешек в точку на заборе с десяти метров. Это далеко не игрушка, как кажется, а самая настоящая тренировка координации «глаз — рука», той самой, которая в стрельбе решает намного больше, чем сила.

Так, что там еще. Подтягивания. Чтобы получить золотой значок, надо подтянуться восемь раз.

Сейчас я могу сделать ноль подтягиваний. Может, только одно, кривое, с рывком.

Руки не держат, широчайшие мышцы спины отсутствуют как класс, бицепс не прощупывается. Добиться восьми подтягиваний за два месяца реально, если тренироваться каждый день.

Нужен турник. В деревне его нет, я не видел.

Сделать не проблема, нужны просто два столба и перекладина из водопроводной трубы. Или того проще, использовать толстый сук на дереве за огородом.

Я записал в тетрадь, чтобы не забыть «Найти турник завтра. Негативные повторения, запрыгнуть, медленно опускаться, пока руки не окрепнут для полного подтягивания».

И наконец, метание гранаты, чтобы получить высший балл, надо метнуть на тридцать пять метров. Граната учебная, семьсот граммов.

Технику метания я знаю, это не дисциплина из пятиборья, но биомеханика броска из той же серии, что толкание и метание в легкой атлетике. Рычаг, разгон, хлест кистью.

Тридцать пять метров довольно много для пацана весом сорок один килограмм. Двадцать пять более реально. На серебряный значок, может, хватит.

Тут еще проблема в том, что у меня нет учебной гранаты. Придется найти заменитель, какой-нибудь камень подходящего веса, обточенный до нужной формы. Или бутылка с песком, правда, она может разбиться, пластиковых сейчас нет.

Пока что я записал: «Сделать снаряд 700 г. Бросать каждый день, утром, по десять бросков минимум».

Отложил карандаш. Посмотрел на страницу.

Пять дисциплин. По плаванию я готов. По бегу отстаю, но наверстаю. По стрельбе нужно срочно решать проблему со стволом и практикой. По подтягиваниям начинаю с нуля, но тоже можно быстро наверстать. По метанию, как со стрельбой, нужен снаряд и сила, которой пока нет.

Ниже отдельная строка, подчеркнутая дважды: «Допуск».

Направление от коллектива физкультуры колхоза через общество «Урожай». Коллектив физкультуры это формальная структура, существующая на бумаге при каждом колхозе.

Председатель коллектива кто-то из администрации, зачастую бригадир или завхоз. В нашем колхозе это наверняка Степаныч или кто-то уровня Степаныча.

Мать бухгалтер колхоза, она знает, как это все устроено, какая тут документация, как оформить направление, какие нужны печати. Но для этого с матерью придется вести серьезный разговор. А к такому разговору я пока не готов.

Медицинскую справку даст фельдшер Анна Ивановна, у нас есть медпункт при правлении. Справка формы 086, чтобы получить допуск к физкультурным мероприятиям.

Осмотр, давление, слух и зрение. Зрение тоже проблема, минус два не сильное противопоказание, но фельдшер может придраться.

Еще нужна справка из школы, где будет указан возраст, класс, с подписью директора. Директор сейчас в Покровке, школа закрыта на лето. Значит, справку надо будет взять в сентябре, в первые дни, до дедлайна по заявкам.

Я записал три имени в столбик, отдельно, на полях:

«Степаныч направление от колхоза».

«Егорыч лошади. Конкур не ГТО, но надо начинать сейчас».

«Митрич стрельба».

Надо провернуть три сделки, потому что в деревне все строится на обмене, ты мне, я тебе. Бесплатно здесь ничего не дают и ничего не просят.

Помощь Егорычу с лошадьми, за возможность ездить верхом. Помощь Митричу на охоте, чтобы полчаса палить по мишени. Со Степанычем труднее, у него не попросишь напрямую, с ним нужно иначе, через серьезное дело, через уважение.

За окном тишина. Даже собака перестала лаять.

Только сверчок за печкой, ровный, монотонный звук, как метроном. Керосиновая лампа потрескивала, фитиль чуть подгорел, я подкрутил колесиком и пламя выровнялось.

По стене ползла тень от банки с вареньем, которую принесла тетя Паша, круглая, медленная, как часовая стрелка.

Закрыл тетрадь. Загасил лампу, повернул колесико до упора, фитиль ушел вниз, огонек мигнул и погас. Остался стойкий запах горелого керосина.

Темнота теперь нахлынула густая, плотная, не городская, без отблесков фонарей на потолке, без мерцания экранов, без зеленых точек зарядных устройств. Абсолютная.

Я лег на кровать. Панцирная сетка звякнула, матрас продавился. Подушка пахла пером, цветочным мылом и чуть-чуть потом.

За перегородкой ровно дышала мать.

Закрыл глаза. Сверчок стрекотал за печкой. Через минуту я заснул.

Четыре тридцать. Петух еще молчал.

Небо за окном серое, предрассветное, без единого розового проблеска. Я открыл глаза за секунду до того, как внутренний будильник, двадцать лет тренировок, подъем в пять без исключений, дал сигнал.

Тело не хотело вставать. Тело хотело лежать, потому что ему всего пятнадцать лет, потому что вчера был сенокос, потому что мышцы ноют, потому что панцирная сетка продавилась точно по форме тела и чтобы выбраться из этой ловушки, нужно приложить немало усилий.

Но я встал. Тихо, чтобы не разбудить мать за перегородкой.

Доски пола холодные, босые ступни дернулись на рефлексе, потом привыкли. Оделся в темноте, сатиновые штаны, рубашка, на ноги кеды.

С кедами отдельная история. Единственная пара спортивной обуви в доме.

Синие, матерчатые, на резиновой подошве, с белым носком и надписью «Два мяча» на язычке. Мать купила их в сельпо прошлой осенью, за рубль семьдесят, к школьным занятиям физкультурой.

Размер тридцать седьмой, чуть великоваты, пятка болтается. Подошва тонкая, как картон, никакой амортизации, при беге по грунту каждый камешек чувствуется ступней.

В двадцать первом веке я бегал в «Asics Gel-Kayano» с гелевой вставкой и карбоновым супинатором за двенадцать тысяч рублей. Здесь «Два мяча» за рубль семьдесят. Работаем с тем, что есть.