Привет Европа (СИ) - Лапышев Алексей - Страница 2

Билалов — 13

Рашидов — 14

Аллахвердиев — 15

Гасанов — 16

Мирзоев — 17

Сулейманов — 8

Кадыров — 19

Касумов — 20

Лемиш — 22

Свисток — и игра пошла сразу на хорошей скорости. Без раскачки. Без ленивого «ну мы же свои». Свои-то свои, но каждый хотел показать, что не просто на общем фото стоит.

Дубль, особенно молодежь, вообще вышел с выражением лиц людей, которые услышали слухи про Европу, про уход старших, про новые места в составе — и решили, что ждать милости от судьбы не будут. Возьмут ногами.

Уже на первых минутах Кадыров дважды резко развернул атаку через центр, Лемиш унесся по флангу так, будто за ним гналась сессия, а Касумов едва не продавил Панчика на втором этаже. Панчик, впрочем, продавливаться не любил. Панчик вообще был человеком с лицом добродушного соседа и телом, об которое разбиваются чужие планы.

— Молодежь озверела, — бросил Добровольский, отбирая мяч и сразу переводя вправо.

— Это правильно, — отозвался Дан. — Значит, жить будет.

Основа ответила быстро и красиво. Пономарев опустился чуть ниже, забрал мяч под себя, Ширинбеков выжег центр как утюгом, Гусейнов начал крутить дриблинг между линиями, и стало понятно: сейчас дублю тоже будет весело, но некомфортно.

Первый гол забил Дан.

Эпизод начался будто неопасно. Мяч отскочил к нему метрах в двадцати пяти от ворот. Рядом никто не встречал в упор — молодые чуть сели, ожидая паса. А он глянул, подработал раз, и бахнул издали.

Удар вышел плотный, злой, с подъемом и легким уходом в сторону. Гасанов рванулся, вытянулся, но только пальцами воздух задел.

Мяч влетел в сетку.

Стадион ахнул, а потом заорал.

Дан вскинул руку не торжествующе, а почти благодарно. Вот так. Первый — есть.

Тот самый вечный жест, который все помнили…пока один палец и без V…тут не на победу.

Дубль не развалился. И это было самое приятное.

На угловом Кадыров навесил плотно, прямо в зону вратарской, и Касумов, высокий, мощный, правильно выбрал момент. Выпрыгнул, завис и вбил головой так, что Жидков только фыркнул.

1:1.

— Нормально, — сказал Жидков, вытаскивая мяч из сетки. — Хоть не усну.

Потом дубль и вовсе вышел вперед. После резкой атаки через правый фланг, суматохи в штрафной и серии рикошетов Джавадов оказался в нужной точке раньше всех. На то он и форвард добивания — не красавец эпизода, а сборщик чужих бед. Подставил ногу — 1:2.

Трибуны загудели одобрительно. Баку любил и мастерство, и дерзость. Особенно если дерзость своя.

Основа ответила не сразу, а со вкусом.

Добровольский, как всегда, делал вид, будто он не нервный, а просто мыслит быстрее других. Получил мяч слева от центра, отдал на Гусейнова, рванул в зону, получил обратный пас уже в штрафной, качнул защитника и пробил в дальний угол. Низом. Четко.

2:2.

— Вот так надо, — сказал он, пробегая мимо Дана. — Без лишней поэзии.

— Это ты мне про поэзию? — хмыкнул Дан.

— Тебе особенно.

Но без поэзии у них все равно не получалось.

Вскоре Дан забил второй. Рзаев протащил мяч по флангу, подал не слишком удобно, чуть за спину, и тут надо было или признать поражение, или вспомнить, что ты не зря ешь свой хлеб. Дан выскочил между центральными, выпрыгнул, извернулся и пробил головой в противоход.

3:2.

Трибуны взревели так, будто он им только что привез не гол, а новую набережную.

Дубль ответил шедевром Сулейманова. Тот принял мяч перед штрафной, дернул одного, второго, влетел внутрь и пробил резко, без замаха. Жидков видел момент, но не успел сложиться.

3:3.

— Красавец, — честно сказал Дан, когда они сошлись в центре.

Сулейманов только улыбнулся. Такой парень — технарь, дриблер, сам себе праздник.

Потом Панчик решил напомнить всем, что центральные защитники тоже люди и иногда хотят славы. После розыгрыша штрафного Пономарев навесил в гущу, Федоровский отвлек, а Панчик продавил опекуна и пробил головой так основательно, будто ставил печать на документ.

4:3.

— Я вообще-то нападающим хотел быть, — невозмутимо сообщил он по дороге назад.

— Поздно, — ответил Добровольский. — Мы уже привыкли, что ты страшный.

Но дубль снова догнал. Кадыров заработал штрафной метрах в двадцати двух. Подошел к мячу с таким видом, будто сейчас спорить будет не с вратарем, а с законами физики.

И ведь поспорил.

Удар — в девятку. Чисто, звонко, почти бессовестно.

4:4.

Стадион зааплодировал стоя. За такие мячи не свистят. За такие мячи спасибо говорят.

А потом Дан оформил хет-трик.

Все началось с перехвата Ширинбекова. Тот отжал мяч в центре, как шкаф, который внезапно решил научиться играть в футбол, и покатил вперед. Пономарев одним касанием оставил мяч Дану между линиями. Тот развернулся — и увидел коридор.

Защитники дубля рискнули сыграть выше. Риск — дело благородное, но иногда очень болезненное. Дан рванул между ними, включил свою длинную, хищную скорость, ушел один на один и пробил мимо Гасанова спокойно, почти вежливо.

5:4.

Он не стал праздновать бурно. Только развел руки, посмотрел на трибуны, а потом — на своих. Это был не просто гол. Это было прощальное «запомните».

Но и на этом футбол не закончился.

Дубль вырвал ничью в концовке. Лемиш, взрывной, шальной, с его фирменной манерой делать вид, будто сам до конца не знает, что сейчас придумает, убежал от двух защитников по левому краю, сместился и пробил. Точно. Низом. В угол.

5:5.

И вот тут стадион уже просто смеялся от счастья, хлопал, гудел, кричал. Потому что это и был настоящий праздник — быстрый, легкий, живой, непредсказуемый футбол. Без скуки. Без осторожной бухгалтерии. С выдумкой, с куражом, с будущим.

А будущее у Баку было.

Касумов, Кадыров, Лемиш, Асадов — все они уже игроки юношеской сборной, чемпионы мира. Не просто «подающие надежды», а готовые зубастые ребята. Сильная смена росла на глазах.

И основа была что надо. Панчик. Добровольский. Дан — игроки основы сборной. Ширинбеков, Жидков, Гусейнов, Сулейманов — рядом, в расширенном круге, на подходе, в большом футболе по-настоящему.

После финального свистка команды долго не уходили. Болельщики скандировали фамилии. Цветы, шарфы, детские голоса, какие-то самодельные плакаты, мужики с влажными глазами, пацаны, которые уже завтра будут пытаться повторить на пустыре удар Кадырова и прыжок Панчика.

А еще все знали главное.

Из Баку в Европу уезжают сразу трое.

Панчик. Добровольский. Дан.

Перешли вместе. Но куда именно — пока секрет. Слухов хватало на отдельную газету: «Лацио», «Барселона», «Марсель», «Монако»… Народ гадал, журналисты вынюхивали, функционеры делали вид, что сами не в курсе. А Дан только улыбался. Через все эти города и правда мог пройти его маршрут. Яхта — штука такая, романтичная и очень удобная для сохранения интриги.

На поле вынесли микрофон. Дан, Панчик и Добровольский вышли к центру.

Добровольский глянул на микрофон так, будто тот сейчас начнет задавать глупые вопросы. Панчик стоял спокойно, как памятник надежности. Дан взял слово первым.

— Я уезжаю в Европу, — сказал он, и стадион притих так резко, что даже ветер стало слышно. — Но я не бросаю вас. Я навсегда с городом и с вами. И однажды я вернусь.

Он не кричал. Не играл голосом. Просто говорил правду.

— Вернусь сильнее. Вернусь с опытом. Вернусь не туристом. У нас здесь будет большой футбол. Еще больше, чем сейчас. И это не прощание. Это просто дорога. А дорога — штука хорошая, если знаешь, куда идешь.

Трибуны взорвались.