Воевода (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич - Страница 14

Найдя в своей сети Око, расположенное ближе всех к противникам, я рассмотрел их чуть получше.

Большую часть орды составляла пехота — обычные люди, обращённые в Стылых. Выглядели они примерно так же, как тот трофейный, которого притащил вчера Кречет. Серая, твёрдая, будто вымерзшая плоть, спутанные, покрытые инеем волосы. Чёрные глаза, чёрные зубы, чёрные кристаллы ледяного эмберита, вросшие в грудь, а у некоторых — и в другие части тела. Облачены в основном в какие-то лохмотья, многие и вовсе полуголые — похоже, после превращения одежда для них потеряла всякое значение. Вооружены в основном всяким примитивным дрекольем — вилы, копья, дубины. Огнестрела я не заметил, да и вообще хоть какого-то дальнобойного оружия. Что немного успокаивало.

Впрочем, на фоне этих оборванцев резко выделялись Стылые более высоких рангов. Они даже по размерам сильно отличались, возвышаясь над толпой, как выпускники над пятиклассниками. Особенно вон тот уродливый громила, похожий на огра. Да сколько же в нём росту-то? Метра три, не меньше! А весом, видимо, и вовсе больше полутонны. Он ещё и тащит на плече какое-то толстенное резное бревно, похожее на языческий тотем.

Причем, похоже, это не просто какой-то дуболом. Держится он в задних рядах, и вокруг него сосредоточились ещё пара десятков Стылых высоких рангов.

Особенно у меня зацепился взгляд за тощих лысых типов, окутанных морозным туманом — те даже не шли, а будто бы скользили вперёд по поверхности снега. Они были обнажены по пояс, торчащие рёбра едва не прорывали синюшную кожу, сплошь изрисованную какими-то спиралевидными узорами. Из плеч и верхней части спины у них торчали длиннющие шипы из кристаллов чёрного льда, образуя этакий стоячий воротник. И бог с ними, с дизайнерскими изысками. Но ледяной эмберит таких размеров содержит в себе огромное количество энергии. Поэтому, сдаётся мне — эти доходяги опасны. На бойцов они не похожи, так что наверняка у них в арсенале какие-то подлые трюки с магей льда.

Я невольно поёжился, вспомнив про ледяное дыхание войхулов. Сегодняшняя короткая схватка в тайге меня здорово охладила, во всех смыслах. В первую очередь — заставила более трезво взглянуть на собственные возможности.

Арсенал моих боевых Аспектов позволяет неплохо расправляться с любыми противниками в ближнем бою. Но мне нечего противопоставить главному оружию Стылых — холоду. Тут даже трюк Пересмешника с перехватом Аспекта для получения иммунитета не поможет.

Аспект Холода, так же, как Аспект Огня, губителен для неподготовленного тела. Я уже как-то пробовал это на себе ещё в Томске, во время подготовки к экспедиции. Втянул Аспект Холода из маленького кусочка чёрного льда. Так у меня чуть сердце не остановилось. Хорошо, что эксперимент этот проводил под наблюдением Лилии Лебедевой и Дарины — они успели меня откачать.

С Аспектом Огня даже попроще — за счёт небольших трюков с тонким телом я способен выдерживать его хотя бы минуту-другую, а полученные ожоги потом залечивать с помощью Аспекта Исцеления. А если бы мне удалось заполучить Огонь в свой постоянный арсенал, думаю, я смог бы контролировать эту стихию ещё лучше. В конце концов, есть ведь нефы, владеющие Аспектом Огня, пусть это и редкость.

Но полноценно владеть Аспектом Холода могут только Стылые — как раз за счёт того, что им перестраивают под это весь организм. Вплоть до замены крови на какую-то чёрную вязкую жижу с высокой концентрацией солей. Но нет, это уж как-нибудь без меня.

— Готовьсь! — рявкнул над самым ухом Тагиров, вырывая меня из задумчивости.

Все пушки уже перетащили на южную стену, на участок рядом с главными воротами. Стволы орудий уже давно были нацелены в сторону приближающегося противника, и расчёты ждали только команды.

— На что они вообще рассчитывают? — расслышал я голос Орлова.

Феликс стоял на стене неподалёку от меня, глядя вниз через прицел своей винтовки — дорогой, явно индивидуальной работы.

— Угу. Прут напролом прямо под пушки, — поддакнул один из его неизменных спутников — неф с Аспектом Ткача, которого я про себя называл «щитовик». В полноценном бою я его пока не видел, но во время стычки с местными в «Медвежьем углу» он продемонстрировал неплохое владение Преградой.

Орда, всё шире рассеиваясь по склону холма, и правда пёрла на крепость — безмолвно, как в немом кино.

— Огонь! — скомандовал Тагиров. — Всем огонь!

Орду к этому времени подпустили уже метров на триста. Залп получился нестройный — практики местным казакам явно недоставало. Да и сами пушки звучали по-разному. Гладкоствольные старушки бабахали глухо, раскатисто, выпуская целые облака серо-чёрного едкого дыма и чуть откатываясь назад на лафетах. Более современные трёхдюймовки отстреливались с сухим резким хлопком, похожим на удар хлыста, и стволы их лишь чуть дергались вверх.

К звукам пушечных выстрелов тут же присоединилась трескотня нескольких десятков «мосинок», визг пуль, клацанье затворов. Вдоль всей стены, на расстоянии пары шагов друг от друга, были рассеяны казаки с винтовками наизготовку. Они уже давно нетерпеливо ёрзали, наблюдая за Стылыми через прицел, и ждали только команды. Сразу же после залпа они начали слать в противников одну пулю за другой, с промежутком в несколько секунд.

— Заряжай! — снова выкрикнул есаул.

Залязгали механизмы в казённой части пушек, заряжающие подтаскивали новые снаряды.

Неподалёку от меня на стене стояла Карагай — напряжённая, сосредоточенная, с луком в руке и уже наложенной на тетиву стрелой. Среди пушек и вооружённых винтовками казаков она смотрелась каким-то нелепым анахронизмом. Но я не понаслышке знал, на что способны её стрелы. По убойной силе не уступают старой доброй «мосинке». А уж меткость у неё и вовсе невероятная. Но стрелять она пока не спешила — для лука всё-таки далековато.

— Готовьсь!.. Огонь!

Четыре 76-миллиметровых орудия дали новый залп уже секунд через десять после первого. Вообще, пока что вся надежда только на них. Возле старых пушек продолжалась возня — у них скорострельность несколько раз ниже, и следующий залп они дадут только когда Стылые подберутся к самым стенам. Для этого их уже заряжали картечью, а не ядрами.

Переносные легкие пушки, о которых говорил Кабанов, тоже готовятся, но на стену их ещё не подняли. А вот два пулемёта уже притащили и установили на башне справа от ворот — она выступает чуть вперёд, и с неё хорошо простреливается не только склон холма, но и сами стены — на случай, если Стылые доберутся на них и начнут карабкаться вверх.

Хотя до этого вряд ли дойдёт. У них даже никаких лестниц не видно. Действительно, на что они вообще рассчитывают?

— Готовьсь… Огонь!

Снаряды ухнули прямо перед неровным, рассеянным строем Стылых, вздымая мощные фонтаны снега и обдавая противников дождём из шрапнели. Хотя, откровенно говоря, я ожидал куда большего эффекта. Я разглядел пару десятков повалившихся фигур. Несколько бедолаг, у которых снаряды разорвались прямо под ногами, разнесло на куски. Но остальные лишь пошатнулись и, кажется, даже нарастили темп. От попаданий винтовочных пуль Стылые чаще всего не падали, а просто дёргались, будто их просто толкали в грудь.

Чем дальше, тем сложнее было что-то разобрать — уже после первого же залпа вздыбившиеся облачка снега начали заволакивать обзор. А потом…

— Это что за чертовщина? — прокатились по стене озадаченные возгласы казаков.

Наступающую орду быстро, буквально на глазах, заволокло густыми облаками — перед ней прошла волна, вздымающая снег в воздух, которая быстро докатилась до самых стен. Весь склон холма за считанные секунды превратился в какое-то кипящее варево. Сквозь пелену снега и густого морозного тумана высотой метра в три с трудом можно было разглядеть лишь отдельные смутные силуэты.

— Маскировка! — выкрикнул кто-то.

Часть казаков продолжали палить вслепую, прямо в эту снежную кашу. Пушки тоже дали ещё один залп, но потом затихли.

Я сам, щурясь, пытался разглядеть хоть что-то в этой снежной кутерьме. Но даже магическое зрение плохо помогало. На таком расстоянии ауры Стылых мне были плохо видны. К тому же и сам снег был с остаточными следами эдры, так что создавал сильные помехи. Выругавшись, я вскарабкался на зубец стены и взлетел.