Мятежный Инопланетянин (ЛП) - Тайден Милли - Страница 11

— Ты в порядке, детка. Мелкие вдохи.

Трясущиеся руки девочки беспокоили ее. В течение последних двух лет во время поиска врачей для диагностики проблем с дыханием у Поппи становилось все хуже и хуже. Ее вдыхающая способность становится все короче и короче.

— Постарайся остановить кашель, — сказала Циррус.

Поппи кивнула и крепче сжала руки. Циррус замерла, когда тело ее дочери содрогнулось в ее руках.

Только родитель знал, как мучительно сидеть и смотреть, как страдает ребенок, и не в силах с этим что-то сделать. Циррус чувствовала себя беспомощной. Если бы она могла отдать свое дыхание ради своей маленькой девочки, то отдала бы. Вместе они качались, каждый пытался успокоиться и прийти в себя.

— Вот, — женщина протянула ей чашку воды.

Чтобы проглотить, девочка должна была задержать дыхание, и это не было идеальным в данный момент. Циррус ответила ей спасибо, но сказала, что это не поможет. Ничто не помогало. Ни врачи, ни специалисты ничего не предпринимали. Они все приговорили ее девочку к смерти.

Ну, эта мама не воспринимала это как ответ.

Наконец, ребенок успокоился и вернулся к нормальной жизни. Встав, Поппи выпила воды и вернула чашку обратно.

— Спасибо, — сказала она.

Циррус гордилась своей девочкой. Она росла так быстро. Обычно пятилетний учится в школе. Образование Поппи сейчас будет тяжелой школой. Но однажды...

— Просто напоминаю, мисс Мунмист, — сказала женщина у ворот, — мы завтра закрыты. Мы должны работать над тем, чтобы это учреждение было бесплатным для всех детей.

Циррус кивнула.

— Спасибо. Мы с этим разберемся.

Рука об руку мать и дочь шли по тротуару по направлению к дому.

— Как прошел твой день? — спросила Циррус.

— Это было весело. У меня появилось много новых друзей. Как насчет тебя, мамочка?

Циррус улыбнулась.

— Я тоже встретила кого-то. Он очень красивый. И у него красивая задница, — тихо сказала она.

— Он собирается быть моим новым папой?

Циррус остановилась. Ее дочь никогда не упоминала ничего о своем отце раньше. Она не помнила его, когда он умер в битве до ее рождения. Циррус опустилась на колени до уровня своей дочери.

— Нет, милая. Это не так. Почему ты спрашиваешь?

Ее дочь опустила брови.

— Ну, я везде вижу пап и мам, куда бы мы не пошли. Но все мои друзья здесь давно не видели своих пап.

— Почему нет? — Это подкрепило ее наблюдение по поводу отсутствия мужчин в городе.

Поппи пожала плечами.

— Никто не знает почему. Дама со смешным глазом сказала нам больше не говорить об этом.

Циррус встала, и они продолжили свой путь. Она задумалась, что происходит с этим маленьким разумом, идущим рядом с ней.

— Ты хочешь нового папу?

Ее маленькая голова наклонилась, когда она обдумывала.

— Хм. Думаю, нам пора жить дальше.

Циррус рассмеялась. Как могло что-то такое зрелое прийти от кого-то такого молодого?

— Где ты это услышала? — спросила Циррус.

Малышка снова пожала плечами.

— Не знаю.

Повернув за угол, Циррус крепче сжала руку дочери. Мусор летел по переулку между старыми зданиями, медленно сползая в сторону. Призрачные фигуры, казалось, всегда перебегали из переулка в переулок, никогда не открывая лица.

Красивых витрин магазинов и деревенских жителей, посещающих уголки, здесь не было. Циррус не знала, что здесь существует, и не хотела знать.

Эта дешевая квартира была только временной. Как только она получит то, за чем пришла, они уйдут. Поднявшись по внешней лестнице в вестибюль, Циррус перевела Поппи на другую сторону, чтобы избежать встречи с мужчиной (первым, кого она увидела за пределами комплекса), который вышел через одну из двух дверей. Циррус видела, как с детьми происходит достаточно ужасных вещей, чтобы не рисковать своим ребенком.

Медленно поднявшись по лестнице — восемь ступенек, по подсчетам Поппи, Циррус отперла дверь, втолкнула их внутрь и подставила под ручку стул. Чувствуя себя в какой-то степени в безопасности, Циррус положила сумку и рухнула на матрас на полу.

— Мама, — сказала ее дочь, — еще не время спать. Я голодна.

Вспомнив, что она запланировала на обед, Циррус приподнялась на локтях, волнуясь за свою дочь.

— У меня сюрприз на ужин, — сказала она.

Ее дочь раздраженно закатила глаза.

— Если ты имеешь в виду красный рис вместо коричневого, то на этот раз я не куплюсь, мамочка.

Циррус рассмеялась и схватила дочь, повалив ее на матрас, щекоча и целуя ее крошечное личико. Но только на мгновение.

— Хорошо, не смейся слишком сильно, — сказала она. — Ты знаешь, что может произойти.

Лежа лицом к лицу, младшая кивнула, опустив глаза.

— Я знаю.

Циррус лежала, глядя на самое важное в ее жизни. Конечно, она никогда не думала, что у нее будет ребенок в независимости от того, насколько плох мир, но любовь делает с человеком странные вещи. Как видеть мир в совершенно новом свете и находить радость там, где очень мало существовало.

Между смертью отца Поппи и девочкой, у которой появились проблемы с легкими, мгновений счастья было немного. Но только то, что девочка рядом с ней, заставляло ее двигаться. Она сделает все для своей дочери. Эта работа доказала это.

Циррус провела пальцами по молодой, идеальной щеке.

— Мама, — сказала малышка. Она задохнулась. — Я умру?

Сердце Циррус взорвалось. Инстинкт защищать выпустил адреналин через ее систему, готовя ее к режиму выживания, в котором она не нуждалась в данный момент.

— В конце концов все умирают, но ты не умрешь, пока не состаришься, — сглотнув, ответила Циррус.

— Старше тебя? — спросила Поппи.

Она приподнялась на локте лицом к дочери.

— Я не такая уж старая. — Циррус ущипнула ее маленький носик. — Почему ты думаешь, что умираешь?

Ее дочь закатила глаза.

— Мама, я иногда не могу дышать.

— Ну, тебе повезло, малышка, — сказала она. — Мы оказались там, где есть лекарство для тебя.

— Лекарство? — Поппи села. — Как мы получим его?

— Я работаю над этим. Но до тех пор ты должна сохранять спокойствие и не проявлять чрезмерную активность. — Циррус услышала, как живот ее дочери зарычал. — Как насчет этого неожиданного ужина?

Циррус схватила сумочку и вытащила еду, которую спрятала во время обеда. Широко раскрытые карие глаза заблестели, освещая все вокруг улыбкой. Сегодня они хорошо поедят.

После того, как дверь кладовки захлопнулась, Сэйдж вышел из оцепенения. Губы, которые он целовал, были раем. Все просто и ясно. Он хотел больше, намного больше. Но сегодня Сэйдж ничего не получит, потому что другая половина сбежала.

На выходе он заметил шприц и иглу, о которых читал в офисе Хасса. Тот, который использовался для извлечения жидкости из легких мальчика. Дрожь пронзила его.

Сэйдж не мог представить, как можно пережить нечто подобное в столь юном возрасте. Черт, он не мог сделать это сейчас. Сэйдж прошел мимо точно такого же контейнера с воздухом и дыхательных трубок, которые были у мальчика. Такая печальная ситуация для ребенка.

Он закрыл за собой дверь кладовой и направился в кабинет Хасса. Хасс уже должен уехать, и больше не возвращаться. На всякий случай Сэйдж выглянул в окно, чтобы посмотреть, не исчез ли транспорт, доставивший людей в космопорт.

Да, его нет. Водитель не скоро вернется. Самое время найти ответы на некоторые вопросы и позвонить в штаб-квартиру.

Когда Сэйдж прошел по коридору мимо спальни ублюдка к двери кабинета, он увидел одного из элиты, расположившегося снаружи. Дерьмо. Только этого не хватало. Сэйдж повернулся и направился к казармам солдат, где спал.

Обычно, когда Хасс был здесь, мужчины тренировались. Но сейчас ничего. Комплекс казался городом-призраком. Когда Сэйдж вошел в помещение, его встретила тишина. Где все? Все сбежали? Не похоже на то, что Хасс позволил бы.