Чужие степи - часть двенадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 18

Корпус был ниже остальных, но массивнее — толстые стены, узкие окна под самым потолком, ворота, способные пропустить грузовик. И в этом свете, в центре цеха, возвышался пресс. Огромный, в два человеческих роста, он стоял на массивной станине, уходящей в бетонный пол. Сверху нависал цилиндр толщиной с хорошее бревно. Внизу — плита, на которой лежала заготовка. Вокруг — рычаги, маховики, трубы гидравлики.

Я обошёл пресс кругом. На станине — чугунная табличка с выбитыми цифрами. Год выпуска 1987. Рядом стоял ещё один, поменьше, видимо, для более тонких работ. В углу ящики с инструментами, в которых были аккуратно разложены гаечные ключи размером с мою руку.

Дядя Саша встал рядом, задрал голову, разглядывая «бревно».

— Серьёзная дура, — уважительно произнёс он.

Закончив с поиском, мы вышли на улицу, и решив что надо бы сообщить о результатах, забрались на крышу самого высокого здания. Я коротко передал результаты разведки, Олег подтвердил приём. На этом связь прервалась — помехи усилились.

Пока я колдовал с рацией, дядя Саша мусолил карту.

— Слушай, — сказал он. — До этого места — он ткнул пальцем в точку с самолетиком, — отсюда километров десять. Может, сгоняем?

Я прикинул. День ещё в разгаре, погрузчик на ходу, трофеи уже найдены. Почему бы и нет.

— Давай. Перекусим только сначала.

Обедали прямо на крыше: галеты, мясо, чай из термоса. Всё было спокойно, буднично даже. Но когда уже подходили к погрузчику, неожиданно наткнулись на «Максов».

Кожа, шипы, заклёпки — всё как в прошлый раз. Четверо, все вооружены.

Мы замерли друг напротив друга, соображая. Пауза длилась долю секунды. Я не думал, не оценивал — тело сработало само. Автомат вскинулся, очередь хлестнула по группе. Дядя Саша выстрелил почти одновременно со мной.

Все четверо рухнули. Никто не успел даже вскинуть ствол.

Я опустил автомат, выдохнул. Дядя Саша сплюнул.

— Надо было одного хоть оставить, — пожалел я, разглядывая тела.

Дядя Саша пожал плечами.

— Поздно. Пошли, пока ещё кто не набежал.

Быстро собрали трофеи, обшарив трупы. Обычный набор: мятые сигареты, зажигалки, складные ножи. Часы — двое механических, одни с треснутым стеклом, но на ходу. Пара золотых печаток, серебряная цепь с потемневшим крестом. Всё сгребли в рюкзак не глядя — в хозяйстве пригодится.

Забрались в кабину погрузчика. Дядя Саша завёл двигатель, и мы тронулись. Я сидел, положив автомат на колени, и крутил головой. Казалось, что вот-вот из-за угла вылетит колонна этих шипованных уродов.

Но вокруг было тихо. Дядя Саша молча крутил руль, поглядывая в зеркало заднего вида. Впереди нас ждал «самолётик»…

Ехали мы долго. Солнце уже почти скрылось, когда наконец добрались до места. Может и быстрее бы получилось, но поначалу хорошая, в процессе дорога становилась всё хуже — приходилось объезжать завалы из битого кирпича, остовы сгоревших машин, провалы в асфальте. Дядя Саша крутил руль, матерясь сквозь зубы. Я же только радовался, что мы не на легковушке, а на таком, пусть и не быстроходном, «внедорожнике».

Наконец выбрались на окраину. Впереди тянулась длинная полоса бетонных гаражей, за которыми темнел небольшой лесок. Никакого аэродрома тут не было абсолютно точно, да и вообще не было ничего что могло бы отвечать символу на карте. Только гаражи, лес и степь.

— И что здесь может быть отмечено самолётиком? — спросил я, спрыгивая на землю.

Дядя Саша заглушил движок, вытер пот со лба.

— А хрен его знает. Может, площадка старая. Для кукурузников или вроде того. Или вообще, когда-то аэроклуб был, а картографы по старой памяти тиснули картинку, на всякий случай.

Обменявшись мнениями, мы двинулись к гаражам, потому что ничего другого просто не оставалось.

Обычные бетонные коробки с железными воротами, которые все, как один, оказались взломаны. Заглянули в первый: пустые канистры, разбросанные ящики, тряпки, картон под ногами. Во втором валялись старые покрышки, облезлые баллоны, обрывки тросов. Ценного, такого чтобы появился соблазн забрать, не было.

Расстроившись, я развернул карту на каком-то ящике, придавил края ладонями, чтобы не задувало. Дядя Саша встал рядом, закурил.

— Думаешь не туда приехали? — спросил он.

— Предполагаю.

Но карта не врала и мы не сбились. Сверившись с ориентирами, я убедился — всё сходилось. Если где и искать «самолётик», то только здесь.

Понимая что ночью особо не поищешь, да и возвращаться обратно идея так себе, решили заночевать здесь, чтобы по-светлу обстоятельно подойти к этому делу.

В поиске места для ночлега я обошёл гаражи по второму кругу, и мне повезло.

Один из гаражей, самый крайний, оказался не очень-то и разграбленным. И еще сразу чувствовалось: хозяин проводил в нем много времени. У стены стоял диван, рядом — газовая плита. На полке — старенький телевизор, еще черно-белый. Кто-то тут шарился, это точно, но, видимо, не варвар, а интеллигентный человек. Что нашлось ценного, забрали, но мебель не ломали, полки не крушили, даже кинескоп не разбили.

— Почти курорт, — сказал дядя Саша, плюхаясь на диван.

Я прошёлся по гаражу, заглядывая в углы и шаря по полкам. На верстаке ещё лежали инструменты — пара отвёрток, молоток, тиски, прикрученные к столешнице. На полке над верстаком — жестяные банки с гвоздями и шурупами, моток проволоки, старая катушка зажигания от чего-то совсем допотопного. В углу, за диваном, обнаружилась стопка автомобильных журналов, перевязанная бечёвкой. Я полистал один — выпуск за девяносто восьмой год. В другом углу стояли пустые бутылки, аккуратно составленные в ящик, и ведро с засохшей в нём тряпкой.

Перекусив, устроились спать. Дядя Саша растянулся на диване, я составил себе лежанку из широкой скамьи и пары ящиков, сверху постелил найденное тут же старое одеяло. Одеяло это было пыльным и поеденным мышами, но главное свое качество — мягкость, не потеряло. Поэтому я не роптал, наслаждаясь тем что наконец могу вытянуть ноги.

Хотел еще принять радиопротектор, — уровень радиации здесь был выше, чем на заводе, но не ощущая физиологических признаков её действия, не стал. Дядя Саша тоже отказался.

Только уснули — взревело.

Низкий, рокочущий гул, переходящий в пронзительный свист, от которого завибрировали стены гаража и зазвенели стоящие на полках банки.

Я подскочил, едва не свалившись. Дядя Саша уже сидел на диване, судорожно натягивая берцы.

Пока собирались и выскакивали, гул почти стих, удалившись в сторону степи. Я подпрыгнул, ухватился за край крыши, подтянулся. Дядя Саша залез следом с неожиданной для его возраста ловкостью. Мы оба замерли, вглядываясь в темноту.

В степи, примерно в километре от гаражей, самолёт коснулся земли, подняв облако пыли. Луна светила тускло, но силуэт угадывался: длинный фюзеляж, стреловидные крылья, два киля, расставленные под углом. Дядя Саша прищурился.

— Миг-25 — сказал он.

Я же толком ничего не видел, поэтому побежал за биноклем, но когда через минуту снова забрался на крышу, в степи уже ничего не было. Ни огней, ни силуэта, ни пыли. Только колышущаяся на ветру трава и россыпь звёзд над горизонтом. Я опустил бинокль.

Дядя Саша тоже всматривался, потом хмыкнул.

— Здесь подземный аэродром. Я такие видел, в Германии ещё. Сверху поле, а под ним взлётная полоса и ангары. Они закатывают машины под землю, и через минуту уже ничего не видно.

— И кому это нужно сейчас?

— А вот это вопрос, — ответил он.

Мы вернулись в гараж. Спать не ложились — какой уж тут сон. Я разжёг горелку, вскипятил воду, сыпанул в кружки растворимого кофе. Закурили. Дядя Саша долго молчал, глядя на огонёк горелки, потом заговорил.

— МиГ-25, это ж последнее, на чём я летал перед пенсией. Зверь, а не машина. Три маха давал без напряга. Помню, взлетаешь, включаешь форсаж — и тебя вдавливает в кресло так, что рёбра трещат. А он прёт, как ракета. На высоте двадцать тысяч метров небо уже чёрное, звёзды днём видно.