Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка (ЛП) - Харк Брайони - Страница 16

«Покров Нитеры…» — мысленно выдыхаю я.

Он снова проводит ладонью по лицу.

Из его груди вырывается наполовину смешок, наполовину стон. Он совершенно потерял самообладание.

Я крепко сжимаю губы, чтобы не улыбнуться.

Он прочищает горло.

— Скажите мне кое-что, — произносит Рен, великодушно уводя мои мысли в сторону. — Есть ещё места, куда вы любите тайком уходить по ночам?

Теперь это становится слишком опасным.

Он поднимает на меня взгляд. Внимательный. Испытывающий.

Я прячу руку в карман плаща, нащупывая там цветок волчьего аконита.

— Есть река, — говорю я. — Сразу за восточной стеной, через фруктовый сад. Там заканчиваются дворцовые земли. Вода в ней прохладная, стекает с гор. А в ночи полнолуния она ловит лунный свет так… — Я замолкаю, подыскивая нужные слова. — Будто в неё вылили расплавленное серебро.

Он не сводит с меня глаз.

— Звучит красиво.

— Так и есть. Я люблю там плавать. — Мой голос смягчается почти против моей воли.

Он ничего не отвечает.

Просто смотрит на меня.

И тяжесть его взгляда становится ещё одним прикосновением.

Я поднимаю глаза к растущей луне, стараясь уклониться от цепких глаз. Когда я наконец снова решаюсь посмотреть на него, он всё ещё смотрит только на меня.

Он сглатывает.

— Когда-нибудь я хотел бы это увидеть, — тихо говорит он.

Я делаю шаг назад. Потом ещё один.

Цветок волчьего аконита тяжело лежит в кармане моего плаща, а вкус его кожи всё ещё остаётся у меня на языке.

— Оставайтесь столько времени, сколько вам понадобится, Рен. Доброй ночи.

За спиной я слышу, как он медленно выдыхает.

И этот звук пробуждает во мне что-то губительное.

К тому моменту, как я возвращаюсь в свои покои, я уже не уверена, что именно произошло между нами. Не уверена в собственных дерзких поступках. Я достаю цветок из кармана плаща и невольно задаюсь вопросом, находится ли Рен ещё в саду. Думаю о том, что случилось бы, если бы я не ушла.

Если честно…

Я больше ни в чём не уверена.

Я поспешно готовлю свой привычный вечерний напиток с волчьим аконитом и подношу его к губам, делая глоток яда, к которому всю жизнь приучала свой организм.

И всё равно чувствую на языке вкус своего первого глотка… его.

Его медленный, сладкий жар уже течёт по моей крови, смешиваясь с холодной уверенностью в том, что именно он может оказаться единственным ядом, к которому я никогда не сумею выработать иммунитет.

Глава 8

Серавин

С тех пор как я оказалась в Крейвенхолте, король Алдрик ни разу не переступал порог моей спальни. Это было единственным утешением, которое мне оставили. Я знала, что нахожусь здесь под защитой, что он не может войти без приглашения… или без церемонии, которая сделает меня по праву его.

Сегодня ночью это хрупкое чувство безопасности рушится.

Уже поздний вечер. Дневной свет давно угас, коридоры затихли, а рядом со мной Изольда, сидящая на кушетке и аккуратно зашивающая прореху на моём плаще для верховой езды.

Алдрик всегда вызывал меня к себе. В тронный зал. В большой зал. В свои личные покои для ужина. Каждая встреча проходила на его условиях и на его территории.

Поэтому, увидев в зеркале, как дверь моей спальни распахивается, я невольно вздрагиваю. На миг мне даже приходит в голову, что он пьян: корона слегка съехала набок на его белокурых волосах. Он заполняет собой весь дверной проём, облачённый в багряные шелка. Длинные пальцы унизаны перстнями, а его запах опережает его самого.

Тяжёлый одеколон с дымными нотами ветивера, древесного сандала и пряного кардамона.

Совсем не похожий на сладкую мяту и сахар, вкус которых я узнала с Реном.

Изольда вскакивает так быстро, что её рукоделие падает на пол.

— Ваше Величество. — Она поспешно приседает в реверансе. — Простите, я не…

— Оставь нас.

Алдрик даже не смотрит на неё. Его ледяные голубые глаза прикованы ко мне, сидящей перед туалетным столиком. Я чувствую, как его хищный взгляд касается моего затылка, медленно скользит вдоль шеи, открытой над вырезом ночной сорочки.

— Сейчас.

Спина Изольды напрягается. Её взгляд встречается с моим в зеркале. В нём мелькает вопрос. Безмолвное обещание остаться, если я только попрошу. Я знаю, что ради меня она рискнула бы даже принять плети. Но я не могу этого допустить.

Я едва заметно склоняю голову.

Совсем лёгкий кивок, разрешающий ей уйти.

Она снова делает реверанс — на этот раз медленнее, — а затем, неохотно, проходит мимо короля.

Алдрик пересекает комнату.

Я ещё сильнее выпрямляю спину и не двигаюсь с места. Руки спокойно лежат на коленях, осанка безупречна, взгляд прикован к его отражению в зеркале. Я намеренно не поворачиваюсь к нему лицом.

Пусть моё тело само скажет всё, что я думаю об этом бесцеремонном вторжении. Что бы он ни задумал сделать со мной, ему придётся действовать силой. Я не собираюсь облегчать ему задачу. Он останавливается позади моего стула. Его ладонь ложится мне на плечо.

Я благодарна тонкому шёлку ночного халата, который не позволяет его коже коснуться моей напрямую.

— Моя прекрасная невеста, — мурлычет он, и его низкий голос приторно сладок.

Его прикосновение становится собственническим. Большой палец медленно скользит вдоль моей спины, вызывая невольную дрожь.

Но я не вздрагиваю.

Клинки не плачут.

— У меня такое чувство, будто ты избегаешь меня, — обвиняет он. Его пальцы скользят ниже, касаясь края выреза моей сорочки, и по коже пробегают мурашки. — Заперлась в своих покоях с книгами и служанкой. Я уже начинаю задумываться, не забыла ли ты, что у тебя есть король, которому ты обязана служить.

Я приподнимаю подбородок.

— Я ничего не забываю, Ваше Величество.

— Алдрик, — сурово поправляет он.

Я поднимаю подбородок ещё выше.

— Как пожелаете, Алдрик. Я лишь хотела сказать, что восстание отнимает у вас много времени. Ваше внимание сейчас требуется в других местах.

Его вторая рука касается моих волос. Он приподнимает тёмные пряди, пропуская их сквозь пальцы, затем слегка тянет, словно проверяя что-то. От этого движения всё моё тело напрягается.

— М-м… — задумчиво произносит он. — Похоже, я слишком долго пренебрегал своей невестой. Придётся это исправить до нашей свадьбы, которая состоится уже через несколько недель.

Через несколько недель.

Эти слова падают мне в грудь, словно камень в глубокий колодец. Глухо, тяжело, безвозвратно. Всё это время я считала дни, обманывая себя иллюзией, будто времени впереди ещё много. Я намеренно избегала смотреть в календарь, чтобы не видеть, что до того момента, когда остатки моей свободы окончательно исчезнут, осталось меньше месяца.

— Эти недели пролетят быстро, милорд, — тихо говорю я, пытаясь его успокоить.

Под тканью платья моя ладонь сжимается в кулак.

— Боюсь, недостаточно быстро.

Его рука ложится мне на затылок, заставляя тонкие волоски подняться дыбом. Пальцы задерживаются там, едва заметно усиливая нажим. Скорее намёк на хватку, чем сама хватка. Напоминание о том, как легко он мог бы стиснуть ладонь и оборвать моё дыхание, если бы захотел.

— Знаешь, чего я жду больше всего, моя невеста?

Я молчу.

Он тихо усмехается.

— Думаю, девушка из Тренмера понимает и без слов.

Его голос становится ниже, более хриплым, почти интимным. Большой палец медленно гладит мой затылок. Другая рука скользит вниз по плечу и ложится выше выреза сорочки, на верхнюю часть груди, останавливаясь ровно на той границе, за которой заканчиваются приличия. Холодные перстни касаются моей кожи.

— Разве я не проявил терпение? — продолжает он, ничуть не смутившись. — Я даже нанял шута, чтобы тот сумел вызвать улыбку на твоих вечно печальных губах, терпеливо снося твою холодность и игру в недотрогу. Разве я не относился к тебе с уважением? Не оказывал тебе почестей, подобающих твоему положению? — Его голос становится жёстче, в нём проступает почти звериная ярость. — Тебе следует понимать, что терпение не моя сильная сторона. И всё же я был необычайно великодушен, сдерживая себя.