Разведенка с прицепом для босса-тирана - Озерова Катя - Страница 4

— Это не то, что вы подумали, — судорожно сглатывает она.

— То, — припечатываю. А что там было думать, когда всё и так видно было. Этот хряк решил воспользоваться Вериным женским одиночеством. Её невостребованностью у мужской части населения. Как падальщик, вцепился в самую слабую жертву в стаде.

Дёргаю за верхний выдвижной ящик стола и нашариваю там бутылочку с антисептиком, вынимаю на стол. Там же нахожу пачку салфеток.

— Что вы собрались делать? — она растерянно ерзает на стуле.

— Руку, правую, — протягиваю ей свою ладонь. Вера хмурится, медлит. Но сдаётся под моим требовательным взглядом и робко протягивает свою ладонь, вкладывает в мою.

— Значит так, Вера, послушай меня, — обильно распыляю на её пальчики антисептик, вытягиваю из пачки салфетки и брезгливо вытираю слюни хряка.

— Борис Львович...

— Вера! — одним своим взглядом призываю её замолчать и меня послушать. — Не думай, что я тебя не понимаю — одиночество, отчаяние, тоска по мужскому... кхм... вниманию...

— Борис Львович! — Верино личико вытягивается, губки возмущённо округляются, щёчки вспыхивают.

— Вера, — сжимаю её хрупкую тонкую кисть в своей, ощущая, как она трепетно подрагивает. — Он просто воспользуется тобой и разобьёт твоё сердце. Понимаешь? — прокручиваю в голове мысли, пытаясь выбрать слова поделикатнее. — Он выбрал тебя из-за твоей... как бы это сказать... кхм... нестандартной внешности.

— Что вы имеете в виду? — Вера трагично поджимает губки. — Как и все, считаете, я уродина?

— Ну что ты, Верочка, — широко улыбаюсь, даже слишком широко. — Ты не уродина... у тебя, как бы это сказать... особенная внешность... ээммм... на любителя. С изюминкой!

— С изюминкой... — повторяет она тихо. — Я уродина. Вы правы.

— Вера, Вера, Вера, нет! Возможно, у тебя есть проблемы со стилем и с макияжем...

— Всё понятно... — она обиженно отворачивается.

— Вера, да я не о том! — прикрываю глаза. — Дело не в тебе, а в этом сальном хряке. Ты пойми, я опытный мужчина и разбираюсь. Могу точно тебе сказать: он просто собирался тебя использовать в своих грязных целях. Очень-очень грязных целях, — по телу вдруг прокатывается необычно тёплая, будоражащая волна. Я что, действительно думаю об этом? О том, чтобы стянуть с Веры эту её бабкину юбку и использовать в очень-очень грязных целях самому?

— Борис Львович, что с вами? — Вера пытается аккуратно освободить свою руку из моего захвата. А я сижу, как громом поражённый. Я действительно думаю о своей невзрачной секретарше в пахабном плане!

— Вера, тебе не нужен этот хряк, — мягко похлопываю её по ладони, — когда рядом есть понимающий, с божественным телом...

— Доброе утро, а что тут происходит? — удивлённый взгляд Прохорова спотыкается о наши с Верой сцепленные руки.

— Сделай нам кофе, Вера, — снова треплю её по ладони и поднимаюсь. — Артур, ты по делу?

— Какому, су... делу? — продолжает он таращиться на Веру, которая с красным лицом направилась к кофемашине в углу. Ухожу к себе, он тут же ломится следом.

— Вознесенский, это что сейчас... вы там что... когда это началось? — Прохоров принялся расхаживать по кабинету.

— Ничего не началось, тебе показалось. Не мельтеши перед глазами, укачивает, — огрызаюсь раздражённо.

Но если так подумать, то всё началось где-то полгода назад. У меня грипп был, я дома валялся, а Вера возила мне документы и куриный бульон. Я тогда её пальчики и заприметил. Всю простуду о них думал каждый день, а потом, как на поправку пошёл и в офис вернулся, сразу за проект с удвоенной силой взялся — и попустило. Но временами всё равно накатывало. А вот сегодня прямо сорвало. Есть в ней что-то, но я пока не могу разгадать, что именно.

Вера появляется в кабинете с подносом. Прохоров тут же от неё отскакивает, как чёрт от ладана. По губам успеваю прочитать: «Ведьма».

— Борис Львович, — Вера расставляет кофе, а потом начинает выкладывать передо мной пасьянс из невест. — Давайте кого-нибудь выберем, я завтра же организую смотрины…

Глава 05

Сказать, что я в шоке, — ничего не сказать.

Вознесенский сошёл с ума!

Опустим все подробности моей встречи с «толстым хряком», как Славу назвал Борис Львович, и сосредоточимся на главном.

Он что, предложил мне себя?

Я же не ошиблась?

По телу побежали ледяные мурашки, потом горячие, а потом снова ледяные и снова горячие. Было непонятно — то ли я взмокла, то ли замёрзла. Стоит расстегнуть пару пуговичек на моём глухом платье или накинуть сверху чёрную шаль, которая лежит у меня в шкафу? В ней я выгляжу ещё печальнее — точно старая ведьма.

Нужно было срочно что-то с этим делать. Не хватало только, чтобы у Вознесенского, кроме какой-то глупой идеи, сформировалась конкретная цель. Он из тех, кто бульдожьей хваткой вцепляется в то, что хочет, и получает это. А я не хочу, чтобы в меня вцеплялись бульдожьей хваткой. Я хочу быть некрасивой, чтобы никакие мужчины на меня не смотрели, и просто растить своих детей.

Бросила стеклянный взгляд на стопку невест, и решение пришло само собой — нужно срочно найти ему другую жертву.

— Девочки, простите, но либо я, либо вы, — прошептала я себе под нос, прихватила папку подмышку, взяла поднос с кофе и потащилась в кабинет.

Вознесенский уже невозмутимо сидел в своём кресле, а рядом прыгал то ли возмущённый, то ли испуганный Прохоров. Глянул на меня и тут же отшатнулся, кажется, промычал: «Ведьма».

Ну что за суеверия в наше время? — закатываю глаза.

Ставлю поднос с кофе на стол и решительно начинаю раскладывать перед Вознесенским фотографии девушек:

— Борис Львович, давайте выберем вам невесту, и завтра же я организую смотрины.

— Завтра не получится, Вера, я же в командировку еду.

— Мы сможем сместить выезд на несколько часов, — с нажимом отвечаю ему. — Мы подберём вам подходящую, после я съезжу с ней в ювелирный магазин и куплю помолвочное кольцо по размеру, подготовлю пресс-релиз, включу её имя в список гостей на свадьбу вашего брата, сброшу все данные о ней службе безопасности вашей семьи.

Вознесенский тяжело вздыхает и хмурится, начинает внимательно рассматривать фотографии.

— Брюнеток нет, — цедит, нервно постукивая пальцами по столу.

Я тут же убираю половину, остаются блондинки.

— Зелёные, карие глаза — тоже не то, — морщится он.

Дальше убираю каре и девушек с короткими стрижками. Последовательно убираю всё, на что он говорит «нет». Перед нами остаются десять голубоглазых блондинок. Прямо как я, но красивых...

— Я устал, Вера.

— Борис Львович, чуть-чуть осталось, — аккуратно становлюсь за ним и опускаю руки на плечи, разминаю мужские напряжённые плечи. — Аня Филатова и Марина Соль занимаются балетом, Светлана Рябина и Надежда Семёнова обожают йогу.

— Чуть-чуть выше, Вера, — Вознесенский сжимает мои пальцы и переставляет в нужное место. — Ты сменила парфюм?

— Это не парфюм, Борис Львович, — объясняю ему терпеливо. — Вы сами запретили мне им пользоваться, помните? Это обычный гель для душа.

— Мне нравится, клубника и ваниль, да?

— Да, — поджимаю губы.

От провокационной беседы о моём геле для душа, который, мне казалось, не очень-то и пахнет, нас отвлекает звук бьющейся посуды. Прохоров отправился к бару попить воды, но уронил графин. Стоит и смотрит на нас с глазами, полными ужаса. Ну вот, придётся теперь осколки собирать и прибираться.

— Сложи их в отдельную папку, возьму их домой, посмотрю, — кивает Вознесенский на фото.

Разочарованно забираю топ-10 девушек и топаю обратно к себе в приёмную. Убеждаю себя, что продержаться нужно всего лишь один день, а завтра у него командировка, потом двое выходных, которые он проведёт в ней же. Вернётся в понедельник. Может быть, к этому времени он сам поймёт, насколько глупая идея пришла ему в голову, или я возьму больничный и пересижу бурю дома.

Весь день чувствую себя как на иголках. В конце дня едва не танцую, когда провожаю босса в командировку.