Разведенка с прицепом для босса-тирана - Озерова Катя - Страница 2

— И всё равно не понимаю, зачем ты её держишь…

— Знаешь, кто по статистике самый лучший работник, Артур?

— И кто? — усмехается он, явно думая о себе или даже обо мне.

— Женщина после тридцати с двумя детьми. Разведёнка, — откидываюсь в кресле.

— Шутишь? — хмурится он.

— Не-а. Алименты мизерные или вообще нет. На шее двое детей, которых нужно одеть, накормить и вырастить. Ещё и аренда жилья, — откидываюсь в кресле. — Они будут тянуть любые обязанности, брать сверхурочные и работу на дом. Им можно не повышать зарплату, и деться им всё равно будет некуда.

— Жестоко, — цыкнул Артур.

— Мир жесток к тем, кто слаб и уязвим.

Вера приносит кофе, кладёт рядом с моей рукой папку с почтой. Миниатюрная она, словно фея. Шея длинная… Нежные пальчики... А что если?..

Глава 02

Когда-нибудь я уволюсь и буду работать в хорошем месте, где ко мне будут относиться с уважением. А пока я здесь, в приёмной тирана и злого гения в одном лице — Бориса Львовича Вознесенского.

Он придумывает очень сложные, инновационные штуки, но цена тому — его скверный характер, эгоизм и бесчувственность. А также мои бедные нервы.

Жалко мне всех тех дурочек, которые по своей глупости решили претендовать на роль его невесты. Да, внешне он дьявольски красив, обаятелен, харизматичен, но дрянной характер перекрывает всё.

Дверь приоткрыта, и до меня долетают обрывки разговора Вознесенского с его замом. Прохоров, как обычно, ущемляется от моего внешнего вида. А вот Борис Львович выдаёт сегодня что-то новенькое со свойственным ему оттенком насмешки и пренебрежения в голосе. Он вещает о том, насколько удобна в использовании разведённая женщина с двумя детьми. Особенно та, у которой нет ни поддержки, ни собственного жилья.

— Мир жесток к тем, кто слаб и уязвим…

Эти его слова больно меня ранят, потому что правдивы. Я как белка в колесе кручусь, угождаю ему, лишнего слова не скажу. Выполняю все мыслимые и немыслимые поручения, беру работу на дом и ночами над ней сижу. Когда он доводит меня своими придирками и приказами переделать всё по сто раз, тихонько плачу в туалете, спрятавшись ото всех.

Но это всё не просто так, а ради моих девочек, которым я хочу дать лучшую жизнь, чем у меня есть. Тут зарплата такая, которую в других местах мне никогда не заплатят. И надо-то всего: работать за десятерых и выглядеть как пугало.

— Вера, зайди, — раздаётся ленивым приказным тоном по внутренней связи.

— Иду, Борис Львович, — отвечаю дежурно. Быстро поправляю на себе свой маскарадный наряд и тащусь в кабинет к Вознесенскому. Думаю о том, как после утреннего перформанса с оголением снова смотреть в его бесстыжие глаза. Надо же, даже не заметил, что не одет. Хорошо хоть в штанах был. Или, может, он вообще меня за мебель держит, думает, я не чувствую и не реагирую?

В дверях пересекаюсь с Прохоровым, бросающим на меня очередной брезгливый взгляд. Но он меня совершенно не обижает, наоборот, радует. В «Обероне» лучше быть уродиной, чем красавицей, — иначе не оберёшься проблем.

Я прекрасно знаю, как часто сменялись секретарши у моего начальника и почему. И как часто вылетают сотрудницы из пиара или экономического, — тоже знаю. На кого бы Прохоров ни положил свой масляный взгляд, ту сотрудницу смело можно вычёркивать из всех списков — на отпуск, на новогодний корпоратив, на сбор денег на подарки на день рождения для сотрудников отдела. Дольше месяца она у нас не задержится.

— Хорошо себя чувствуете, Артур Власович? — не удерживаюсь я.

— А что такое? — интересуется Прохоров обеспокоенно. Глазищи свои огромные голубые на меня таращит.

— Кофе понравился? Никакого привкуса не почувствовали?

— Привкуса? — Он собирает брови на переносице. — Ты туда что-то подлила? — Нависает сверху своей нехилой массой. Что он, что Вознесенский — оба здоровые, как медведи. Я против них вообще дюймовочка.

— Конечно нет, — растягиваю насмешливую улыбку на своих накрашенных жуткой коричневой помадой губах.

— Боря, она...

— Артур, оставь мою Веру в покое! Ничего она тебе не подливала, — получает он в ответ раздражённо.

— Признавайся, Вера, — Прохоров шипит и недовольно упирает руки в бока. Покоя ему не даёт, что Вознесенский не отдаёт меня ему на растерзание. — Куклу вуду из него сделала и теперь дёргаешь за ниточки?

Пфф, я просто очень удобная, как домашние разношенные тапочки. С таким добром просто так не расстаются! Вот и весь секрет…

— Да, — опускаю голос до зловещего шёпота, — поосторожнее, Артур Власович, я ведь и из вас такую куклу сделать могу. Всего-то надо прядь ваших волос, — протягиваю скрюченную руку к его лицу.

— Да ну тебя, ведьма! — отшатывается Прохоров и сбегает.

О да, мой мрачный прикид и уродливый макияж делают своё дело.

— Вера! Вот этих трёх вежливо пошли, этим напиши что-нибудь нейтральное, чтобы придержать их на крючке, — Борис Львович передаёт мне стопку изученных писем. — Всё по командировке готово?

— Конечно, Борис Львович, — обожаю отправлять его в тьму тараканью на пару дней. Он там наши инновационные продукты продвигает, а мы имеем возможность выдохнуть и поработать в тишине без его тирании. — Машина с водителем будет ждать вас в пятницу у подъезда ровно в семь. Я заказала лучшую гостиницу с президентским люксом, отдала специальные указания по меню и договорилась о лучшем в городе массажисте. Эскорт вам заказать?

– Кхм, – он вздыхает, – нет, я что-нибудь найду по месту. Отвези мои костюмы в химчистку, пока меня не будет. Вызови клининг на выходных. Пусть уберут из спальни белый ковёр, он меня раздражает.

— Без проблем, — киваю. А чего ещё горох с гречкой не перебрать-то, а?

— Ключи у тебя есть?

— Конечно…

— Через две недели у брата свадьба…

— Подарок куплен — поездка на Мальдивы на неделю без дат.

— Чтобы я без тебя делал, — Вознесенский расслабился и указал пальцем на плечо.

Ну вот, тиран он и есть тиран. Пришлось отложить документы на край стола и приступить к разминанию его трапеций. Каменных, что пальцы сломать можно.

— На свадьбу пойду уже с невестой, — болезненно кривится шеф, — как раз будет отличный повод предъявить её всем.

Праздники у Вознесенских безумно дорогие и зрелищные — на эффекты они не скупятся. Там и мировые звёзды, и еда из лучших ресторанов города, безумные декорации. Вся элита мечтает получить заветное приглашение.

Я бы тоже не отказалась хоть одним глазком глянуть. Но кто меня пустит? Уродину. Оборванку. Разведёнку. Да ещё с двумя детьми. Нет, для таких, как Вознесенский, такие, как я, — пыль, обслуживающий персонал. Мы рядом, пока от нас есть польза, а как польза закончится, нас мгновенно заменят на других таких же.

— Кольцо помолвочное купи. С камнем побольше, чтобы никто не подумал, что я жлоб или экономлю, — продолжает Борис Львович. — Освободи на следующей неделе утро вторника для собеседований с соискательницами.

— Как скажете, — пальцы немеют, но я продолжаю свой нелёгкий труд. — Спать в кабинете не лучшая идея, Борис Львович, вы себя не бережёте.

— Ты права, но кто, если не я, — он прикрывает глаза и пару минут наслаждается массажем, а потом неожиданно перехватывает мою кисть и принимается рассматривать маникюр.

— Вера, а когда ты была последний раз в салоне красоты? — спрашивает задумчиво.

Его вопрос вводит меня в ступор, а действия пугают. К чему это он вообще ведёт?

— Никогда, — мотаю я головой.

— А может, стоит сходить?

Я и раньше замечала, что Вознесенский как-то странно поглядывал на мои руки, но уродовать ещё и их мне не хотелось. Это же просто нейтральный розовый лак, с чего вдруг он привлёк его внимание? Господи, неужели придётся ходить с обломанными ногтями?

Я не хочу!

Глава 03

— Некогда мне ходить по салонам красоты, Борис Львович. Если вы не забыли, у меня двое детей, — выдаю свою обычную пугалку для любого мужика. Если ещё внешность для них не ред-флаг, то это точно! От такой ответственности побегут все представители сильного пола, сверкая пятками.