Обратная сторона добра (сборник) - Синякин Сергей Николаевич - Страница 5

Сегодня мы получили фотографии районов Атлантики,  где предположительно проходил неизвестный объект. Скоплений мертвой рыбы мы не обнаружили, но зафиксировано, что именно в этих районах резвится большое количество дельфинов и касаток — факт, который наводит на определенные размышления.

И наконец... — некоторое время генерал Лямин перебирал листки, потом поднял взгляд на сидящих в зале. Худяков внезапно увидел то, что скрывалось за бравым генеральским видом, — у Лямина было измученное лицо и угольно-черные мешки под глазами. — Сегодня получен радиоперехват, что аналогичная ситуация наблюдалась у канадцев. Там закрыт район Пайн-Пойнта. Судя по тому, что туда брошена регулярная канадская армия, а к американцам правительство Канады обратилось с просьбой оказать содействие спасателями, ситуация там развивалась аналогичным образом.

Он бросил бумаги на стол.

— Вот так-то, — сказал он примирительно. — Кто еще будет утверждать, что мы своими двумя бомбами ухитрились не только накрыть Рябово, но и сжечь Беле, Пайн-Пойнт, а заодно переглушить массу рыбы в Атлантике, чтобы накормить бедных и голодных касаток?

Ему никто не ответил.

— По всему вытекает, что мы имеем дело с летающим объектом неизвестного происхождения, который периодически опускается до критических высот, выжигая на земле все живое, — сказал генерал. — А вот что это такое, предстоит ответить нам с вами. Приказано разобраться и доложить.

— Замеры радиации в районе Рябово производились? — поинтересовался доктор Белавин, специалист в теории атомного ядра и внутриядерных процессов.

— Обижаете, Дмитрий Исакович, — сказал Лямин. — Это было сделано еще до того, как мы отправили в Рябово наших ребят. Неужели вы думаете, что мы могли бы бездумно рискнуть жизнями сотни военнослужащих?

— Я ничего не думаю, — с некоторым раздражением сказал Белавин. — Я хочу знать результат!

— Естественный фон, — коротко сказал Лямин. — Радиацией там и не пахнет.

— Не понимаю, — пожевал губами седовласый академик. Фамилии его Худяков не помнил. Он только знал, что этот человек представляет сельскохозяйственную академию имени Тимирязева. Зачем академик оказался в комиссии, Андрей Александрович не понимал. Похоже, что здесь приложил руку Лямин. У него еще с полковничьих чинов была привычка иметь под рукой любой инструмент, чтобы воспользоваться им, буде такая надобность. — Получается, что мы имеем дело с инопланетянами, я так понимаю происходящее?

В задних рядах обидно засмеялись.

Седовласый академик хмуро оглянулся на хихикающих молокососов, обеими руками поправил прическу и желчно сказал:

— У вас, значит, свое мнение, уважаемые? Поделились бы им со всеми. Мы ведь тугодумы, больше привыкли в землю смотреть. Мы ведь если в небо и смотрим, то только когда у бога дождя просим.

— Гипотез измышлять не будем, —_: сказал генерал Лямин, явно цитируя кого-то из великих. — Будем строго опираться на факты. А для этого предлагаю вначале побывать в Рябово, пощупать все, как говорится, своими руками.

— Нас повезут? — величественно поинтересовался седовласый академик.

Лямин пожал плечами.

— Куда? — сказал он. — Тут только за лесок выйти. — И, предупреждая особо опасливых, сказал: — Только защиту, я извиняюсь, придется на всякий случай одеть всем.

Натягивая серебристый костюм, Худяков с огорчением думал, что ставший генералом Лямин все-таки изменился. И не в лучшую сторону. Появились замашки большого начальника. Просто у него получалось — разобраться и доложить. Разобраться и доложить. Словно выяснить, почему подразделения зимними портянками, или что у них там сейчас носят вместо портянок, не обеспечили. И кто конкретно был повинен. И сообщить, какие меры к виновному были приняты.

Андрей Александрович заранее представлял, что они в Рябово увидят. И от мыслей об этом его мутило. Поэтому он с некоторой неприязнью посмотрел на молодого физика, весело с прибауточками примеряющего свой костюм. Хоть бы соображал парень, куда их сейчас поведут!

Собственно поселка не было.

От него не осталось даже развалин. Так, немного пепла, который быстро разносился налетающими с разных сторон весенними ветрами.

Но если ничего не осталось от домов, то что могло остаться от людей?

Солдаты в серебристых костюмах напоминали инопланетян, высадившихся на незнакомую и оттого неизвестно чем угрожающую планету.

По указанию редких еще специалистов они собирали в полиэтиленовые пакеты остатки пепла, брали пробы грунта и воздуха, собирали образцы травы. Удивительное дело, но трава уцелела.

Клеменс пытался понять, что же произошло в поселке, если дома и люди исчезли, а неистребимая трава, редкими клочками выбивающаяся из еще мерзлой земли, даже не пострадала. Словно Господь покарал Аврору и его жителей за неведомые, но тяжкие грехи, но не тронул других своих творений. Кое-где над травой вилась какая-то мошкара, и это было тем более удивительно, что сезон для комаров и гнуса еще не наступил. Зима была затяжной, и, хотя весна началась удивительно рано, холод еще не отпускал почву, а неяркое весеннее солнце было слишком нежарко и не могло прогнать мерзлоту прочь. На глубине метра земля все еще была скована льдом, поэтому даже буру подавалась с большим трудом.

Отсутствие развалин и трупов несколько облегчало работу и вместе с тем наполняло души спасателей, которым оказалось некого спасать, мистическим ужасом. Трудно было даже ходить в одиночку или показывать пустоте спину. Казалось, что каждое движение спасателей сторожит неведомое чудовище, которое только ждет случая, чтобы утащить расслабившегося или зазевавшегося.

— Хотел бы я знать, что здесь произошло. — рядом с Клеменсом сел командовавший солдатами капитал Мур. Голос его из-за натянутой маски казался приглушенным.

— Для этого надо было оказаться здесь утром, — метало сказал Клеменс. — Тогда бы ты знал отгадку, да вот беда, тебе было бы некому ее рассказать.

— Может это все-таки русские? — осторожно спросил Мур.

— Если бы такая штука была у русских, они бы не стали тратить ее на маленький и никому не нужный поселок. Шарахнули бы по Вашингтону или в крайнем случае по Форту Нокс, где у нас хранится золотой запас. Пустили бы нас по миру с голой задницей, как мечтал поступить с ними сенатор Стивенс. А тратить такую мощь на захудалый поселок, чтобы сразу же потерять все свои преимущества... Нет, Роджер, это не русские.

— А вдруг это просто предупреждение? — возразил капитан. — Мы ведь тоже в сорок пятом не стали бомбить джапам Токио. Мы просто показали им свою мощь и снесли подчистую два провинциальных города. Может, и русские нас просто запугивают.

Клеменс вздохнул.

— Тогда бы они объявили, что это их рук дело, — объяснил он. — Понимаешь, Роджер, запугивание имеет смысл, если точно известно, кто запугивает, кого запугивает и для чего именно он это делает. Это как в рэкете — имеет ли смысл пугать владельца прачечной, если ему предварительно не объяснят, кому и за что он должен платить деньги? Какие слухи о комиссии?

— Обещают скоро быть, — сообщил капитан.

Сквозь маску были видны его воспаленные глаза.

— Ты бы еще раз проверил местность на радиоактивность. — сказал Мур. — Знаешь, как оно бывает, — ничего нет и вдруг — нате вам! А мне еще тридцати нет. Зачем моим яйцам лишние неприятности?

— Можешь не волноваться. — успокоил его Клеменс. — У меня стоят автоматы, они делают замеры каждый час. Если бы зафонило, давно бы взвыла сирена. Но сирены нет. Это значит, что ты можешь болтать яйцами где угодно, импотенция тебе не грозит.

— Сколько жителей было в городке?