Таверна на прокачку 5 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 23

Я моргнул:

— Что всё? — не понял я.

— Так всё. Дом, а дом у него, сам знаешь, какой справный, Антоний абы как не строил. Запасы трав еще, а их там целая туча, я в этих вениках не разбираюсь, но Хорь говорит, что добра на годы хватит. Хорь, скажи.

— Угу, — закивал кожевник с набитым ртом.

— А ещё инструменты все, склянки, перегонный куб хитрый… Всё твоё, Макс.

Он выдержал паузу и покосился на Виктора:

— Ну? А ты скажешь что-нибудь?

Виктор лишь фыркнул, хмуро посмотрел на друга и отвернул лицо. Челюсти его были стиснуты так, что желваки выступили под кожей.

— Ясно, — вздохнул Сыч, но тут же забыл про друга и вернулся ко мне. — В общем так, есть у тебя теперь свой дом, парень. Настоящий. Так что это… Может, вернёшься к нам?

Я сидел, как громом поражённый:

— Ну ничего себе вы новостями ошарашиваете…

В голове гудело. Ещё недавно у бедного Макса не было ни-че-го. Голяк и пустота, лишь побои, издевки да чужие объедки. А теперь мне с двух сторон предлагают на выбор изменение судьбы для Макса. Тут таверна, которую мы поднимаем с Николаем, там, дом Антония, травы, инструменты, наследство человека, который один из немногих в том проклятом месте относился ко мне по-людски…

Вот жеж. Спасибо тебе Антоний, ты и после смерти умудрился обо мне позаботиться.

В горле встал ком. Я сглотнул его и медленно заговорил, подбирая слова:

— Сыч… Спасибо. Ты даже не представляешь, что это для меня значит. Но я пока тут обосновался, меня считай в семью приняли. Понимаешь? Нам с Николаем таверну отстраивать надо. Как я сейчас всё здесь брошу? — Я помолчал. — Да и, если по-честному… кроме пары человек меня в Дубовом Яру никто не ждёт.

— Что за глупости! — Сыч аж крякнул. — Тебя там все любят! Все только тебя и вспоминают! Варвара вон пытается что-то стряпать, но куда ей до тебя…

— Вот именно, вспоминают, — я усмехнулся. — Вспоминать проще, чем терпеть под боком, — Я бросил взгляд на Виктора, и не дав Сычу возразить, добавил мягче: — Слушай, как здесь с делами закончу, обязательно загляну. Слово даю. А там и разберёмся, что к чему. Пока же присмотрите за хозяйством Антония, а? Если не в тягость конечно. Если тебе что-то из добра его пригодится, бери, не спрашивая. Мне не жалко, Антонию бы тоже не было.

Сыч посмотрел на меня долгим взглядом. Потом медленно кивнул:

— Присмотрим, не сомневайся, — вздохнул он.

Он помолчал немного, а затем полез под стол, в дорожную суму.

— Да! Чуть не забыл. Мы тебе кое-что из Антониева добра уже привезли. Книги, как ты любишь! Там у Антония такая библиотека, я столько букв разом отродясь не видал. Всю не увезёшь, так что мы выбрали… — он замялся, — … самые красивые книжки.

— Самые красивые? — переспросил я, стараясь не рассмеяться.

— Ну а как? Я в науке не разбираюсь, — Сыч с достоинством выложил на стол два тома. — Выбирал по обложкам. Вот эта с золотом, глянь, какая. Эта в коже тиснёной. Её Хорь присоветовал, говорит, переплёт добротный.

Я бережно взял книги, как берут чужие письма.

Первая, что с золотом, оказалась… сборником сказок. Старинных, с витиеватыми буквицами. Я хмыкнул: ладно, сказки в этом мире — не всегда просто сказки, разберёмся.

Вторая и правда выглядела любопытно. На тиснёной коже темнели полустёртые буквы: «Сказания героя».

Что-то ёкнуло внутри. Будто взял в руки вещь, которая только тебя дожидалась.

— Спасибо, — сказал я тихо. — За всё спасибо, всем вам, — сердечно ответил я, и даже на виктора взглянул.

— Сочтёмся, — отмахнулся Сыч. — Борщом вот этим и сочтёмся. Наливай ещё, что ли!

Виктор весь разговор просидел тучей.

Генка ещё в самом начале поставил перед ним и борщ, и шаурму — всё как положено, с поклоном. Но еда стыла нетронутой. Виктор сидел, сложив руки на груди, и смотрел то в стену, то в окно, куда угодно, лишь бы не на меня и не на зал, который жил, шумел и пах моей стряпнёй.

— Да поешь ты уже! — Сыч в очередной раз пихнул его локтем. — Такой борщ стынет, это же преступление!

— Не лезь ко мне, — глухо отозвался Виктор. — Тебе нравится, вот и ешь. А у меня аппетиту нет.

— Всю дорогу был, а тут пропал…

— Сыч, Не лезь.

Сыч вздохнул и в который раз махнул рукой.

Я в этот момент как раз поднимался из-за стола — в зале назревал лёгкий бунт. Обеденный час набрал полную силу: народ прибывал, Генка не поспевал, а от столов уже неслось нетерпеливое: «Хозяин! А нам-то когда?» Толстяк Владислав, восседавший в центре зала, поймал мой взгляд и требовательно постучал пальцем по пустой тарелке:

— Макс, бургеры давай! Народ ждёт!

— И нам, и нам тоже! — подхватили сразу от трёх столов. — И побольше!

— Сейчас, — сказал я Сычу и Хорю. — Людей накормлю, заказы соберу и вернусь. Никуда не уходите.

— Может, помочь чего? — усмехнулся Сыч и покосился на соседа. — Виктор, поможем? Ты ж по этой части мастак.

Виктор проворчал что-то невнятное. Разобрать удалось только «в разносчики не нанимался». Сыч закатил глаза.

— Нет, я управлюсь, — рассмеялся я.

Я нырнул к своему столу и принялся за работу.

Руки делали всё сами: булки в печь, котлеты на чугун. Шкворчание, мясной дух на весь зал. Лук кольцами, зелень, белый соус слева, красный справа, накрыть, прижать, следующий. Генка подхватывал готовое и уносился в зал; я успевал ещё и борщ разливать, и за взваром Тихона приглядывать. Работа шла бодро и весело.

Краем глаза я видил стол с гостями. Сыч уже гудел в голос с местными мужиками. Травил байки: судя по взмахам ручищ, о чём-то героическом и вдвое приукрашенном. Хорь степенно беседовал о кожах и выделке с седым мужичком, который к нам еще не заглядывал. Ратибор наигрывал что-то, то и дело перекидываясь с людьми весёлыми фразами. Ника немного посидела у Сыча на коленях, пока тот машинально почёсывал её между ушей, но потом панда унеслась во двор, перед этим попытавшись утащить у меня со стола что-то вкусное.

И только Виктор сидел в этом тёплом гвалте, как валун посреди ручья. Мрачный, напряжённый, молчаливый. Зыркал из-под бровей по сторонам и молчал. К еде так и не притронулся.

Ну и ладно, ну и молчи.

Я поставил перед Сычом и Хорем по бургеру. С пылу с жару, сок из-под котлеты аж течёт, красный соус струится по пальцам. Поставил и перед Виктором. Молча, без комментариев.

— Это что ж за штуковина?.. — Сыч взял бургер двумя руками, примерился, куснул.

Замер, прожевал.

Посмотрел на бургер с уважением, как смотрят на достойного противника.

— Макс, — сказал он проникновенно, — вот теперь я окончательно понял, почему Гришка с Сёмкой по тебе воют.

Хорь лишь усмехался и молча ел. По скорости исчезновения бургера было ясно, что он оценил угощение по достоинству.

Виктор по-прежнему на свой даже не глядел. Зал гудел, требовал добавки, и для Виктора это было, как соль на открытую рану.

Владислав поглаживал переполненный живот и рассказывал Георгию что-то мечтательное и тостообразное. Вероника, дочь Георгия, похихикивала, то и дело выглядывая Нику. Несколько раз она смотрела на меня, но тут же отводила взгляд.

Генка носился между столов с довольной улыбкой на губах. Ратибор бренчал мелодии и иногда играл песни, на этот раз безопасные для себя.

Я стоял у рабочего стола, собирал очередной бургер и вдруг поймал себя на том, что счастливо улыбаюсь просто так. Просто радуясь этому моменту.

Вот сейчас я почувствовал себя счастливым. Кажется, впервые за всё время пребывания в этом мире.

Интерлюдия 4

Телега прогрохотала по кромке леса и встала, дальше дороги не было.

— Приехали, — Николай спрыгнул первым. — Инструмент берём весь, чтобы два раза не ходить.

Они навьючились топорами, кирками и ножами и двинулись к оврагу. Пила, увязанная в мешковину, ехала у Ильи на плече.

У края оврага кузнец остановился, посмотрел вниз и присвистнул.