Без принципов (СИ) - Джокер Ольга - Страница 12

— Открой рот.

Я думаю о том, что дальше последует минет, но вместо этого в рот проталкивается большой палец, обводит контур губ и трогает зубы. Это, как ни странно, не вызывает ни страха, ни протеста. Я быстро ориентируюсь в ситуации и позволяю ему войти глубже, касаясь кончиком языка шероховатой кожи.

Возможно, алкоголь, наконец, дает нужный эффект, потому что я ощущаю прилив возбуждения. Между ног липко и мокро. Грудь тяжелеет и ноет. Обхватив палец губами, я усердно его посасываю, продолжая ускоренно водить рукой по члену.

— В групповухах участвовала? — негромко спрашивает Ратмир, спуская меня с небес на землю и окуная в грязь.

Я шокировано распахиваю глаза и едва не погружаюсь в неё целиком. Удивительные всё же ассоциации возникают в его голове — я бы не додумалась.

Сбавив темп, застываю.

Мир толкается бедрами в мою руку, оттопыривает нижнюю губу и пытливо смотрит. Вопрос прямой — без подвоха и шуток. Ему правда интересно, насколько далеко я зашла в своей профессиональной деятельности.

— Нет, я не делаю исключения даже за деньги.

— Хорошо, — одобрительно кивает. — Теперь давай так же, но с хуем.

Не успеваю я собраться после обескураживающего допроса, как нетерпеливо покачивающийся орган оказывается на уровне моего лица. Остальные оправдания ни к чему — этого достаточно. Нас штормит от страсти к недоверию, от желания к брезгливости, и от правды ко лжи.

Ратмир передает инициативу и позволяет действовать на собственное усмотрение. Я вбираю его максимально глубоко — до тех пор, пока головка не упирается в нёбо. Облизываю каждую венку, влажно скольжу губами и помогаю себе рукой. Причем с удовольствием. Низкий мужской стон поощряет и пробирает до дрожи.

Мне нравится его вкус, размер и запах. Я прочно обрастаю наивными иллюзиями и позволяю себе забыться. Благо приглушённый свет позволяет. Не видно ни обручального кольца, ни жесткости и презрения во взгляде. Я будто вовсе не шлюха и занимаюсь сексом не за деньги — с искренностью и наслаждением. Пробегаясь короткими поцелуями по всей длине и спускаясь к нежной коже мошонки.

— Достаточно, — произносит Ратмир. — Ложись на кровать.

Я переворачиваю экраном вниз засветившийся телефон и падаю на подушку. Грудная клетка высоко и часто вздымается. Паника окутывает конечности. Мир избавляется от одежды, а у меня в ушах шумит от перепада давления, потому что в этот раз секс будет более интимным и тесным — мы прижмемся телами. Я почувствую его всего, пропитаюсь силой и теплом. По сути — ничего не меняется, кроме позы, но внутри меня что-то переворачивается. Я ищу плюсы там, где их априори не может быть.

Ратмир вжимается в мою спину, дёргая на себя мои бёдра. Кожа печёт и жжётся, а затем покрывается мелкими мурашками. Я инстинктивно развожу ноги шире и затаиваю дыхание, ощущая сильное и мощное проникновение, но куда менее болезненное, чем в прошлый раз.

С громким стоном принимаю новое размашистое движение, глядя в высокие открытые окна, и жмурясь от остроты момента. Внизу живота сладко тянет, но это скорее плохо, чем хорошо.

Толчки разгоняются и становятся быстрее. Горячее дыхание греет затылок, темная энергетика пригвождает и давит, а колючая щетина царапает висок, щёку и шею. Я прижимаю пальцы к губам, потому что они привычно тянутся за поцелуем, но приходится сдерживать себя от необдуманных порывов. Это сейчас ни к чему.

Теснее придавив меня своим телом, Мир выбивает из меня частые и глухие звуки. Его ладонь жадно мнёт грудь, бёдра звонко ударяются о мои. Кажется, что не только смазка облегчает процесс — я и сама успела настроиться и распалиться до предела перед началом.

Соприкосновение кожи к коже вызывает за рёбрами вспышки ностальгии. Я откидываю голову назад и зажмуриваюсь, не в силах объяснить себе, как это действует и попытаться хоть немного абстрагироваться.

Член скользит глубоко и туго. Вместо жара под пупком разгорается настоящий яркий костёр, который ласково щекочет языками пламени и поднимает температуру тела на несколько градусов.

Тяжелая мужская рука жадно стискивает грудь. Я накрываю её своей и царапаю вены на тыльной стороне ладони, чётко надавливая вниз.

— Можешь?..

Изнывая от нетерпения и потребности получить удовольствие, забываю о субординации, стыде и смущении, готовясь умолять о большем.

— Что?..

Мир крепко обхватывает талию, даже не думая ничего предпринимать или же нарочно провоцируя на унижение.

— Пожалуйста…

С новым грубым вторжением несдержанно стону и стискиваю колени. В промежности нарастает вибрация, а желание того, чтобы Ратмир потрогал меня прямо сейчас — достигает пика. В данный момент я вряд ли похожа на жрицу любви, которая обязана ублажать мужчину, потому что и сама этого требую, как никогда.

— Хочешь кончить?

Мир со шлепком впечатывается в мои ягодицы и под тихое: «Да» спускается ниже, оглаживая лобок и касаясь чувствительной изнывающей плоти. Действия чёткие и умелые. От них туманится сознание и плывёт мозг. Я где-то на грани сумасшествия. Перед глазами пляшут цветные блики, в ушах гул, а воздух пробирает и трещит от накала. Необходимая разрядка находит освобождение — пальцы ног поджимаются, я содрогаюсь от мучительных спазмов с каждым проникновением члена и круговых движений вокруг клитора.

Не дав стихнуть оргазму, Ратмир переворачивает меня на живот, наваливается сверху и вколачивается в мое тело в агрессивном ритме. Я успеваю только беспомощно хватать ртом воздух, жалобно мычать и сгребать пальцами мятые влажные простыни.

Мир замирает и, тяжело дыша, кончает прямо в меня. Я чувствую, будто член становится напряженнее и больше вместе с выплесками спермы.

Моя спина покрыта потом, щека вдавлена в матрас. Степень беззащитности и слабости зашкаливает. Я снова вспоминаю, где мое место. Мы не на равных — я под ним. Так было, есть и будет. Я даже обидеться не имею никакого права — всё честно и по заранее оговоренным условиям.

Поймав дикую потребность получить дозу нежности, поцелуев и объятий, стискиваю зубы. Романтическая шелуха разлетается от малейшего дуновения ветра.

Ратмир наклоняется и по-звериному прикусывает мою кожу выше лопатки, после чего перекатывается на другую половину кровати и встает на ноги. За рёбрами зияет дыра, которую не сглаживает даже полученный оргазм. Надеюсь, до конца контракта она не сожрёт меня окончательно.

— Сходи в душ, — хрипло просит Ратмир. — Я за водой, и продолжим.

***

Перестав бездумно пялиться в белый потолок, встаю с кровати и дрожащими руками натягиваю на себя белье и домашний шелковый халат. Между бёдер ощутимо печёт, голова слегка кружится. Не могу точно сказать, сколько времени мы провели в постели, но кажется, будто вечность. К счастью, завтра подобной встречи не планируется. Будет долгожданный перерыв. Смириться с грубым сексом можно, но с тем, насколько тошно после него, — точно нет.

— Будешь чай или кофе?

Ратмир выходит на кухню чуть позже меня, приведя себя в порядок и, скорее всего, избавившись от улик. Дядя Олег номер два. Правда. Хочется случайно обмолвиться, чтобы уколоть и задеть за живое. Тот всегда так делал, прежде чем вернуться к семье: смывал с себя вкус и запах любовницы, а мама перепроверяла, не оставила ли волос на его одежде. Высокие отношения.

Защёлкнув на запястье наручные часы, Мир садится на высокий стул у барной стойки. Его рубашка расстёгнута на верхние пуговицы, рукава закатаны до локтя. Волосы влажные, а взгляд капельку уставший. Он равнодушно обводит стол с заранее приготовленными закусками и алкоголем. Я старалась, но зря.

— Давай кофе.

Уперевшись затылком о стену, Авдеев наблюдает за тем, как я мечусь в поисках капсул, сахара и посуды. Не помогает и не подсказывает, хотя мог бы. Я пока плохо ориентируюсь в квартире.

Десять минут назад мы занимались сексом до изнеможения, и это было менее волнительно, чем то, что происходит прямо сейчас, — вынужденное общение и неловкость в каждом слове. От меня прошлой ничего не осталось. Это раньше хотелось болтать обо всем на свете, не боясь показаться глупой, несерьезной или непонятой. Теперь — сплошная паршивая постанова.