Мастер Рун. Книга 7 (СИ) - "Poul ezh" - Страница 22

Она молчала, и я знал, что она считает в голове, не деньги, хотя и деньги тоже, а связки, потоки, нагрузку на накопитель, возможные конфликты между рунами, всё то, что хороший мастер видит не глазами, а опытом.

— Покажи соединение волны с охлаждающей связкой, — сказала она, и я показал, перевернув камень и указав на место, где три рунных цепочки сходились к накопителю через общий узел-распределитель, который я спроектировал специально для этого прототипа, используя принцип микрорун-маяков.

Она изучала узел минуты три, водя лупой по поверхности, и за эти три минуты не произнесла ни слова, и я стоял рядом, чувствуя, как пот собирается в ладонях, хотя комната была прохладной от работающего камня.

— Распределительный узел на микрорунах, — сказала она наконец, выпрямляясь. — Я видела подобный подход у мастеров четвёртого класса, но они используют его для стационарных конструкций, а ты засунул его в камень размером с кулак. Рабочее решение. Мне нравится идея объединения трех рун. Не плохой товар, даже жаль, что бесполезный.

— Поче… — только я вскинулся, как мастер объяснила все буквально одним движением руки. В мастерской моментально стало холодно, еще движение чистого этера и жара была такая хоть падай.

— Ну я думаю ты прекрасно понимаешь почему. Для слабых практиков, торговцев идея хорошая, можно немного заработать. Но она не стоит того, чтобы показать ее настоящим мастерам. Принципы того, что ты тут делал известны давно. Ты ходил в библиотеку? У тебя ведь есть доступ.

— Нет мастер, — поклонился я, соглашаясь с ней. — Пока не ходил, но очень скоро я буду посещать ее каждый день чтобы научиться новому.

— Понятно. — поджав губы, задумалась она. — Составь технологию производства изделия и сдай гильдии, Мастеру Фень, мы предложим твои, как они называются?

— Ветродуй? — осторожно сказал я, вот о чем, а о названии я не думал. — Пока название не придумал. Но почему я должен сдавать гильдии моё изделие?

— А ты способен производить сотню таких в месяц? Да и я вижу, что для тебя это не особо интересная вещь, идея оригинальная, но ты можешь больше. Мастерские гильдии будут производить твои ветродуи, и отчислять тебе пять процентов от продаж по всем городам, где есть гильдейские лавки. Сам продавай здесь. — пояснила мастер. — Но это только за оригинальную идею. Любой практик имеющий достаточно силы, как ты уже заметил, сделает всё то же самое с минимальным усилием.

Ага, конечно… Это только в том случае, если он знает технику. Впрочем, мысли я предусмотрительно оставил при себе, заодно оценивая потенциальную силу мастера Лин, так быстро разобравшейся в моей работа. Это явно не закалка мышц, как я думал, а гораздо выше.

Мы еще обсудили условия, мастер Лин сразу сказала, что ветродуйки гильдии продаваться в городе не будут, тут всё зависит от меня и моих возможностей. Цена, так же будет обсуждаться, когда я принесу технологию производства, так что посоветовали мне не сильно скупиться. А я подумал о торговце Чжан Вее, с которым ехал в Шэньлун. Зачем мне гильдия, если я могу попробовать продавать товар через знакомого и весьма хитрого любителя много говорить. Живет то он где-то рядом.

Первый экземпляр я поставил в лавке, демонстрационный, и каждый клиент, который заходил за светильником или подзарядкой, ощущал на себе приятный поток прохладного воздуха в жаркий день или тёплую волну, когда вечером холодало, и спрашивал, что это за штука и сколько стоит.

А вечером Аньсян прислала мне с мальчишкой записку — всего два слова и адрес тренировочной площадки на Бамбуковой улице. Этот квартал на третьем ярусе облюбовали мелкие секты и школы боевых искусств: их там было с два десятка, одна другой беднее и неказистее, но все они исправно брали деньги за аренду своих дворов и залов.

Площадка принадлежала Школе Железного Листа, название которой звучало грозно, а выглядела она как обычный двор за высокой каменной стеной, с утоптанной землёй, парой деревянных манекенов и навесом от дождя, под которым стояла скамья и огромный кувшин с водой. Аньсян уже ждала, сидя на скамье и разматывая бинт с левой руки, рана зажила почти полностью, остался только розовый рубец, блестящий в свете уходящего дня.

— Закрой калитку, — сказала она вместо приветствия. — Я оплатила площадку на два часа, нечего тратить время.

Я закрыл калитку на засов и обернулся к ней — и замер от удивления. Раньше Аньсян всегда ходила либо в свободных одеждах, либо в просторных халатах, пёстрых и цветастых. Сейчас же она стояла предо мной в тренировочной рубахе, туго перетянутой поясом, в штанах, заправленных в мягкие сапоги, и в каждой руке её было по клинку.

Короткие, изогнутые, с рукоятями, обмотанными кожей, и лезвиями, что даже в тусклом свете двора отбрасывали маслянистый блеск, говоривший о качественной стали и регулярной заточке. Она держала их легко, привычно, как человек, державший их тысячу раз и готовый держать ещё столько же.

Я знал, что Аньсян умеет драться: рана от клинка и хладнокровное «того, кто это сделал, больше нет» не оставляли места для сомнений. Но одно дело — знать, что человек умеет драться, и совсем другое — увидеть это своими глазами.

— Атакуй, — сказала она. Судя по тому, что другого оружия, кроме боевого, ни у неё, ни у меня не было, драться придётся почти по-настоящему. — Практик должен быть всегда готов к бою. По тебе этого, кстати, не скажешь.

Копьё Зари, которое я принёс с собой, я перехватил как следует и встал в боевую стойку. Как раз ту самую, что месяцами вбивал в нас в Великой Степи сержант Леви. И ударил. Прямой укол в корпус, быстрый и точный, но без техники.

Аньсян не стала блокировать. Она просто сместилась — на полшага, может, меньше, — и наконечник копья прошёл мимо, рассекая воздух там, где секунду назад была её грудь. И пока я, вытянувшись вперёд по инерции удара, терял равновесие, она шагнула внутрь моей дистанции и приставила лезвие плашмя мне на шею. Холодное и гладкое. Всё это заняло примерно полторы секунды.

Я замер, чувствуя металл на коже, и посмотрел на неё. Она смотрела на меня снизу вверх — потому что была ниже на голову — с выражением, которое говорило: «Ну и что дальше?»

— Ещё раз, — сказала она, убирая клинок.

Я атаковал снова. И ещё. И ещё. Семь попыток за три минуты, и каждая заканчивалась одинаково: клинок у горла, у рёбер, у бедра. И ни разу я даже не приблизился к тому, чтобы задеть её. Она двигалась так, как я не видел, чтобы двигались обычные практики на стадии закалки костей: с той лёгкой, текучей скоростью, которая выдавала совершенно иной уровень физического развития. Мышцы, сухожилия, рефлексы — всё было быстрее, сильнее и точнее, чем у меня. И разрыв был не просто большим — огромным.

— Какой у тебя уровень? — спросил я, когда остановился, тяжело дыша. Она даже не запыхалась.

— Поздняя стадия закалки мышц, — ответила она буднично, протирая клинки тряпкой.

Ого!

— А когда планируешь переход? — Я в принципе подозревал, что она на закалке мышц, но то, что она достигла уровня Шаня, меня удивило. Аньсян умела скрывать свою истинную силу. Я бы никогда не подумал, что эта хрупкая на вид девушка способна свернуть меня в бараний рог и даже не сбить дыхание.

— Через три месяца, — так же буднично ответила она, поднимаясь. — Продолжим. Покажи всё, на что способен. Попробуй меня удивить. Я знаю, ты можешь.

— Да мне кажется, тут нечем удивлять, — честно признался я. — Моего опыта просто не хватит, как и скорости. Хотя… есть у меня одна мысль. Дай мне немного размяться.

Я размялся привычно, по-армейски: растяжка, круговые движения, удары в воздух. Идущий в ритме к этому моменту стоял на тройке, и базовые формы я выполнял чисто, без лишних движений и раздумий. Идущий вместе и Сосредоточение Духа — нужно только попасть в ритм и влиться в свою стихию. Ну, я так думал. Так, в принципе, и получилось.

Через полчаса я лежал на земле, полностью вымотанный и с трудом дыша, пока Аньсян ходила за водой.