Перекрестки миров. Том 4 (СИ) - "Джек из тени" - Страница 23

А еще армейцы начали расчищать дорогу в сторону основного расположения бригады возле земных Врат. Точнее, готовили трассу для тяжелой техники. ИМРы сносили крупные деревья, как спички, засыпали мелкие озерки и болота. Гул дизелей не смолкал ни на минуту.

На пятый день этого строительного безумия произошло событие, которое окончательно расставило все точки над «i».

Утром, над бывшим поместьем одного из патриархов Теней, где Корнев обустроил свой штаб, заскрипел стальной трос. Местные жители, отвлекшись от работы, подняли головы.

Рядом с темно-синим полотнищем клана Ночных Теней, медленно пополз вверх новый флаг. Триколор Российской Федерации развернулся на ветру, хлопнув плотной тканью.

Толпа стояла в полной тишине. Даже самые тупые и упрямые кошаки, глядя на этот чужой, яркий флаг, поняли простую истину.

Корнев здесь действительно надолго. То есть — навсегда. И старый мир в Великом Лесу закончился именно в этот момент…

Огромное поле за окраиной Нового Арзамаса, еще недавно бывшее дикой пустошью, теперь представляло собой уродливый шрам на теле Леса. Инженерные машины «зеленых» содрали дерн, сровняли холмы и укатали грунт. Именно здесь, под накрапывающим мелким дождем, сейчас переминались с ноги на ногу три тысячи хвостатых.

Строй был откровенно паршивым. Точнее, строя не было вообще. Была толпа вооруженных котов, которые сбились в кучи по интересам, родству или цвету шерсти. Кто-то опирался на копье, кто-то ковырял в зубах, некоторые вполголоса переговаривались. Оружие и броня представляли собой натуральный винегрет: от добротных стальных нагрудников до простейших кольчуг и кожаных курток с заклепками.

Напротив этого живописного стада стояла группа российских инструкторов. Два десятка крепких мужиков в камуфляже смотрели на местное ополчение с выражениями лиц, варьирующимися от брезгливого недоумения до глухой тоски.

Старший группы, майор ВДВ Барков, медленно провел ладонью по лицу, стирая капли дождя. Из-под расстегнутого ворота виднелась тельняшка, рукава были закатаны по локоть, обнажая жилистые предплечья. Голубой берет, свернутый уголком, аккуратно торчал под правым погоном.

— Как их ушастые не вырезали до сих пор? — не выдержал майор, поворачивая голову к стоящему рядом Корневу. В голосе десантника не было насмешки, только чистый, профессиональный интерес биолога, изучающего нежизнеспособный вид.

Корнев, засунув руки в карманы куртки, мрачно хмыкнул.

— Так это, считай, третий отбор по качеству, товарищ майор, — вздохнул капитан. — Все, кто мог нормально сражаться и держать строй, или уже кормят червей, или прямо сейчас стоят на границе, заботливо выкопав себе могилы полного профиля. То, что ты видишь — это остатки.

Алексей кивнул в сторону переминающейся толпы.

— По факту, местный темно-синий флажок все еще висит на ратуше только благодаря нам. Местный политический бомонд, который я на днях вышвырнул на мороз, больше ориентировался на попытки подставить под мечи малоран соседей. Ну, или на покупку себе теплых мест в дальних краях за счет клановой казны. Вкладываться в обучение резерва им было не с руки.

— Понятно, — задумчиво протянул Барков. Майор сплюнул под ноги и поправил ремень на поясе. — Ну, пошли, посмотрим поближе на этот мусор.

Российское начальство медленно двинулось вдоль первой шеренги. Рядом с Корневым, стараясь попадать в шаг, семенила Тисса. Бывшая глава клана Ночных Теней, а ныне личный секретарь и переводчик, чувствовала себя отвратительно. Ей было физически стыдно за своих соплеменников перед этими спокойными, смертоносными чужаками. Сейчас она старательно подтягивала свою латынь, чтобы оперативно и без задержек организовывать коммуникацию людей Ключника.

Барков остановился напротив высокого, поджарого кошака. Тот держал в руках массивный лук. За спиной торчал колчан с оперенными стрелами. На лице хвостатого читалось откровенное превосходство — он явно считал себя элитой среди этого сброда.

Майор смерил его тяжелым взглядом с ног до головы.

— Мастер в стрельбе? — негромко спросил Барков, глядя прямо в глаза кошаку.

Тисса тут же перевела. Хвостатый гордо выпятил грудь, но под тяжелым взглядом десантника все же чуть стушевался и нахмурился.

— Лук больше для охоты использую, — ответил он через Тиссу. — В лесу с ним сподручнее дичь бить.

Барков шагнул вплотную к лучнику.

— Если нет зарубок на нем, на хрена так гордо держишь? — голос майора упал на полтона, приобретя металлический скрежет. — Дичь он бьет. Брось каку. И возьми в руки то, чем убиваешь ушастых.

Кошак с сомнением посмотрел на майора, потом перевел взгляд на Тиссу. В его желтых глазах читался немой вопрос: «Она что, неправильно перевела? Какого хрена этот безрогий мне указывает?». Но, увидев в глазах Тиссы абсолютный, немигающий холод и недвусмысленный приказ подчиниться, охотник сглотнул. Он медленно, словно отрывая от сердца, опустил лук и колчан на землю, после чего поправил перевязь с коротким клинком на поясе.

Барков даже не посмотрел на лежащее оружие. Он просто пошел дальше. Инструкторы, идущие позади, молча фиксировали происходящее.

Спустя пятерых человек майор снова затормозил. На этот раз его внимание привлек хвостатый качок. Кошак был раза в два шире предыдущего лучника, плечи едва помещались в кожаный доспех, бицепсы бугрились под тканью рубахи. Выглядел он внушительно, вот только ремень с ножнами болтался где-то на уровне бедер, оттягивая штаны.

— А чего пояс на яйцах висит? — поинтересовался Барков, останавливаясь точно напротив громилы.

Вопрос, переведенный Тиссой, явно застал здоровяка врасплох. Он заморгал, опустил взгляд на свой живот, потом снова посмотрел на майора.

— Грыжа? — продолжал допытываться Барков, не меняя каменного выражения лица. — Или обожрался как свинья? Может, просто идиот? Оружие должно быть под рукой, а не путаться в ногах.

Качок явно начал закипать. Его уши прижались к голове. Быть публично униженным каким-то мелким чужаком на глазах у всего клана — такого местное эго не терпело. Громила набрал в грудь воздуха, сжал кулаки и попытался открыть рот, чтобы выдать гневную тираду.

Он не успел издать ни звука.

Барков ударил без замаха, коротко и страшно, вложив в движение весь вес тела. Кулак десантника с влажным звуком впечатался точно в печень качка.

Глаза хвостатого вылезли из орбит. Весь воздух разом покинул его легкие со свистом пробитой шины. Двухметровый амбал мгновенно побледнел, сложился пополам, обхватив живот руками, и рухнул на колени, пуская слюни.

Строй вокруг шарахнулся в стороны. Задние ряды начали вытягивать шеи. Раздался недовольный гул, пара кошаков инстинктивно схватились за рукояти мечей.

Барков не стал ждать перевода. Он повернулся к строю и выдал на чистейшей латыни, так, чтобы акустика разнесла его голос над полигоном:

— Что за сброд, Алексей⁈ И это местные защитники? Может, стоит со старой ведьмой пообщаться, переедем в другой город? Тут ловить нехер!

Эффект превзошел все ожидания. Бегло на латыни болтали многие из местных — язык Империи считался здесь признаком образованности и статуса. Как-то же надо было общаться с римлянами. По строю мгновенно пошли шепотки перевода для тех, кто не понял.

Оголтелый спич майора, подкрепленный корчащимся в грязи местным здоровяком, возымел магическое действие. В толпе резко поубавилось расхлябанности. Те, кто стоял подальше от начальства, судорожно оправили амуницию, подтянули ремни и постарались встать поровнее. Копья взмыли вертикально вверх, разговоры стихли.

Корнев, стоявший чуть позади, едва заметно усмехнулся. Латынь в исполнении рязанского десантника звучала как приговор трибунала.

— Ну, хоть что-то, — скривился Барков, оглядывая выровнявшийся строй. — Инстинкт самосохранения работает. Уже хлеб.

Он прошел еще немного вперед, игнорируя напряженные взгляды. Остановился напротив молодого парня. Кошак был худым, жилистым, с настороженными глазами. Он смотрел на майора, не моргая, напряженный как сжатая пружина.