Не триумфатор (СИ) - Каменистый Артем - Страница 20

Я шагнул вперёд, присел над здоровенной корзиной, вытащил из неё идеально-ровную чёрную палочку, похожую на древко болта.

Этот материал мне знаком. Из нижней части корня нэллоса вырезан.

Выразительно покосился на спутника.

— Десница, вот только не надо опять меня в чём-то подозревать, — затараторил Гнусис, правильно интерпретировав мой взгляд. — Вспомни, что было перед битвой Трёх королей. Не забыл?

— Перед битвой было много чего, — ответил я. — И могу точно сказать, что даже тогда я воровать армейское имущество никому не разрешил.

— Ну вот опят напраслина пошла! Десница, ты прямо-таки помешался на воровстве. Прекращай уже, не оскорбляй мою честность, возвращайся к правильным мыслям.

— Ты и честность несовместимы.

— Очень даже совместимы! — горячо возразил Гнусис. — Вот скажи, ты считаешь себя честным?

— Разумеется. И у меня есть основания так считать.

— Ну да, ну да, и эти основания почему-то не мешают тебе мародёрство устраивать. Десница, я такой же как ты, просто к мародёрству отношусь немножечко серьёзнее. Так, что-то мы заговорились не о том. Давай вернёмся к битве Трёх королей. Напомню, ты тогда от всех требовал любыми способами делать тысячи болтов в день. Ну я тогда тебе с этим делом немного помог. И заметь, как обычно, не стал просить награду сразу. После той битвы ты не успокоился и снова болты начал требовать. А я что? Я опять помог. Всеми силами, между прочим, помогал, снова и снова ничего не требуя взамен. Ну ладно… почти не требуя, некоторые намёки не считаются. Да, и то, что ты от глупого приговора Пробра меня прикрывал, тоже не повод долги навешивать. Это была твоя инициатива, я тебя об этом не просил. Так вот, неделю назад сталь для наконечников вдруг закончилась. И что случилось потом? А случилось то, что мастера городские перестали болты делать. Нет материала, нет работы. А вот я проявил смекалку и внимательность, нашёл недостающие материалы, и работа продолжилась. За такое мне вообще-то орден полагается, а вместо этого ты опять какие-то инсинуации разводишь. Вот я бы на твоём месте давно устыдился.

— Вот только я не на твоём месте. Гнусис, я тут вижу неплохо оборудованный цех. Даже по меркам империи очень неплохо оборудованный. Судя по некоторым клеймам, наши мудавийские союзники недосчитались многих качественных инструментов и кое-какого оборудования, включая, как минимум, пару больших наковален. Даже не представляю, каким образом их смогли незаметно утащить. Но ладно, сделаю исключение и не стану акцентировать внимание на некоторых скользких моментах. Меня сейчас больше всего интересует, где те люди, которые здесь работают. Судя по количеству оборудования и числу рабочих мест, здесь минимум три с половиной десятка мастеров и подмастерьев могут запросто поместиться. Однако я ни одного не вижу. И не надо рассказывать, что ты тут сам древки обтёсывал и наконечники ковал. Мне правда нужна. Так что давай, не увиливай.

— Как скажешь десница, как скажешь. Но вот насчёт людей… как бы тебе объяснить… А, ладно, пошли, чего время тянуть. Тут такое дело, что проще разок увидеть своими собственными глазами, чем ушами слушать.

Гнусис вернулся в коридор, прошёл по нему немного, толкнул крепкую дверь. Та распахнулась, из проёма при этом ударил яркий свет с неприятным желтоватым оттенком.

Да уж, ещё не знаю, что за ней, но там явно не насекомые в клетках вместо ламп.

Шагнув через порог, я замер, удивлённо глядя на десятки…

Нет, не людей. То есть не вполне людей. Точнее, людей, но…

Я запутался.

Ладно, скажу конкретнее. Здесь, в помещении, похожем размерами и формой на ту же мастерскую, столпились десятки сородичей Гнусиса и Бяки, а также несколько очень низких и плечистых коротышек с ненормально-светлой, почти снежно-белой кожей. У них бросались в глаза гипертрофированные руки с широченными ладонями и короткими пальцами. Несмотря на «мощное» описание, выглядели странные создания почему-то хрупкими, будто на плечистые скелеты кто-то напялил одежду. То есть не надо их путать с гномами или кем-то вроде них.

Цвейги, вспомнил я. Одна из древних рас этого мира. Считаются вымершими, но в сомнительных источниках встречалась и другая информация. Существует суеверие, что порошок из сушёных частей тел цвейгов могут продлевать жизнь. Эдакая дешёвая алхимия получается. Чушь полная, но многие верили и верят, из-за чего эти создания издавна страдают. Да-да, на них попросту охотятся, как на тварей.

Ради ингредиентов.

Вроде как, где-то на востоке и западе они ещё уцелели в мизерных количествах. Но, повторюсь, это на уровне слухов. В Пятиугольнике горняки их упоминали частенько, мечтая заполучить таких пару-тройку на шахту. Это они так шутили, не всерьёз. Но при этом неграмотным работягам было известно, что коротышки даже голыми руками копают с дивной быстротой и почти в любых породах.

Похоже, я отыскал тех, кто роют под городом те незакреплённые ходы, по которым меня привёл сюда Гнусис.

Тот указал на собравшихся:

— Десница, перед тобой э… Скажем так, перед тобой тайный народ Мудавии. Я бы даже сказал, великий народ, но я тебя знаю, ты с этим вряд ли согласишься. Все до единого собрались, если не считать детей. Но если понадобятся, спиногрызов быстро приведут.

От толпы отделился пожилой упырь. Причём именно упырь, а не полукровка, как Бяка. Приятеля можно принять за обычного человека, если не приглядываться, а с этим даже издалека не ошибёшься. На киношного вампира похож, но только не «гламурного», в замке живущего, а вампира-пролетария, вечно голодного и агрессивного, который по вечерам скрывается в тёмном переулке, воняющем мочой, где подкарауливает выходящих из грязной наливайки алкашей, а днём год за годом по гудку на завод ходит и пашет двенадцатичасовую смену в горячем цеху, гробя здоровье и портя характер.

Отвесив Гнусису затрещину, упырь угрюмо пробурчал:

— Молчи, мелочь обнаглевшая! Сейчас старшие сами деснице объяснят, кто здесь кто.

Глава 9

Ценный актив

Старших оказалось трое: тот самый сородич Бяки, отвесивший Гнусису затрещину (причём матёрый клептоман покорно стерпел унижение); соплеменник или даже родственник «главного диверсанта» — пожилой коротышка Ойо (судя по некоторым деталям, высший гоблин не самых чистых кровей); и цвейг ШтоШчар. Без понятия даже, что там у него с чистокровностью, старый он или молодой, в здешнем неудобном освещении я их даже между собой с трудом отличал.

Да и было «белых копателей» всего-то четверо.

Мне выделили единственное кресло, причём приличное, чуть ли не трон, сами старейшины расселись на массивных табуретах. Всё прочее собрание почтительно стояло вдоль стен, не издавая ни звука.

Ойо, как самый старший, устроил мне, для начала, подробный экскурс в историю:

— Людишки, самая жестокая раса нашего мира. Я не про тебя, десница, говорю, я в общем о вашем суетливом племени. Они даже своих сородичей не жалеют, что уж тут за других говорить. Мы, малый народ, свою историю помним и не перевираем её по сто раз, как ваши лживые мудрецы. Мы знаем, что на этой земле в былые времена кто только не жил. Десяток рас, и в каждой десятки народов. И ничего, как-то уживались, всем хватало и места, и хлеба. А теперь что? Теперь лишь люди остались, они всё наверху заполонили и им вечно всего не хватает. Ну а внизу мы от них прячемся: немного упырей, немного высших гоблинов и совсем немного цвейгов. Ещё век назад под этим городом можно было встретить семь рас, но сам понимаешь, жизнь тут нелёгкая, и к твоему приходу, десница, как видишь, лишь три осталось. Ну а разница между народами и семействами внутри нас давно стёрлась. Приди ты через несколько лет, и не увидел бы чистокровных цвейгов. Даже им надо на поверхности бывать, а это опасно, ведь если заметят, слухи всякие пойдут. Суеверные люди глупы и некоторые из них уверены, что порошок из костей белых копателей лечит многие болезни и укрепляет суставы лучше всяких навыков. Так что желающие поохотиться быстро найдутся. И кому нам на таких охотников жаловаться, ведь среди людей у нас нет никаких прав. Ни страже ни пожалуешься, ни судьям. Никому до нас дела нет. Если кого-то из наших убивают, горожанину за это никакого наказания. Так случалось много раз, из-за этого нам и пришлось прятаться. И дело не только в разных суевериях, что с нами связаны, просто многим только того и надо — убить. Все знают, что убийство разумных даёт много трофеев, а при убийстве нелюдей среди трофеев могут встретиться знаки редких навыков. Это большой соблазн для человеческой жадности. К тому же мудавийцы очень уж тёмных не любят и почему то в нехороших делах других в первую очередь подозревают таких, как мы, а не людей. Прекрасное оправдание для убийц получается. Но слово даю, нет среди нас никого, дружащего со Смертью. Мы вообще мирный народ, зачем нам это? Но разве кому докажешь… Десница, твоего слугу полукровку люди терпят только потому, что он твой слуга. Ну и то, что он половинной крови, тоже плюс для некоторых. А выйди наш Стешш на поверхность, — коротышка указал на старейшину-упыря, его тут же схватят. Могут сразу убить, а могут сдать страже, а те к судье поволокут. Если судья будет в хорошем настроении, назначит пытки, чтобы выведать, где остальные прячутся. А если в плохом, прикажет сразу сжечь. Мы упустили момент, когда надо было уходить отсюда, и сейчас покинуть это место не можем, нас первый же встречный сдаст. Да и куда теперь уходить? Везде люди, везде одни и те же проблемы с ними. Были у нас кое-какие связи с горожанами. С некоторыми. Связи крепкие, вековые, проверенные временем и многими делами. Но из-за этой войны кто-то сбежал из города, кого-то убили, а кто-то и вовсе непонятно куда пропал. Мы и до войны еле-еле концы с концами сводили, а сейчас и вовсе не знаем, что делать. Десница, у нас дети молока не видят, а солнце и увидеть не могут. Руки опускаются, конец нашему народу приходит. Не останется в Мудавии других рас, совсем не останется… Вон, посмотри, сколько здесь цвейгов. Их нет уже, считай. Ещё век мы не протянем, все здесь сгниём. Так что на тебя лишь одного уповаем. Да, глупо уповать на человека чистокровного, но не видим выхода другого. Или сгнить здесь, вслед за детьми нашими, или хоть какая-то надежда. Мы помогали тебе, десница. Мы честно делали стрелы для твоих воинов. Много хороших стрел. Мы ковали крепкие наконечники для дротиков, которыми твои инженеры стреляли во врагов. Мы выслеживали под землёй шпионов южан и делали так, что они исчезали бесследно. Когда ты здесь, внизу, устроил войну с тёмными, мы постарались добить тех, кто тогда уцелели. А ведь до этого мы их не трогали. Мы же мирные, зачем нам в такое ввязываться. Они тут своими делами занимаются, о нас не зная, а мы и не показываемся. Но раз последние времена настают, надо что-то делать, вот и приходится выбирать сторону. Скажу прямо: мы всеми способами старались выслужиться перед тобой, делая одно дело за другим и не требуя награду за выполненную работу. Хоть ты и не знал о нас, однако не мог не замечать результаты нашего труда. Но теперь ведь знаешь.