Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин - Страница 3

Он подошел к дальнему столу, где лежал комплект снаряжения, который не походил ни на один известный образец, необычная ткань с неизвестным камуфляжным рисунком, система креплений, легкая, прочная, продуманная до мелочей. А еще удивительная маскировочная накидка для снайпера, напоминающая лешего, если ее надеть. Ильин провел пальцами по материалу, чувствуя его текстуру.

— Это не просто экипировка, — прошептал он. — Это философия войны. Кто-то уже придумал, как воевать лучше, быстрее, эффективнее. И нам необходимо во всем этом разобраться. Даже если для этого придется работать всю жизнь.

В штабе Особого отдела было тихо. Пустые коридоры, скрипучие половицы, запах старой бумаги, чернил и махорки. Где-то на первом этаже стрекотали пишущие машинки, — дежурные стенографистки-машинистки распечатывали последние донесения с фронта. На втором этаже, где располагались кабинеты руководства, царила почти монастырская тишина.

Ловец поднялся по лестнице. Смирнов — следом. Дверь в кабинет была приоткрыта. Ловец толкнул ее, шагнул внутрь.

У окна стоял лейтенант государственной безопасности Константин Александрович Орлов. При звуке шагов он обернулся, шагнул навстречу. В его глазах мелькнуло узнавание.

— С прибытием, товарищ Епифанов! Поздравляю с новой должностью! — приветствовал он Ловца, но в голосе звучала какая-то неуверенность, когда он косился на новые петлицы майора.

Ловец решил разрядить обстановку, шагнул вперед, широко улыбнулся и протянул руку:

— Здорово, брат! Давай сегодня на «ты» и без субординации в честь нашей встречи, — сказал он просто, стараясь избежать казенного обращения. — А я смотрю, ты уже лейтенант? Помнится, до моего отъезда ты был младшим летехой.

Орлов на мгновение опешил от такой простоты, но тут же его лицо расплылось в ответной улыбке. Он крепко пожал протянутую ладонь:

— Здравствуй, Николай! Это мне внеочередное звание дали после контузии возле той проклятой деревни Иваники. А я гляжу, у тебя тоже за это время повышение произошло. Майор, значит? А помню, ты еще капитаном был, когда мы в Иваниках вместе воевали. Ну, молодец, заслуженно! Говорят, ты там такое натворил под Вязьмой, что немцы до сих пор дрожат.

— Было дело, — усмехнулся Ловец. — Не без этого. Но и тебя поздравляю с повышением.

Орлов махнул рукой:

— Да какое там повышение. Дырка от бублика. Просто старших поубивало, вот и пришлось должность принимать. Война не разбирает, кому первому помирать.

Орлов усмехнулся, но тут же посерьезнел, снова перевел взгляд на Ловца:

— А я, Коля, тоже все помню. Ту безымянную высоту возле деревни… — он чуть сощурился, словно вглядываясь в прошлое. — Снег, туман, немцы лезли из темноты, как черти. Мы тогда держались из последних сил. А тут ты появился… — он запнулся, подбирая слова. — И стрелял так, будто видел их сквозь ночь и туман. И у тебя были странные вещи. Приборы, которые помогали видеть в темноте. Мощная винтовка с необычной оптикой. И еще тот маленький светящийся прямоугольный приборчик с картой. Я Угрюмову докладывал. А он сказал: «Не твое дело, Орлов. Забудь».

Ловец почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Орлов был наблюдательным, и его память цеплялась за детали, которые Ловец предпочел бы не обсуждать. Но сейчас он не мог позволить себе выглядеть уклончивым.

— Да, была в нашей жизни та высота и та ночь, — сказал он ровно. — А винтовка и все те «приблуды» — это специальные образцы оборудования, добытые у американцев. Как добытые, кем и где, я до сих пор не имею права говорить. Угрюмов знал об этом. Он и распорядился, чтобы я все эти приблуды испытал в боевых условиях.

Орлов внимательно посмотрел на него, и в этом взгляде было что-то, чего Ловец не мог прочитать. Сомнение? Любопытство? Но тут Орлов перевел взгляд на человека с забинтованной головой, который вошел следом за Ловцом. И Орлов на мгновение замер. Потом его глаза под стеклами очков широко раскрылись от удивления. И он проговорил:

— Смирнов⁈ Володя! Ты ли это⁈ А я слышал, что ты где-то под Вязьмой погиб.

Смирнов шагнул вперед, козырнул, потом тоже протянул руку:

— Здравствуйте, Константин Александрович! Вы уже лейтенант госбезопасности, я смотрю? Поздравляю! А со мной было всякое в рейде. Ранили немного. Но, как видите, жив и даже тоже в звании прибавился, — он усмехнулся, показав пальцем на свои петлицы. — Теперь я, получается, вместо вас младший лейтенант государственной безопасности. Повысили за участие в спасении генерала Ефремова с его 33-й армией.

Орлов смотрел на него с теплотой, которая была редкостью для особиста, привыкшего подозревать всех и каждого.

— А ведь совсем недавно ты у меня в подчинении служил, — сказал Орлов, покачивая головой. — Тогда еще сержантом ГБ был. Помнишь, как мы осенью фрицев вылавливали, которые переодевались в наших красноармейцев?

— Еще бы, — Смирнов ухмыльнулся. — Вы тогда меня в разведку послали, сказали: «Смотри в оба, Смирнов, если прозеваешь гада — сам пристрелю». Но взяли тех ряженых, не дали им мост взорвать.

Орлов не стал смаковать воспоминания дальше. Вместо этого он перевел разговор на другую тему:

— А Смирнов, значит, теперь с тобой, Николай? — спросил он, кивая на младшего лейтенанта.

— Да, — Ловец коротко кивнул. — Мы вместе прошли сквозь ледяной ад в лесах под Вязьмой. Смирнов — один из лучших моих командиров. Я взял его на должность своего порученца.

— Не удивительно, — сказал Орлов. — Я знал, что из него выйдет толк. Упорный, хладнокровный и вдумчивый. С такими людьми и в разведку идти никогда не страшно.

Смирнов усмехнулся:

— Спасибо. Приятно слышать от бывшего начальника.

И тут Орлов выдал:

— Я должен сказать кое-что важное. — Он перевел взгляд на Смирнова, потом обратно на Ловца. — Сегодня мне звонил не только Угрюмов, а еще и комиссар государственной безопасности 3-го ранга Цанава. Он требовал отчета о тех иностранных образцах снаряжения и оборудования, которые фигурировали в боях за деревню Иваники. Он сказал, что знает о них. И что завтра пришлет своего человека сюда в Можайск, чтобы их изъять.

Нужно было опередить Цанаву, успеть срочно найти и перепрятать все «приблуды» до того момента, как в Можайск приедет Сергеев. Некогда было терять время на пустые разговоры. Ловец решил действовать системно. В его распоряжении имелись только два оперативника: Орлов и Смирнов. Но двое — это лучше, чем ни одного. И попаданец сразу воспользовался этим обстоятельством, поручив им срочно пройтись по некоторым местам, где Угрюмов мог спрятать те самые вещи. А сам Ловец направился к кабинету Угрюмова с намерением отыскать отгадки там внутри.

Орлов и Смирнов согласились, подчинившись без всяких возражений. Они вышли из кабинета, и их шаги затихли в коридоре, смешиваясь с отдаленным стрекотом пишущих машинок на первом этаже. Ловец проводил их взглядом, чувствуя, как в груди разрастается странное напряжение.

Попаданец подошел к двери с ключом, выданным Орловым. Но, прежде, чем войти, он внимательно осмотрел пломбировку. Пластилиновая пломба была на месте — небольшой шарик серого пластилина, придавленный личным штемпелем Угрюмова к косяку на концах лохматого джутового шпагата, привязанного к дверной ручке. Орлов не соврал: в кабинет никто не входил. Ловец аккуратно снял пломбу, открыл кабинет и зашел внутрь, плотно закрыв дверь изнутри на задвижку.

Он остался один в кабинете Угрюмова, и тишина вокруг стала почти осязаемой. Та особенная тишина, которая бывает только в старых казенных помещениях, где кажется, что время остановилось. Еще с прошлого посещения этого места попаданец знал, что электричество в здание штаба подавалось от генератора, установленного в полуподвальном помещении пристройки. Он уверенно шагнул вперед в полумраке и на большом письменном столе включил нехитрым ползунковым выключателем карболитовую настольную лампу в коричневом корпусе. Зажглась желтым светом тусклая лампочка, и во всех углах просторного помещения легли длинные тени.