Договор с мерзавцем (СИ) - Горская Елена - Страница 1

— Суд приговаривает Шарлин Монталь к смертной казни!

Зал взорвался ликующим гулом. Кто-то охнул от восторга, кто-то захлопал. Радость толпы была пугающей.

А я… я просто сидела. Замерев. Пытаясь осознать услышанное. Слушая приговор, который, казалось, относился к кому угодно, только не ко мне. Но увы… Шарлин Монталь — теперь я.

Вернее, её тело, её лицо, её преступления — всё это почему-то оказалось моим. И казнь, соответственно, тоже.

— Казнь состоится завтра на рассвете у здания Верховного суда! — громко и чётко завершил судья и ударил молотком.

— За что?! — сорвалось с губ, прежде, чем я успела подумать. Я резко вскочила с лавки, больно ударившись о ее край, и с силой вцепилась в толстые прутья клетки. — Клянусь, я ничего не сделала!

Судья приподнял брови, скользнул по мне тяжёлым взглядом и с издёвкой протянул:

— Вы действительно считаете, что у суда нет оснований, милейшая? — он ткнул костлявым пальцем в груду лежащих перед ним бумаг. — Проникновение из вражеской Ардении, превращение мэров семи городов в камень. Похищение кристаллов тьмы. Попытка развязать войну между двумя империями. Вам этого мало?

Я внутренне сжалась. Воздуха стало не хватать. Женщины в зале смотрели на меня с отвращением и холодной ненавистью. Мужчины — с презрением, а некоторые — с желанием, от которого хотелось вымыться. Я не знала, кем была Шарлин до меня, но, судя по всему, с моралью у нее были проблемы.

— Послушайте! Я — не она! Сегодня утром я просто проснулась в этом теле! Я не знаю, как это произошло, но клянусь, я невиновна! — голос дрожал, но я не замолкала.

Толпа сразу же завелась.

— Лгунья!

— Ведьма!

— Казнить!

Я села обратно на лавку и опустила голову. Сжала дрожащие пальцы в кулаки, умоляя себя не расплакаться… Понимала, что никакие слова уже не помогут. Да и кто мне поверит? Как доказать невозможное? Очнулась утром в чужом теле и в чужом мире — это же звучит как сказка для сумасшедших.

Раздался стук молотка — и в зале наступила пугающая тишина.

— Вашей изворотливости можно позавидовать. Но у суда нет причин сомневаться в своей правоте, — судья поправил свою тяжелую темно-фиолетовую мантию и смерил меня брезгливым взглядом: — Где ваш фамильяр? Сознайтесь — и я смягчу ваш приговор.

— Найти зверя! Спустить шкуру! — тут же разнеслось по залу.

Я нервно сглотнула. Они что, даже какого-то зверька судить задумали?!

— Что значит… смягчить? — прошептала я.

— Казнь пройдет через повешение, а не сожжение.

Мои глаза распахнулись от ужаса. Ничего себе,”мягкие” условия!

— Я… ничего не знаю. Честно, — в моей душе погас последний лучик надежды.

— Ложь! Сжечь её! Сжечь ведьму!

Толпа загудела и совсем обезумела. Казалось, каждый из этих людей мечтает вцепиться мне в волосы и казнить собственными руками… Кто-то даже бросил в меня яблоко. Оно угодило в толстые прутья клетки, и раскололось, как и моя вера в справедливость.

Я сканировала взглядом зал, надеясь найти хоть один сочувствующий взгляд…

И тут я заметила ЕГО.

В дальнем углу, в тени высокого растения, стоял темноволосый мужчина. Дорогое черное пальто подчеркивало мощную фигуру, из-под шарфа виднелся край странной татуировки. Идеальные, будто вырезанные из камня, черты лица. Но больше всего поразили его глаза. Выразительные, ярко-зелёные, будто подведенные черной подводкой.

Он очень выделялся своим холодным спокойствием на фоне крикливой толпы. Напоминал лесного хищника, который затаился в укромном уголке и следил оттуда за своей жертвой.

За мной.

В его взгляде не читалось ни жалости, ни осуждения. Но было что-то такое, от чего внутри все сжалось в тугой узел. Опасность. Сила. Власть. Магнетизм.

Губы незнакомца скривились в едва заметной усмешке, будто он знал что-то, чего еще не знала я…

Моё дыхание сбилось от волнения, и я резко опустила взгляд.

— Казнь состоится завтра на главной площади! Суд окончен! — стук молотка отдался гулом в ушах. — Уведите её!

Стражники подхватили меня под руки и поволокли прочь под одобрительные крики толпы. Протянули по мрачным коридорам, и швырнули обратно в темницу, как мешок с мусором.

— Я не она! — крикнула я вслед захлопывающейся двери. — Я клянусь, я не она!

Но ответа не последовало. Только лязг замков. А потом тишина… И я наконец дала волю эмоциям.

Глубокая ночь опустилась на город, но мне не спалось. Тюремная камера казалась ещё темнее и теснее, чем днём. Я лежала на жёстком тюфяке, мысленно возвращаясь к событиям дня. Пока в памяти всплывали фрагменты из прошлого — мое тридцатилетие, последний букет цветов в больничной палате, медсестра с сочувствующим взглядом, мои дрожащие руки на одеяле. Я знала, что умираю, что болезнь съедает меня быстро, но все равно боролась до конца…

Мой взгляд устремился к крошечному медальону в виде сердца, что лежал недалеко от тюфяка, и поблескивал в свете луны. Эта вещица находилась в моей руке, когда я утром открыла глаза и поняла, что нахожусь не в больничной палате, а в тюремной камере…

Кулон был открыт, а рядом валялась крошечная пустая капсула с остатками ярко-зеленой жидкости, пахнущей миндалем. Неужели предыдущая хозяйка этого тела выпила яд? Отказалась бороться?

Единственное, что меня радовало — моё самочувствие. Впервые за полгода мне не было больно и я дышала полной грудью. Сама.

Свою новую внешность я, увы, пока разглядеть не смогла — здесь не было ни зеркал, ни какой-нибудь блестящей посуды. Но меня уже радовали пышные соблазнительные формы вместо болезненной худобы и светлые длинные волосы.

Я шумно вздохнула и, свернувшись клубочком, отвернулась к каменной стене.

Не понимала, как сюда попала. Не знала, что теперь делать. Но знала одно: меня завтра казнят за то, чего я не совершала. И если у меня появится хоть малейший шанс на спасение я его не упущу.

— Может в прошлой жизни я действительно сильно согрешила, раз мне подарили такой второй шанс? — буркнула тихо и закрыла глаза.

— Пс-с… Хозяйка!

Этот шёпот прозвучал, как выстрел.

Я рывком подняла голову и, испуганно осмотрелась по сторонам.

— Я здесь! — снова шепот.

Я перевела взгляд на узкое окошко с решетками и… испуганно закричала.

Глава 2.

Мне казалось, хуже быть уже не может. Но оказалось может…

Из окна торчала морда чудовища. Белая. Пушистая. И... говорящая.

— Мамочка! — я подползла к двери и отчаянно заколотила по ней кулаками. — Помогите! Спасите! Здесь монстр!

— Морковкина гадость! Неужели обработали?! — возмутился монстр и гневно сплюнул на пол.

За дверью послышалась ругань и шаги.

Я взвыла еще громче.

Дверь распахнулась так резко, что я вылетела в коридор и распласталась на каменном полу.

Меня тут же схватили за шиворот и с размаху швырнули обратно в камеру.

— Услышу ещё один писк — придушу сам! — взревел стражник. — Даже рассвета дожидаться не буду!

— Тут чудовище! — я указала дрожащим пальцем на окно. Но… оно уже пустовало. Монстр удрал.

— В этой камере только одно чудовище, и это ты, — с омерзением произнёс стражник и захлопнул тяжёлую дверь.

Я забилась в угол и прижала колени к груди. Дрожала, как осиновый лист. Слушала, как засовы скребут по металлу, запирая меня на ещё один круг ада. А потом…

В противоположном углу камеры послышалось шорох. Что-то живое.

Я затаила дыхание.

И тут в темноте вспыхнули две ярко-красные точки.

Новый крик ужаса встал комом в горле.

— Да что ж ты творишь?! — раздался уже знакомый пугающий голос.

Сердце ухнуло в пятки. От ужаса хотелось вжаться в каменные стены.

— Не узнала что ли? Это же я — Флинн! Ну да, я чутка отъелся, прячась на местных полях, но форму-то не растерял!