Владетель (СИ) - Посняков Андрей - Страница 1

Небольшой пароход «Енисей», взбивая колесами воду, плавно повернул к берегу. Красивый, бело-голубой, с синими крупными буквами и высокой трубой, он дал долгий гудок. Капитан приказал отдать якорь.

Было время обеда, и все, свободные от работы, обитатели форта выбежали к реке — полюбоваться на этакое чудо. Все ж таки не какая-нибудь баржа и не буксир — пароход!

Я закусил губу. Нахлынуло вдруг что-то, всколыхнулось в душе — я, наконец-то, дома! Дома… Вот, успел уже и соскучиться.

Форт Громов встречал меня просторными избами, китайской мастерской под парусиновым навесом, дымившейся на берегу банькой. Все было до боли родным, выстраданным: кузница, шлюзы для промывки породы, разбитый на весну огород, и стоявший отдельно, возведенный совсем недавно, сруб — будущий медпункт, моя гордость!

Да, гордость! Ведь теперь у нас был и доктор!

Я оглянулся на Решникова:

— Ну, как, Илья Фомич? Готовы к работе?

— Так затем и явился, — улыбнувшись, доктор кивнул на свой объемистый саквояж. — Кое-что прихватил на первое время. А впрочем, вы знаете.

— Знаю, — я пригладил бороду и покачал головой. — Конечно, хорошо бы, чтоб работы у вас поменьше было. Ну, да как пойдет.

— Я бы, Александр Андреевич, хотел бы профилактический осмотр устроить, — чуть смущаясь, промолвил Илья. — Такое возможно? Если какие болезни — лучше сразу выявить.

— Ну-у… — я почесал затылок. — Народ у нас, конечно, особый… Но — сделаем!

Я вдруг снова подумал о том, что произошло в Благовещенске. Картины Жэня Боняня, скорее всего, украл Огнев… Но, бандит Ли Сючэнь-то об этом не знает! Да и мы не знаем наверняка… Впрочем, Пантелеев — следователь опытный, хваткий…

Невдалеке, у фальшборта, стояли Михаил с Базилем — Василием Хватовым — и двумя его парнями, прихваченными для ознакомления, на первое время. Да, пока что караульную службу несли китайцы Ли Вэя… но они все же были резчики, крестьяне, а не солдаты. Базиль и его люди, правда, тоже солдатами не являлись, зато они были бойцы!

— Там у нас шлюзы, — указывая рукой, пояснял инженер. — Левее, за избами — мастерская…

— А на обрыве не худо бы устроить наблюдательный пункт, — с ходу предложил Базиль. — И еще бы нужны яркие керосиновые фонари, навроде как в цирке!

Фонари…

Я повернулся к Полозову:

— Михаил Игнатьевич! Вы что-нибудь слышали об электричестве?

— Обижаете, Александр Андреевич! Яблочков, Лодыгин… Эдисон… Говорят, в Петербурге на Невском теперь ночью светлее, чем днем!

— Да там, в Петербурге, такие дни, что…

— Шлюпка готова, господа! — прервал беседу боцман. — Прошу-с…

Да-а… Летом надо будет строить нормальную пристань… С кассой и расписанием пароходов, ага!

Улыбнувшись, я спустился по трапу.

Вот и родной берег, форт!

— С возвращением, Александр Андреевич!

— Здорово, братцы! Как же по всем вас соскучился! Ну, как дела?

— Да, как обычно, — горбун Кондратий повел плечом и нахмурился. — У нас-то все хорошо.

— А у кого плохо? — тут же насторожился я.

— На медвежьей тропе третьего дня нашли спиртоносца. Убитого, — отведя меня в сторону, негромко поведал каторжанин. — И убили его не наши. Кто-то… Ваня в тайге сейчас, ищет.

— Так, может, тигр?

— Не-ет, Александр Андреевич, тут человечьих рук дело. Не просто убили — покуражились! Всю грудь ножом исполосовали. Крест-накрест — вот так…

Кондратий показал на себе.

Косой крест!

Знак Ли Сючэня и его банды!

Подняв якорь, «Енисей» плавно развернулся и дал прощальный гудок.

— Где убитый? — тихо спросил я.

Горбун пожал плечами:

— Схоронили уже… Думаете, плохо все?

— Плохо, Кондратий, плохо… Хунхузы вышли на тропу войны! И в покое они нас не оставят.

Небо пело закатом. По-осеннему холодный, золотисто-алый, он, казалось, звучал, застывая в ушах, словно протяжная песня местных древних племен. Солнце скрылось за дальними сопками, таинственно-синими, сиреневыми, темно-голубыми. Вершины их, окрашенные золотом высоких сосен и лиственниц, потихоньку гасли, кругом уже плавились сумерки, а внизу, в распадках и по урочищам, клубился туман.

Здесь на крутояре, по настоянию Базиля Хватова — бывшего циркача и хулигана, а ныне — хотелось бы верить! — верного моего человека — был устроен пост. Видно было далеко: не только река, но и тайга, сопки. Впрочем, того, кто умеет ходить по тайге, никогда не увидишь. Но, есть ведь и обычные люди — рыболовы, охотники, промысловики — которым ни от кого таиться ненадобно. Те могут просто зажечь костерок, и тогда издалека по дыму видно будет — далеко ли ушли от нахоженных троп, с трофеями — нет ли?

— По дыму много можно чего узнать. Дым густой, значит — кашеварят, — убежденно протянул Базиль. — Кулеш готовят или ушицу. И показывают — вот мы, здесь! Уверенные в себе, сильные. Никого не опасаемся, но и ни к кому не лезем. И ты к нам не лезь, а не то на достойный отпор нарвешься, а тогда уж — не обессудь!

Я хмыкнул, невольно любуясь открывавшейся с обрыва красотою, уже подернутой таинственным флером быстро приближающейся ночи:

— И откуда вы все это знаете, Базиль? Вроде, кажется, человек городской…

Молодой человек пригладил усы:

— Мы ж цирковые, ваше степенство! Где только не ходим. Куда только черти не закидывали. Даже в Сахаляне шатры раскидывали. И замете — без всяких бумаг!

Сахалян — Хэйхэ… Китайский город прямо напротив нашего Благовещенска. На другом берегу Амура. Оттуда — хунхузы… Бандиты, проходимцы, торговцы опиумом, спиртом и людьми. На сильных они не нападут, но, горе слабым! Да и сильный… он не всегда сильный, если надо разрозненные шайки хунхузов объединялись очень быстро.

Чу! Что-то хрустнуло! Кажется, где-то совеем рядом… Верно, кто-то из наших спускался к затягивавшейся туманом реке.

Ну да, так и есть! Послышались веселые голоса, кто-то зачерпнул котелком воду… А вот — заспорили:

— Насчет народничества… Я бы не отрицал так уж огульно! Все же это был потенциал! Жаль только, выродился в пустой и глупый террор!

Я усмехнулся…

Илья… Илья Фомич Решников, доктор… Ссыльный, из Санкт-Петербурга! Ну, кому еще спорить насчет политики? И ясно — с кем… С Полозовым, Михаилом. Горный инженер, талант, прекрасно знающий свое дело… Но, смотри-ка — на политику ловится! Хотя, это все же, скорей, развлеченья ради. Все ж оба — знакомцы, студенты бывшие, почему не поговорить? Не все же о дичи да о бабах?

На берегу, в кустах, вдруг послышалось глухое рычание…

Тигр!

Полосатый, впрочем, рычал незлобно, предупреждал — я здесь, на водопое, ко мне не подходите — не люблю.

Хотел бы напасть — напал бы! Да и далековато до тех кустов…

Нынче была первая ночь для новой охраны, нанятой мной в Благовещенске на скорую руку. Нужно было проверить, вот я и ходил по постам, проверял. Предупредил, конечно, что буду… Что б сразу не пристрелили! А то ведь с них, с цирковых-то чертей, станется! Все ж, из тех людей, что сначала стреляют, а потом только спрашивают — кто?

Со мной рядом — сам начальник караула, Василий Хватов по прозвищу Базиль. Бывший цирковой стрелок, метатель ножей и всего такого прочего. Лет двадцати пяти, дюжая фигура, круглое, простоватым с виду, лицом… Но, палец в рот не клади! И вполне может быть интеллигентен… точнее — прикидываться таковым. Его парни — под стать. Поджарые, к шуткам склонные… Но, в засаде — молчок!

Вот птица вспорхнула… Забила крылами, закричала недовольно. Кто-то спугнул?

Базиль вскинул «Ремингтон» и мигнул напарнику:

— Рино! Проверь…

Парень бесшумно исчез в темноте.

Рино… Ринальдо. Конечно, не имя. Сценический цирковой псевдоним. На самом деле — Онисим. Из староверской семьи. Сбежал, конечно. Как они говорили — «в мир», а оттуда уж назад ходу нету. Да и не нужно ему назад…