Устремленная в небо. Непокорные - Сандерсон Брэндон - Страница 3

Я парила в пространстве между двумя планетами. Россыпь, как оказалось, могла двигаться. Поэтому ее и снабдили защитной оболочкой, способной сохранять тепло и поддерживать цикл «день-ночь» вдали от любого солнца. Это была огромная боевая станция, способная использовать цитонику для гиперпрыжков по Галактике. А многие из ее платформ могли двигаться самостоятельно, как боевые станции меньшего размера.

Все, что требовалось планете, – немного обслуживания и масса инопланетных слизней. К счастью, нам удалось обеспечить и то и другое.

Наш родной мир оказался куда удивительнее, чем мы думали. Он предоставил убежище слизням – сотни их прятались в туннелях глубоко под поверхностью.

Подумав об этом, я потянулась к Погибели и почувствовала, как в ней поднимается прилив радости от контакта. Она послала мне образ большой комнаты на одной из платформ, где о ней заботились. Десятки слизней нескольких разновидностей населяли лишь одну эту комнату, а люди опекали их.

Погибель сидела в углу с мисочкой чего-то вроде икры. Она оживилась при контакте и немедленно послала мне эмоциональный шквал облегчения. Побывав в «нигде», я стала лучше ее понимать и теперь могла выделять основные слова из посланий, которые она направляла мне.

«Думала, ты будешь счастлива с остальными», – послала я ей мысль, вспоминая, как она обрадовалась, впервые увидев всех этих слизней.

«Счастлива. И несчастлива», – откликнулась она.

«Почему?»

«Сбита с толку, – пояснила она. – Все еще чувствую себя потерянной. Чувствую себя одинокой. Чувствую себя чужой».

Я мгновенно распознала ее чувства – ощущение, что ты больше не принадлежишь этому месту. Видишь все не так, как остальные. Чувствуешь себя особенной. Я послала ей приветственную мысль, и через мгновение она оказалась у меня на коленях. Я понадеялась, что это не вызовет сильного беспокойства у смотрителей. Надо будет отправить им сообщение. Но, подозреваю, смотрители уже привыкли к этому. Я слышала от Тора и ФМ, что забота о большой группе разумных межпространственных телепортирующихся слизней оказалась… интересным делом.

Мы вдвоем, я и Погибель, летели в космосе, делая вид, что все идет по-старому. Я разогнала нас до невероятной скорости, невозможной в атмосфере, и наслаждалась маневрированием между двумя планетами. Мой мозг паниковал, пытаясь определить, где здесь верх, и это ощущение казалось мне приятным. Вообще, это мало отличалось от полета в «нигде».

К сожалению, вскоре ко мне явился долг. Мой коммуникатор моргнул, и спустя мгновение из шлемофона раздался голос Йоргена.

– Спенса! – позвал он. – Ты летишь?

– Патрулирую, – сказала я. – Кто знает, когда нападет Верховенство!

Кажется, он понял, потому что негромко рассмеялся.

– Ну как, тебе лучше? – спросила я. – Теперь, когда все закончилось?

– Может, и было бы лучше, – сказал он, – только теперь я официально стал главным. А значит, обязан думать, как вывести нас из затруднительного положения.

– К счастью, тебе не придется делать это в одиночку, – сказала я.

– Именно поэтому я и связался с тобой.

Я глубоко вздохнула – но ради него сперва отключила звук. Потом убрала палец с кнопки отключения.

– Что тебе нужно?

– Встретиться, – сказал он. – Обсудить варианты и спланировать стратегию.

– Сегодня? – спросила я. – Тебя только что повысили. Разве не должно быть… ну, я не знаю… вечеринки или чего-то в этом роде?

Я знала его достаточно хорошо, чтобы предугадать ответ. Причем слово в слово.

– Мы сможем повеселиться, когда наш народ будет в безопасности, – сказал он. – Я хотел бы, чтобы ты присутствовала при этом, Юла. Твоя точка зрения важна для нашей стратегии.

В моей голове тут же всплыл десяток отговорок. Все они были дурацкими. Да, Йорген прав. Я там нужна.

Погибель, уловив мое настроение, издала сочувственную трель.

– Когда? – спросила я.

– Пятнадцать минут.

– Буду.

Встреча состоялась на платформе Прима, в нашем центре операций внутри оболочки Россыпи. Эта космическая станция летала над поверхностью планеты, но была хорошо защищена внешними платформами, летающими огневыми точками и щитами.

По крайней мере, Йорген знал, что нужно выбирать комнату с лучшими местами. Я развернулась в своем кресле-ковше – тесном, с высокими изогнутыми бортами, почти как маленькая кабина.

Я заставила себя слушать то, что говорила Броня. Бывшую главу ССН – теперь она носила звание почетного адмирала – вернули из вынужденной отставки, потому что… ну, нам понадобились все, кто у нас имелся. А Броня, несмотря на свои недостатки, была хорошим тактиком.

– В каком-то смысле нам, можно сказать, повезло, – произнесла седовласая женщина, указывая на стену, где висела звездная карта с выделенным сектором космоса на краю Млечного Пути.

Наш сектор Галактики, территория, контролируемая Верховенством. Мы находились прямо в его центре.

– В каком именно смысле повезло? – спросил Йорген.

Он восседал во главе длинного стола для совещаний. За столом во множестве расположились адмиралы, инженеры и инопланетные высокопоставленные лица, включая Куну, единственного взрослого дионейца, примкнувшего к нам. Синекожего политика, ставшего мне другом в те времена, когда я скрывалась на Звездовиде под именем Аланик.

– Позвольте, я объясню, – сказала Броня, перебирая какие-то бумаги.

Йорген ждал, скромно сидя на краю кресла. Как он мог выглядеть таким неприкаянным? Эти кресла были удобными и даже вращались от легкого толчка. Правда, приходилось немного откидываться назад, чтобы правильно в них устроиться, влиться в эту форму. Но Йорген не был склонен так себя вести.

Я изучала его, любуясь очертаниями подбородка, силой взгляда, прямизной осанки. Да, эта работа была как раз для него. Она подходила Йоргену как перчатка – хотя и новая, еще непривычная.

Пока Броня перебирала бумаги, задняя дверь конференц-зала открылась и вошел Кобб. Он возглавлял ССН до Йоргена. Кобб был моим наставником и одним из самых мудрых людей, которых я знала.

Выглядел он так, будто за семь недель моего отсутствия постарел лет на двадцать. Он тяжело опирался на трость, а кожа словно обвисла. Бомба, уничтожившая Национальную ассамблею, едва не убила и его, но моя бабушка успела уйти в гиперпрыжок вместе с ним. Пребывание в диковинной ловушке, где так долго держали всех киценов-цитоников, плохо отразилось на нем.

Я посмотрела на Бабулю – она сидела в углу зала. Когда я только вернулась, было непривычно видеть мою пожилую бабушку на этих заседаниях. Ну то есть я знала, что она военный гений и старейшая из всех ныне живущих Непокорных. Детство она провела на корабле, который доставил наш народ на Россыпь. Но я не думала, что кто-то это оценит.

Йорген оценил. И поэтому она присутствовала на собраниях. Бабуля с помощью цитоники поняла, что мой взгляд устремлен на нее, и я послала ей вопрос – теперь, когда я слилась с Четом, делать это стало легче.

«С ним все будет в порядке?»

«Это ты о Коббе? – переспросила бабушка. – О том, кто сейчас вошел?»

Ее цитонические чувства частично компенсировали потерю зрения, но, как и у всех цитоников, ее способности действовали слабее, когда применялись к обычным людям.

«Да, – сказала я. – Бабуля, он выглядит таким старым!»

«Постараюсь не обижаться на печаль, прозвучавшую в твоей мысли, – сказала Бабуля. – Быть старым не так уж плохо. Ну, если не считать отсутствия зрения, энергии, чувства равновесия и того, что каждое утро ты просыпаешься с ощущением, будто тебя пригвоздили к кровати. – Она улыбнулась мне, но улыбка сразу исчезла. – Я не знаю, сколько времени понадобится Коббу, чтобы прийти в норму. Он перенес нашу экскурсию тяжелее, чем я».

Йорген встал – из уважения к Коббу, остальные последовали его примеру. Затем он подошел к Коббу и что-то сказал – скорее всего, поблагодарил за то, что он явился. Кобб кивнул, когда Йорген помог ему сесть на место, зарезервированное для него в углу комнаты; вид у него после прогулки из лазарета был измученный.