Губернатор мусорного острова (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 2

— Вик.

— Вик и все? Не Викентий, не Викрамий?

— Просто Вик, — подтвердил я с улыбкой, признавая, что подросток меня уел. У меня тоже хватает своих секретов.

До нас дошла очередь у бака. Получив жестяную кружку, Аврелий напился, а плескать воду на лицо не стал, оставив его в прежнем чумазом виде. Похоже, он тот еще неряха. Мойдодыра на него в детстве не нашлось. Хотя, надо признать, он говорит развернуто, сложными предложениями и отлично соображает. Так что его вопрос про мою образованность как бы еще не оказался скрытой издевкой.

Аврелий передал мне кружку, и я тоже зачерпнул из-за бака воды. До меня из этой кружки пил не один десяток человек, но мне сейчас не до гигиены. Вид чистой воды разбудил почти нестерпимую жажду. Я жадно выпил всю кружку. Вода оказалась опресненной и вовсе не такой чистой, но я зачерпнул и выпил еще одну.

— Сушняк? — с сочувствием спросил Аврелий.

— Почему ты так думаешь?

— Обычно отлавливают бухих, — пояснил юноша, — Трезвые — не такие дураки.

Я пожал плечами неопределенно, пусть думает, что хочет. Внимание привлек неровный кусок зеркала, повешенный на стенку возле бака. Я с интересом посмотрел на свое отражение. Лицо совершенно незнакомое, молодое и загорелое. Никакой седины, никаких залысин, никаких морщин и глубоко залегших складок. Пожалуй, можно простить Аврелию панибратство. Я выгляжу ненамного старше его самого. Моему отражению можно дать чуть больше двадцати лет.

— Да красавчик ты, красавчик, — нетерпеливо проговорил Аврелий, — Пошли скорее.

Я заметил, что он нервничает.

— Ты чего так напрягся? — спросил я.

— А то! Все вышли, мы пойдем последними. Вертухайки обязательно прицепятся.

— Чего с нас взять-то? — не понял я.

— А ты не в курсе?

— Нет.

— Значит так, — Аврелий перешел на шепот, заговорив торопливо, — Они будут провоцировать, ни в коем случае не ведись. Лучше всего просто молчи, изображай тупого. Понял меня?

— Понял.

— Тогда пошли. Иди первым, Вик, — юноша впервые назвал меня по имени.

Я толкнул дверь, ведущую из барака, и прошел первым. Мы попали в большой тамбур, чем-то напоминающий заводскую проходную: металлические турникеты, позволяющие проходить только по одному, и бдящая охрана в униформе.

Стало понятно, почему Аврелий называл их вертухайками. В охране сплошь были молодые женщины. Причем все как на подбор фигуристые, подкачанные, в хорошей физической форме. Про таких говорят: «кровь с молоком».

— О-о, а вот и наш новенький, — оживилась вертухайка, стоявшая ближе к выходу, — У маленького зерга появился дружок постарше. Вы чем там занимались, мальчики? А? Почему опаздываете?

Ко мне неторопливо подошла брюнетка невысокого роста, наверное, самая сексуальная из всей их команды. Черной резиновой дубинкой, какими полиция разгоняет демонстрантов, она небрежно похлопывала по раскрытой ладони. Все остальные охранницы замерли в предвкушении. Очевидно, жгучая брюнетка у них в компании — заводила.

Она начала оглаживать эту свою дубинку ладонью, словно это не кусок резины, а мужская плоть. Другие вертухайки поддержали представление радостным хохотом.

Я, кажется, начал понимать, почему Аврелий так опасается вертухаек. Эти дамочки, что называется, одурели от безделья. Им некуда растрачивать свою силу. Молодые тела требуют выхода, а они торчат в четырех стенах, охраняя кодлу подневольных мужиков.

Я попытался молча пройти через турникет, но одна из охранниц его заблокировала.

— Куда торопишься? Сперва надо пройти личный досмотр.

Пришлось повернуться. Брюнетка, что изображала пантомиму с дубинкой, начала водить этой своей дубинкой мне по груди и по животу.

— Прячешь что-то недозволенное, зерг? — спросила она с игривым намеком и улыбнулась, показав белые зубы.

На намек я не повелся, игру не поддержал, а просто промолчал, решив изображать тупого, как посоветовал Аврелий. И сам уже догадался, что дамочки эти мягко стелят, но будет ли мягко спать, — большой вопрос.

— Проверь его хорошенько, — посоветовала та, что заведовала механизмом турникета, — Наверняка что-то прячет.

Остальные вертухайки одобрительно заголосили, все желали продолжения досмотра.

— Придется тебя обыскать, зерг. Ты что-то прячешь у себя в штанах, — заявила брюнетка, вызвав еще один взрыв дамского хохота.

Она перестала водить по мне дубинкой и начала ощупывать рукой. Грудь, потом живот. Ее рука опускалась все ниже, пока не ухватила за причинное место. Я не ханжа и до женского пола охоч. Но, во-первых, все должно происходить по обоюдному согласию, а во-вторых, как-то напрягает меня взгляд этой красотки. У нее взгляд снайпера профессионала, холодный и жесткий.

Вот только дергаться и качать права глупо. Охранницы в своем праве, они же проводят «личный досмотр». Кому тут чего докажешь? Я твердо решил ни в коем случае не возбуждаться, мысленно отрешился, не позволяя себе вовлекаться и откликаться на ее прикосновения.

Мне помогало еще и то, что чувствительность пока не вернулась полностью. Тело ощущалось немного чужим. Даже когда она начала тереть ладонью мне в паху, я не возбудился.

— Ты что, импотент? — не вызвав нужной телесной реакции, брюнетка огорчилась, — Или педик?

Я промолчал, глядя поверх ее макушки расфокусированным взглядом.

— Ну нет, так не интересно, — охранница у турникета капризно надула губки, — Обыскивай тогда второго. Я слышала, зерги очень выносливы. Хочу себе бобика.

На слове «бобик» вертухайки опять засмеялись самозабвенным радостным смехом.

— Придется обыскать твоего юного любовничка, зерг, — проговорила брюнетка вертухайка, изобразив сожаление, как будто я от этого должен расстроиться.

А я не собирался расстраиваться. Юноша не развалится, если молодая симпатичная бабешка пощупает его за яйца, но тут я заметил, как Аврелий сильно побледнел. Его губы сжались в тонкую нить, а сам он отступил к стене. Я понял, что он готов сопротивляться, невзирая на последствия. А последствия могут быть очень нехорошие. Поднимать руку на охрану — последнее дело, такого не прощают.

— Оставьте пацана в покое, — потребовал я ровным холодным голосом, — Вы же видите, он напуган.

— Оп-па, да ты умеешь говорить, зерг? — вертухайка вздернула бровь, снова сосредоточив внимание на мне, — С чего это ты за него заступаешься?

— Да точно, они педики, — обличительно заявила та, что у турникета, — Ты его не с той стороны проверяла.

Шутка показалась вертухайкам очень удачной. Все дружно грохнули, но та, что меня обыскивала, под моим спокойным уверенным взглядом все-таки решила отступить. Мне вообще-то приходилось людей убивать, думаю, дамочка почуяла вертухайским своим нутром, что рука у меня, если что, не дрогнет. Но я уверен, она все равно не отстанет. Меня, что называется, выбрали объектом для игр.

— Надо будет перепроверить, — согласилась она, отходя в сторону, и добавила жестко, — Пусть идут на работу. Вечером займемся этой сладкой парочкой. Два бобика лучше, чем один.

Усугублять конфронтацию не стал. Собственно, и так позволил себе больше, чем следовало. А ведь я совершенно не представляю, на что способен в этом теле, пока еще совсем чужом, не освоенном. Системное меню не откликается. Ни инвентаря, ни атрибутов, ни вкладки умений и характеристик, ничего. И непонятно, что будет дальше.

Мне доводилось бывать в разных переделках, даже приходилось менять расы, но в чужое тело еще ни разу не попадал. А эти вертухайки вооружены не только дубинками, у каждой на крутом бедре пистолет в ременной кобуре.

Решив отложить забавы до вечера, вертухайки пропустили нас через турникет. Провожаемые липкими и откровенно похотливыми взглядами мы с Аврелием вышли из здания.

— Плохо дело, — шепнул мне юноша, когда мы проходили в уличную дверь, — Они не отстанут.

— Насколько плохо? — я на секунду задержался в дверном проеме.

— Если ты не любитель этого… садо-мазо, то очень плохо.