Неправильная подруга (СИ) - Гром Елена - Страница 10

Нельзя, нельзя, нельзя. А смотрит так, словно уже можно. Причем в самых разных позициях.

— Если очень хочется, — хватаю ее затылок, не давая даже дернуться… — То можно. А нам ведь очень хочется.

— Тебе…

— Нам, Ксюш, нам., — жадно набрасываюсь на губы, целую, пью, терзаю. Сопротивление тает почти мгновенно, а член толкается в ширинку требуя к себе внимания. Я легко поднимаю птичку в воздух, вынуждая свои ноги оплести и как идиот сажусь на холодный пол крыши. Сейчас остановиться — самоубийство, она начнет думать, и я не получу сладенького.

— Данил, мы на крыше…

— Если мы ляжем, то никто нас не увидит.

— Если мы ляжем, то мы переспим.

— Ну так в этом и вся суть.

— Не хочу так, — встает она, оставляя меня без десерта.

Да как же заебала.

— Ты чего сложная то такая? Я тебя хочу. Ты меня хочешь.

— А Риту ты сколько добивался?

— Да причем тут Рита?

— Потому что она твоя жена!

— Бывшая!

— Ага, именно поэтому ты срываешься к ней, бросая меня. А потом считаешь нормальным приехать и требовать, чтобы я тебя ждала.

— То есть это все тупая женская обида. А сюда ты меня завела, чтобы просто подразнить? Или может ты что, хочешь в любви признания? Я предлагаю отлично провести время, в чем проблема то?

— Ты ошибся адресом, Данил. Я не для того мужа выгнала из своей жизни, чтобы потом унижаться перед чужим.

Много обидного хочется ей сказать. Что она как минимум, не дотягивает до уровня той, что может нос задирать. Потом еще жалеть конечно будет. Но это ее право. Обещать ей отношения, переходящие в брак, я все равно не могу. Нравится дрочить втихомолку, это ее право. Не насиловать же ее.

— Если ты считаешь, что получить обоюдное удовольствие— это унижение..

— Быть все время второй— унижение.

— Понял. Больше не побеспокою, — отворачиваюсь и иду к чердаку. Но жду ее у входа, пока она гордо прошагает вперед. Злостьн внутри клокочет. Да так, что хочется толкнуть ее к любой стене, снять штаны и вставить. Просто, без прелюдии, чтобы орала, чтобы имя мое на каждый толчок выкрикивала. Но я лишь прощаюсь, коротко кивну, словно мы не знакомы.

А сам сразу к Жанке еду. Отличная баба, без претензий на отношения. Только вот трахать ее теперь больше похоже на попытку в туалет сходить при простатите. Трахать, вроде тразается, а на душе погано. Думается, что эмоций с птичкой было бы гораздо больше. Но и бегать за ней времени у меня нет.

Утром снова на тренировку. Она хоть мысли отчищает и в тело тонус дает. Днем звонит отец, интересуется, когда внучку привезу к ним. А как привезти, если Рита считай вычеркнула криминальную семью из своей жизни. Мне при разводе предлагали забрать дочь, выставить мать неадекватной, но я то понимал, что дочери с матерью лучше будет. А теперь видеться с ней приходится, только когда им удобно.

На работе тоже какой — то завал. Демидов этот ленивая свинья, работать не хочет. Зато в столовой за обе щеки уплетает. До сих пор не понимаю, как птичка вообще могла жить с таким придурком. Вечером хочется пар выпустить, так что еду на игру своих пацанов, которые теперь в высшей лиге. Я тоже хотел, но спорт с бизнесом почти не совместим. Заменяю одного из игроков, всего на пятнадцать минут. Но понимаю, что мне мало. Последние дни выдались напряженными, и мне просто необходимо сбить остатки напряжения.

Снимаю шлем, изливаясь потом, иду по пустынному коридору ледовой арены, слыша крики. Очевидно забили очередной гол и вдруг в меня влетает что— то мелкое. Сначала думал ребенок. А схватил лапами своими и ошалел просто. Птичка. Настоящая. Такая красивая. Что реально ведет… Лицо красное, волосы в разные стороны. Неужели болела?

— Это не твоя форма, — говорит на автомате и тут же вижу Руслана, который побежал за ней и колобка… Все в футболках болельщиков, ну прям настоящая крепкая семья.

— Дядя Данил, а вы что, за тринадцатый номер играли? А где Речкин?

— Сейчас уже на поле выйдет. Я так, форму погонять попросил…

Птичка не верит, смотрит прищурено, а колобок ко мне подкатывается.

— Так неожиданно вас встретить, — протягивает он руку, а я жму, но все равно на Ксюшу смотрю. Вчера мне пела, что унижаться не хочет, а сегодня что? С бывшим мужем по стадионам таскается. И что больше бесит, так это ее лицемерие… То есть с ним можно, а со мной нельзя?

— Руслан, а ты за хоккей болеешь?

— Ага. Речкин мой любимый игрок. И мамин тоже. А вот папа за Олавкина болееет.

— Хочешь фотку с автографом принесу тебе и маме?

— Спрашиваете? Конечно хочу.

— Ну ты тогда иди с папой, смотри игру дальше, а я твоей маме передам.

— Может быть вы на каток принесете? — почти хрипит она, прекрасно понимая, что сейчас брыль придется объясняться…

— Я потом забуду…

— Ну мам…

— Ладно, но только быстро, — просит она, глаз не поднимая, а я прохожу мимо нее, чуть шепнув с высоты своего роста.

— Вот тут не уверен.

— Ну и что ты за цирк устроил? — спрашивает птичка, пока я ее буквально тащу по пустым коридорам. Сопротивляется, упирается, но это бесполезно. Отпущу, когда наедине поговорим. Может быть. — Да отпусти же ты! Больно!

Запихиваю ее в тренерскую, почти бросая на единственный диван. Потом дверь закрываю.

Она тут же вскакивает, бросаясь на меня как озлобленная кошка.

— Данил! Ты оглох!?

— Шайба, — говорю спокойно, а у самого все внутри клокочет.

То ли задушить ее хочется, то ли трахнуть так, чтобы весь стадион слышал. Чтобы орала мое имя, чтобы больше не смела ломаться.

Она смотрит на протянутый предмет с недоверием и опаской. Осторожно протягивает руку, а я смотрю на кожу, что кажется прозрачной, на пальцы, что возможно этой ночью будут гладить не меня.

Ксюша вынимает подписанную шайбу из полусжатых пальцев… Подозрительная птичка. А я и сам понимаю, что херню творю, но от желания оказаться в ней бурлит внутри, как ядовитый коктейль, отравляя разум. Это еще ничего. Но от мысли, что она мужу своему дает то, в чем мне отказывает, внутренности в узел скручивает.

Почти забирает шайбу, а я второй рукой запястье ее ловлю.

— Данил! Отпусти!

— То есть ты вчера пиздела?

— Не понимаю, что ты имеешь ввиду…

— Что гордая, пиздец какая, что мужа выгнала…

— Выгнала! Это просто поход на хоккей! И почему я вообще должна перед тобой оправдываться…

— То есть почти полгода он даже на катке не появлялся, а тут вы вместе идете на игру. За дурака меня держишь? Думаешь, я не понимаю, что он к тебе свои мохнатые яйца подкатывает?

Ксюша прыскает со смеху, а я даже улыбнуться не могу. Все тело напряжением стянуло.

— Что смешного…

— Откуда ты знаешь, что у Саши мохнатые яйца?

Я сначала застываю, а потом меня начинает просто колотить от смеха. А как представлю, так вообще ржать начинаю.

Ксюха подхватывает. Заливается смехом, хватаясь за живот.

Я давно так не смеялся. Из-за какой — то фигни, реально. А смотреть на то, как смеется Ксюша— одно удовольствие, которое патокой растекается по венам, пьянит и будоражит.

Приятный, тягучий смех, который хочется слышать чаще.

Ее небольшая грудь сотрясается от вибрации, а из глаз текут слезы.

Но стоит ей взглянуть на меня, как смех разом пропадает, словно выключается рубильником. По щелчку.

И больше нет ничего смешного в том, как мы смотрим друг на друга. Нет ничего забавного в том, что я врезаюсь пальцами в ее затылок, ощущая, как их щекочет от шелка волос.

— Данил, нет…

— Да, Ксюша, да..

Я больше не хочу разговаривать, только срывать с чувств бумагу, оставляя их порочно — обнаженными.

Она упирается ладонями мне в форму, сейчас из-за коньков разница в росте просто колоссальная, и я раньше не понимал, как это круто, когда твоя девочка меньше тебя на голову. Я просто второй рукой провожу по изгибу поясницы, качая головой, не давая ей даже шанса отступить.