Волны любви: Крепость в полумраке (СИ) - Фадер Роберт - Страница 20

— Хорошо, — сказал он глухо. — Но мне это не нравится.

— Мне тоже.

Луис бежал по внутреннему проходу вдоль стены. Люди уступали ему дорогу. Кто-то спрашивал, что происходит, кто-то уже пытался закрыть двери, кто-то поднимал детей на руки. Но паники ещё не было. Вердеград смотрел на Наталью, а Наталья стояла на стене. Пока она не кричала — город держался.

Луис добежал до внешнего музыкального выступа.

Там, в нише крепостной стены, был встроен рояль — тот самый, на котором он раньше играл, чтобы привлечь внимание людей. Инструмент был частью стены: тёмный корпус уходил в камень, клавиши мерцали слабым розовым светом, а вокруг него вились тонкие бирюзовые линии.

Луис сел.

Внизу, за воротами, таран остановился.

Главный всадник поднял руку.

— Первый удар.

Таран качнулся.

Луис начал играть.

Музыка ударила в стену раньше, чем таран дошёл до ворот. Бирюзовые волны побежали по камню, розовые искры вспыхнули вокруг слабого участка. Стена будто вдохнула. На мгновение казалось, что крепость снова собирается с силами, что звук успеет стать щитом.

Но таран ударил.

Глухой страшный звук прошёл через весь Вердеград.

Не просто по камню.

По груди.

По костям.

По сердцу.

Северные ворота выдержали, но участок стены рядом с ними треснул. По сияющей поверхности побежала чёрная линия. Крепость застонала — не человеческим голосом, но так ясно, что люди на площади закрыли уши.

Наталья вскрикнула:

— Луис!

Он не остановился. Играл сильнее. Быстрее. Отчаяннее. Музыка наполняла трещину светом, старалась удержать её, срастить, закрыть. Вокруг рояля поднялись волны цвета, и Луис почувствовал, что стена тянется к нему, как раненое живое существо тянется к руке того, кто может облегчить боль.

Второй удар.

Камень раскололся.

Часть стены рядом с воротами разлетелась не полностью, но достаточно, чтобы образовался пролом. Внутрь хлынул холодный туман. Несколько стражников бросились к нему, но с неба вдруг сорвались тени.

Гаргульи.

Они были каменными и живыми одновременно: крылатые, серые, с острыми когтями и пустыми глазами, в которых горел красноватый свет. Они пролетели над проломом и сбросили вниз маленькие тёмные сферы.

Гранаты.

Они не разрушали дома и не убивали. Взрывы были небольшими, но резкими: вспышка, дым, оглушающий хлопок, горький запах, россыпь искр. Люди, пытавшиеся подойти к Луису, отшатнулись. Стражники закрыли лица руками. Несколько человек упали на землю, оглушённые и ослеплённые дымом.

— Не подпускайте их к музыканту! — крикнул всадник.

Луис продолжал играть, но дым уже окружал его.

Он кашлянул, не видя почти ничего. Пальцы всё ещё искали клавиши, но музыка стала рваной. Стена дрожала. Рояль под его руками вдруг начал отрываться от крепостной ниши. Камень вокруг инструмента треснул, и тёмные цепи, брошенные из пролома, обвились вокруг корпуса.

— Нет, — прошептал Луис.

Он ударил по клавишам сильнее, пытаясь вызвать новую волну. Бирюзовый свет вспыхнул, но сразу же погас под красным свечением цепей.

Из тумана появились всадники.

Двое спешились. Их движения были быстрыми, почти бесшумными. Один схватил Луиса за плечо, второй ударил его древком копья по руке, заставив оторваться от клавиш. Луис попытался вырваться, но вокруг снова взорвались маленькие гранаты. Дым закрыл всё.

Наталья сверху увидела только силуэты.

Луис.

Всадники.

Цепи.

Рояль, который вырывали из стены вместе с кусками сияющего камня.

— Нет! — закричала она.

Её голос разнёсся по стене так пронзительно, что даже лис вздрогнул.

Наталья бросилась к лестнице, но Виктор удержал её.

— Наталья!

— Отпусти меня!

— Там дым и гаргульи!

— Они забирают его!

Она вырывалась так отчаянно, что Виктору пришлось обнять её крепче, почти поднять, не давая броситься вниз прямо под взрывы.

— Папа, отпусти! Луис там!

Лис метался рядом, рыча так, как Наталья никогда раньше не слышала.

— Они пришли не за стеной, — прошипел он. — Они пришли за ним.

Внизу один из всадников поднял Луиса на коня. Луис ещё сопротивлялся, но был оглушён. Его руки связали тёмными ремнями, которые дымом обвились вокруг запястий. Он повернул голову вверх.

На одно короткое мгновение Наталья увидела его лицо.

Он тоже увидел её.

И это было хуже всего.

Потому что в его взгляде не было страха за себя.

Только боль от того, что она видит его таким.

— Наталья! — крикнул он.

Но гаргулья пролетела между ними, и новая вспышка дыма разорвала воздух.

Когда дым рассеялся, всадники уже уходили через пролом. За ними тянули цепями вырванный из стены рояль. Инструмент скрежетал по камню, оставляя за собой светящийся след, будто из крепости вырывали не дерево и клавиши, а часть её голоса.

Таран отступал в туман.

Внутри него пульсировала чёрная звезда.

Гаргульи кружили над проломом ещё несколько секунд, сбрасывая последние маленькие заряды, чтобы никто не смог броситься в погоню. Потом одна за другой исчезли в сером небе.

Всё произошло слишком быстро.

Слишком жестоко.

Слишком точно.

Когда туман начал редеть, Луиса уже не было.

Рояля тоже.

На месте музыкальной ниши зияла рана. Камень вокруг неё почернел, бирюзовые и розовые линии мерцали слабо, перебивались, как дыхание раненого человека.

Наталья перестала вырываться.

Виктор медленно отпустил её, но она не двинулась. Просто стояла на стене, глядя вниз, туда, где ещё недавно был Луис. Её лицо стало неподвижным. Только губы дрожали.

— Нет, — сказала она тихо.

Никто не ответил.

Снизу поднимались стоны оглушённых стражников. Люди помогали друг другу подняться. Кто-то плакал. Кто-то звал врача. Кто-то пытался закрыть пролом подручными средствами, хотя всем было ясно: это не обычная дыра в стене. Это была рана в самой крепости.

Наталья медленно спустилась к пролому.

Виктор шёл за ней, не решаясь ничего сказать. Лис был рядом, но теперь не шутил, не ворчал, не давал советов. Он словно вдруг стал старше.

Наталья подошла к месту, где стоял рояль.

Она опустилась на колени.

Пальцы коснулись треснувшего камня. Он был холодным. Там, где раньше жила музыка, осталась только тишина и слабое розовое мерцание.

— Они забрали его, — прошептала она.

Виктор присел рядом.

— Мы вернём его.

Наталья посмотрела на него. В её глазах стояли слёзы, но они не падали. Казалось, боль была такой огромной, что даже слёзы не могли найти путь наружу.

— Я должна была остановить их.

— Ты не могла.

— Я Солнце Вердеграда, — сказала она глухо. — Люди смотрят на меня. Просят защиты. Верят мне. А я не смогла защитить даже его.

Лис подошёл ближе.

— Наталья…

— Не сейчас.

Он замолчал.

Она поднялась медленно. Вокруг неё собирались люди. Раненые, испуганные, потрясённые. Они ждали. Но теперь Наталья не могла дать им улыбку. Не могла сказать, что всё хорошо. Не могла обещать спокойствие, которого не чувствовала.

Она посмотрела на пролом, потом на север, где туман уже поглотил всадников, таран, рояль и Луиса.

Ветер прошёл по улице.

Крепость тихо застонала.

И тогда слёзы всё-таки потекли по лицу Натальи.

Она не закрывала их. Не стыдилась. Не пыталась выглядеть сильнее, чем была. В эту минуту она была не символом, не Солнцем, не женщиной, которую город назвал надеждой.

Она была просто Натальей.

Женщиной, у которой на глазах увели любимого.

Виктор обнял её за плечи.

— Дочка…

Она прижалась к нему, но смотрела всё туда же — на север.

— Они думают, что забрали его у меня, — сказала она тихо.

Лис поднял голову.

В её голосе больше не звучало лишь одно страдание.

Там появилось что-то другое.

Не ненависть.

Не жестокость.

Решимость.

— Они ошиблись, — сказала Наталья. — Они забрали моё сердце. А значит, теперь я пойду за ним.