Волны любви: Крепость в полумраке (СИ) - Фадер Роберт - Страница 12

Луис нахмурился.

— Где?

— В рисунке, — ответил лис. Просто спал внутри линии. Или вы забыли?

Наталья замолчала. Её пальцы медленно сжались на ткани юбки.

— Значит, ты всё слышал? Всё видел?

— Нет. Когда лис нарисован, он не сидит у окна с чашкой чая и не следит за новостями Вердеграда. Я был в состоянии между сном и памятью. Но здесь произошло слишком многое. Сначала музыка. Потом крепость. Потом такой всплеск силы, что даже нарисованному лису стало трудно продолжать притворяться обычным изображением.

— И это тебя разбудило? — спросил Луис.

— Именно. Вердеград очень громко шумит, когда вспоминает, чем он был.

Наталья посмотрела в окно. За стеклом поднимались сияющие очертания башен. Ей всё ещё казалось невероятным, что город, в котором она жила, город её детства, её улиц, её привычных маршрутов, мог скрывать в себе такую силу.

— Тогда второй вопрос, — тихо сказала она. — Что это за крепость?

Лис поднялся и медленно прошёлся по комнате, будто подбирал слова. Его хвост плавно качался за спиной, а глаза отражали свет лампы и бирюзовое мерцание из окна.

— В мире есть города, которые никогда не были просто городами, — сказал он наконец. — Одни стоят на древних источниках силы. Другие выросли вокруг мест, где люди слишком долго надеялись, слишком сильно боялись или слишком отчаянно защищали друг друга. Есть бывшие крепости, замки, цитадели, башни, подземные города. У каждого такого места есть память.

Луис слушал молча.

— Некоторые крепости были построены из камня и дерева, — продолжил лис. — Но этого мало. Стены сами по себе ничего не значат. Настоящую крепость создают люди: их вера, их страх, их доброта, их готовность защитить тех, кто слабее. Одни крепости веками питались человеческой жестокостью и потому стали тёмными. Другие родились из милосердия, взаимной помощи и любви. Такие крепости умеют ждать.

Наталья тихо прошептала:

— Ждать чего?

— Момента, когда снова понадобятся.

Лис остановился у книжного шкафа и посмотрел на корешки книг, словно уже искал среди них что-то определённое.

— Со временем многие из этих крепостей ушли под землю, — сказал он. — Не исчезли, а скрылись. Люди начали строить новые улицы, новые дома, новые парки. Забыли старые стены, перестали понимать знаки, превратили легенды в сказки. Но сама крепость не умерла. Она просто спала под городом, чтобы однажды снова подняться и защитить людей, если опасность окажется достаточно велика.

— Как в Вердеграде, — сказал Луис.

— Как в Вердеграде, — подтвердил лис.

Наталья медленно встала и подошла к Луису. Её лицо было серьёзным, почти торжественным. Она словно впервые до конца поняла, что город, который она любила, был связан с ней не только воспоминаниями, привычкой и детством. В нём жило что-то, что откликалось на её душу.

— Кто за этим стоит? — спросил Луис. — Кто привёл сюда призраков?

Лис посмотрел на него внимательнее.

— Силы, которые пытаются добраться до Синеи.

В комнате стало тише.

Даже далёкие голоса с улицы будто на мгновение отступили.

— До Синеи? — переспросила Наталья.

— Да. Им нужно пройти через Вердеград. Не обязательно физически, по дороге и с картой в руках. Речь идёт не только о географии. Вердеград — узел. Промежуточная точка. Старая преграда, которую нельзя просто обойти. Если они хотят добраться до Синеи, им нужно либо подчинить себе крепость, либо разрушить её защитную волю.

Луис медленно сел в кресло.

— То есть всё это… военная стратегия?

— В каком-то смысле да, — сказал лис. — Простая и сложная одновременно. Захватить ключевую точку. Использовать страх. Поднять старые поражения. Заставить город поверить, что он обречён. А потом пройти дальше.

— Но они не ожидали музыки, — тихо сказала Наталья.

Лис кивнул.

— Они не учли Луиса.

Наталья повернулась к нему. В её взгляде было столько нежности, что Луису стало трудно дышать.

— Это не случайность, мой любимый, — сказала она. — Ты должен был быть здесь.

— Наталья…

— Нет, послушай. Это было необходимо. Нужно было, чтобы ты приехал. Чтобы услышал эту мелодию. Чтобы сыграл её именно здесь. Моя душа просила твою музыку, даже если я сама не понимала этого. А Вердеград… Вердеград — часть моей души.

Она подошла к нему и обняла.

Луис закрыл глаза, прижимая её к себе. Ему хотелось сказать, что он не герой, что он просто человек, который любит музыку и любит её. Но после этой ночи даже самые простые слова звучали иначе. Возможно, именно в этом и была сила: не в том, чтобы считать себя избранным, а в том, чтобы не отказаться от любви, когда она вдруг становится единственным светом против тьмы.

— И что теперь нам делать? — спросила Наталья, не отпуская его.

Лис тем временем уже забрался передними лапами на нижнюю полку книжного шкафа.

— Теперь, — сказал он, — мы перестаём задавать вопросы в воздух и начинаем искать ответы там, где они могут быть спрятаны.

— В моих книгах? — удивилась Наталья.

— А почему нет? Умные люди иногда покупают полезные книги и потом забывают о них.

— Я ничего не забываю, — возразила она.

— Все так говорят.

Лис внимательно изучал корешки. Потом вдруг замер, вытянул шею и ткнул носом в одну книгу, стоявшую между старым путеводителем и сборником городских легенд.

— Вот она.

Луис подошёл и вынул книгу с полки.

Обложка была тёмно-серой, почти чёрной. На ней серебристыми буквами было написано:

«Крепости-призраки»

Наталья нахмурилась.

— Я не знала, что у меня есть эта книга.

— Потому что у тебя её не было, — спокойно сказал лис.

Луис посмотрел на него.

— Что значит — не было?

— То и значит. Эта книга появилась вместе с крепостью.

Наталья осторожно коснулась обложки, словно боялась, что книга исчезнет.

— Как такое возможно?

— В мире, где город за одну ночь поднимает древние стены из земли и света, меня больше удивляет, что вас всё ещё удивляют книги.

Луис открыл первую страницу. Бумага была плотной, чуть шероховатой, с едва заметным запахом пыли и дождя. Внутри не было имени автора. Только короткая надпись:

«Когда крепость просыпается, её нужно защитить не меньше, чем она защищает людей».

Наталья прочитала надпись и побледнела.

— Значит, опасность не закончилась.

— Конечно, не закончилась, — сказал лис. — Пробуждённая крепость становится объектом конфликтов. Её захотят подчинить, использовать, осквернить, превратить в оружие. Особенно если крепость родилась из доброй силы. Такие вещи всегда раздражают тех, кто привык управлять через страх.

Луис перевернул страницу.

На развороте появилась схема, похожая одновременно на карту города и на чертёж укреплений. Тонкие линии соединяли башни, ворота, подземные источники и несколько точек, отмеченных маленькими звёздочками.

— И что это значит? — спросил Луис.

Лис спрыгнул на пол.

— Это значит, что нужно выйти наружу и исследовать крепость.

— Сейчас? — удивилась Наталья.

— А когда? Через неделю, когда кто-нибудь уже найдёт способ пробить защиту? Нет. Сейчас. Пока крепость только проснулась. Пока она ещё помнит, кто её разбудил. Пока она вас слушает.

Луис посмотрел на Наталью.

— Ты готова?

Она взяла его за руку.

— С тобой — да.

Лис направился к двери, но у самого порога остановился и обернулся.

— Только будьте внимательны. Крепость защищает Вердеград, но это не значит, что внутри неё больше нет опасности. Когда просыпается древняя сила, вместе с ней просыпаются и те, кто веками ждал второго шанса.

В другом месте Вердеграда, далеко от сияющих улиц и растерянного ночного праздника, была комната без окон.

Она тонула в темноте, но на стенах горели экраны. На них показывали разные части города: крепостные стены, башни, улицы, дом Натальи, толпы людей, касающихся бирюзово-розового света. На одном из экранов снова и снова повторялся момент, когда крепость поднялась над Вердеградом.