Не верь глазам своим - Соболева Лариса - Страница 5

– Вероника! – вскрикнула. – Вот уж не думала… Вероника, девочка, ответь хоть что-нибудь… Ты жива?

Потянула ее за руку, надеясь поднять… бесполезно.

– Очнись, Вероника… Тебе надо зайти в дом… Милая, помоги мне отвести тебя… Вероника, почему ты молчишь? Ну, хоть знак дай, что жива…

Трясла ее за подбородок, хлопала по щекам, реакции не добилась. Лоб ледяной. С замирающим сердцем Ангелина Львовна поднесла к носу Вероники тыльную сторону ладони, напряглась, улавливая малейшее дыхание жизни… и поймала едва ощутимое тепло… Пауза… Еще раз тепло коснулось кожи…

– Жива!

Эх, как подскочила Ангелина Львовна, словно ей семнадцать лет, пронеслась к соседнему дому, ворвалась к соседям, как тайфун, панически выпалив на скорости автомата во время боя:

– Мне нужна помощь! Срочно! Где Роман? Срочно его ко мне… туда!

– Что случилось? – испуганно пролепетала мать Романа.

– Моя воспитанница… ждала меня и… уснула или сознание потеряла… она едва жива… замерзает… сидит под крыльцом и совсем не реагирует… Ее Дружок согревает. Помогите перенести Веронику в дом. Быстрее, иначе она… боюсь произнести это страшное слово.

Минуты через две все трое стояли у тела Вероники, дамы советовались, как занести воспитанницу, кто и за какие части тела возьмет.

– Отойдите обе, – приказал Роман, главный мужик на два дома, а потому ужас какой серьезный. – Сам справлюсь. Ангелина Львовна, заберите своего дружбана, он рычит, не подпустит, дурачок. Эй, псина, я свой, не узнал?

– Рычит? – удивилась хозяйка, идя к собаке. – Кажется, и слух меня подводит, не слышу. Дружок, ко мне, дорогой… Люсенька, не будем мешать Роме, отойдем?

Она взяла за ошейник пса и отвела в сторону. Роме двадцать шесть лет, на вид простоват, с крупными чертами лица, высокий, серьезный, не болтливый и не хвастливый, не впечатляет и силушкой богатырской, однако он крепкий, ибо занимается спортом, поднял Веронику легко и понес в дом, ворча:

– Худая, а тяжелая. Неужели кости столько весят? Куда ее?

– В спальню. Там теплей, к тому же тихо. Люся, а с ней что делать? Как-то надо в чувство привести, мне не приходилось… приводить в чувство от переохлаждения.

– Да и я не знаю, – пожала плечами соседка. – За фельдшерицей Романа послать?

– Нет ее! – воскликнула с отчаянием Ангелина Львовна. – Как назло, уехала! Встретились с ней, когда я шла в магазин, она остановилась, поздоровалась, напомнила, чтобы я прекратила принимать препарат, как будто я маразматическая старуха и ничего не помню. Так и узнала, что она поехала к отцу в город дня на три, заболел он. Все равно тут лечить некого, все здоровы. Но что же нам делать, дорогая Люся?

– В интернете посмотрите, – выйдя из спальни, посоветовал Роман.

– Ой, правда, – всплеснула руками Ангелина Львовна и принялась вытряхивать из сумки все на стол в поисках смартфона. – Интернет… Там же советы на все случи жизни, я совсем потерялась, когда Веронику увидела… в таком плачевном… Боже, сколько же барахла в моей сумке, я и не подозревала, всегда все ищу… Вот он! Уложил Веронику, Рома? Как она?

– Нормально, – сказал парень. – То ли спит, то ли без сознания, я ведь не разбираюсь. Накрыть ее надо, а?

– В шкафу одеяла, – отмахнулась она, уставившись в смартфон. – Возьми два. Верблюжьи.

– Сыночек, – обратилась к нему Люся, – ты с девушки куртку снял?

– Нет. А что, надо было?

– Я иду с тобой. И сапоги не снял, да? Вот балбес.

Пока они в спальне снимали верхнюю одежду с бесчувственной Вероники, Ангелина Львовна успела прочесть, что нужно делать, позвала соседку, когда та появилась, сообщила:

– Люся, я нашла! Будем следовать инструкциям…

– А чего делать надо? Может, в баню ее? Я натоплю, Ромка отнесет к нам, а потом назад…

– Баня не подходит, резкое повышение температуры интернет отменяет. Итак, сначала температуру измерим, если она меньше 34 градусов, сами можем не справиться, тогда скорую следует вызывать. Согреть нужно в первую очередь тело, переодеть в сухую и теплую одежду, руки-ноги обернуть теплым шарфом… а тело… тут не написано толком… Грелку положить?

– Дружка запустите, – со знанием дела посоветовал Роман. – Ляжет рядом и согреет лучше вашей грелки. Не зря же два раза в день по миске трескает с большим аппетитом, я бы сам такое ел, как вы ему варите. Пусть отрабатывает.

– Хм, а я и не сообразила. Потом надо напоить теплым молоком или травяным чаем…

– Ну, это просто, справимся, – обнадежила Люся.

Она обычная деревенская женщина, мощная телом, крепкая духом, деятельная, в подобных обстоятельствах не любит ждать, спросила задумавшуюся Ангелину Львовну:

– Что с вами?

– Я вот думаю, тут непонятно написано… – потрясла смартфоном та. – Видишь ли, мы должны привести Веронику в вертикальное положение.

– Это как? – не поняла и Люся. – Как стоять она будет без памяти?

– Вот и я думаю – как? Причем… м… вертикально. Главное, зачем это самое вертикальное?

– Обложите ее подушками так, чтобы она почти сидела, – нашелся не паникер и самый умный среди них Рома. – Это для того, чтобы напоить теплым напитком. Потом подушки уберете и назад уложите.

– Правильно! – обрадовалась Ангелина Львовна, всплеснув руками. – Но у меня молока нет… да и травами я не запаслась, все больше таблетками увлекаюсь.

– И молоко есть у меня, и трав я насушила, – успокоила Люся. – Принести? Я мигом туда и обратно.

– Чуть позже. Идемте, дорогая! Сначала температура, переодеть, укутать, потом будем заваривать. И ты, Рома, не уходи, отдыхай, вдруг понадобишься.

– Ладно, – отодвигая ногой стул от стола и садясь на него, ответил Роман. – Если что, зовите.

Женщины решительно вошли в спальню, а Роман уселся на стул и уткнулся в свой смартфон.

– Изменила… – как бы находясь сама в себе, произнесла, глядя в сторону, мать Сергея Татьяна Власовна, женщина с лицом страдалицы, отечными припухлостями и безучастным взглядом.

Более ничего не отобразилось на ее изможденном лице, не разразилась она проклятиями в сторону подлой невестки, не утешала сына, не нашла тысячу советов на все фазы его состояния рогатого мужа. А это состояние продлится долго, уж она-то знала. Татьяна Власовна думала о своем о больном, выходящем за границы разума, о позорном, как сама считала. От этой боли она устала, потому и не хватило у нее сил реагировать на развал семьи сына, как не хватало сил преодолеть усталость, апатию и потерю интереса ко всему, что окружало.

К матери Сергей приехал пообедать, чем удивил ее, он редкий гость, а уж обедать никогда не приезжал. Она мать, следовательно, прочла на его лице: что-то случилось, ни о чем не спросила, раз приехал с таким странным желанием, значит, сам и расскажет.

И рассказал за обеденным столом, но без подробностей обошелся, всего лишь доложил, мол, Веронику прогнал, потому что она ему изменила, он получил доказательства, против которых у нее ничего нет. Все. В детали вникать Татьяна Власовна не стала, собственно, последнее время любопытством она не страдала, а в коротких фразах Сергея и так ясна суть.

Она взглянула на сына и невольно сравнила его с собой, вспомнила, как билась в истерике, ревмя ревела, оскорбляла мужа за измену, пыталась отлупить его шлюху, а позже жену… как глупо. Сама себя унижала, но была сильна жажда причинить им ту же боль, которая пожирала ее, причинить неудобства, неприятности, увидеть страдания и стыд за ее же поступки. Обычно ведь стыдно за проступки близких, этого она и жаждала, но не дождалась.

– Что так смотришь на меня? – спросил Сергей.

– Оцениваю тебя и себя с высоты своего печального опыта. – Татьяна Власовна вздохнула, незаметно смахнув слезу, до нее дошло, что в эту трудную минуту нужно признанием своим помочь сыну. – Ты достойно себя ведешь в отличие от меня. Ты спокоен, хладнокровен, мне это нравится.

– Спокоен? Не сказал бы…