В объятиях чудовища (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 4

— Мама звонила, — коротко ответила я, завязывая фартук.

— А, понятно. — Катя сочувственно кивнула. — Моя тоже иногда так звонит. Мол, когда замуж, когда детей рожать, когда нормальную работу найдешь. Родители — это отдельная песня.

Я попыталась улыбнуться, но не очень получилось.

— Знаешь что, — продолжила девушка, протирая кофемашину, — не обращай внимания. Родители всегда недовольны. Это у них сдвиг по фазе. А ты молодец, что сама себя обеспечиваешь. Не каждая в восемнадцать на это способна.

— Девятнадцать, — поправила я.

— Ну тем более. Я в девятнадцать еще у родителей на шее сидела.

День прошел как обычно, но мамины слова не давали покоя. “Недостаточно старалась.” “Жалкая участь.” “Не твое.”

Может, она была права? Может, я действительно слишком легко сдалась?

Нет.

Я помнила те месяцы подготовки к поступлению. Ежедневные тренировки до изнеможения. Диету, от которой кружилась голова. Отказ от всех развлечений, от друзей, от всего, что не было связано с балетом.

Я старалась. Но этого оказалось недостаточно.

Вечером, возвращаясь в общежитие, я зашла в небольшой магазин рядом с университетом. Денег мама перевела меньше обычного. Видимо, наказывала за “жалкую участь”. Их хватит только на оплату комнаты в этом месяце.

В отделе молочки я долго рассматривала цены на творог. Дорогой точно не по карману.

— Простите, — тихий голос заставил меня обернуться. — Вы не подскажете, где здесь каши быстрого приготовления?

Рядом стояла девушка примерно моего возраста, в потертой куртке. В корзинке у нее лежали макароны и самый дешевый хлеб.

Я узнала в ней себя.

— Рядом с крупами, — улыбнулась я. — Третий ряд от входа.

— Спасибо.

Девушка пошла дальше, а я стояла и думала. Мама считала мою жизнь жалкой. Работу в кафе — постыдной. Экономический факультет — убогим компромиссом.

Но вот эта девушка искала самую дешевую еду, и я не чувствовала к ней презрения. Я чувствовала сочувствие и понимание. Мы обе пытались выжить, пытались построить что-то свое.

Может быть, мама просто не понимала, что жизнь, это не только сцена и аплодисменты? Что можно быть счастливой и без блеска прожекторов?

В комнате я устроилась на кровати с чашкой чая и учебником по макроэкономике. За окном моросил дождь, но в маленькой комнатке было тепло.

Телефон пискнул пришло сообщение от Кати.

“Ев, мы завтра с девочками в кино идем. Комедию крутят. Не хочешь с нами? Билеты копейки стоят”

Я задумалась. Денег на развлечения было в обрез, но после сегодняшнего разговора с мамой хотелось хоть немного отвлечься.

“Хочу. Во сколько встречаемся?”

“В семь у входа. Отлично! Будет весело!”

Я отложила телефон и вернулась к учебнику. Мамины слова все еще болели, но уже не так остро.

Пусть она считает мою жизнь жалкой. Пусть думает, что я недостаточно стараюсь. Я строю свою жизнь сама. Без ее ожиданий, без ее разочарований. Я никогда не буду той, кем она будет довольно.

“Надеюсь, мы еще увидимся.”

Его слова все еще крутились в голове, заставляя щеки гореть даже на холодном ветру. Глупо, конечно. Он просто был вежлив. Но что-то внутри все равно трепетало от этого воспоминания.

Смена началась как всегда: запах подгоревшей карамели, которую Лиза все никак не научится делать. Каждая смена начинается с её кисловатого выражения лица.

— Ев, привет! — крикнула она, разливая латте. — Ты как? Выглядишь… странной. То ли расстроенной, то ли влюбленной.

— Что за глупости, — отмахнулась я, чувствуя, как щеки предательски розовеют. — Просто устала.

— Ага, конечно, — Лиза хмыкнула, но не стала настаивать. — Все спокойно пока. Но вечер обещает быть загруженным. — Она кивнула на календарь. — Сегодня четверг, студенческий вечер. Народу будет…

Она не договорила. Дверь распахнулась, впустив порцию холодного воздуха и громкий смех. Ввалилась группа парней. Шумные, уверенные в себе, в дорогих куртках и кроссовках. И среди них – он.

Демид Самиос.

Мое сердце подскочило и забилось где-то в горле. Он шел чуть позади остальных, не смеясь громко, как другие. Спокойный, сосредоточенный. Его взгляд скользнул по залу, по стойке, и… остановился на мне.

На его лице мелькнула та же легкая улыбка, что и утром. Он кивнул мне едва заметно, словно здороваясь со старой знакомой.

Я резко отвернулась, делая вид, что проверяю кофемашину, но внутри все замерло от волнения.

Что они тут делают?..

— О, свободный столик у окна! — крикнул один из парней, рыжий и громкий. — Идем, Дем!

— Идем, — спокойно ответил Демид.

Они устроились за большим столиком. Шумно обсуждали что-то, смеялись. Я взяла блокнот и ручку, заставив себя подойти. Ноги дрожали, но не от страха – от предвкушения.

— Что будете заказывать? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал профессионально.

— Эспрессо двойной. И вафельный рожок, — сказал рыжий, дружелюбно улыбаясь.

— Капучино с сиропом, брауни, — добавил другой.

— Американо. Без сахара, — произнес Демид, и его голос был той же бархатистой глубины, что запомнился мне с утра.

Я подняла глаза, встретив его взгляд. Он слегка улыбнулся и едва заметно подмигнул.

От этого жеста у меня закружилась голова.

— Хорошо… ваш заказ будет готов в течение десяти минут, — пробормотала я и поспешно отошла за стойку, чувствуя, как пылает лицо.

Следующие десять минут были сладкой пыткой. Я готовила их заказ, но постоянно чувствовала на себе его взгляд. Когда взбивала молоко для капучино, он наблюдал за движениями моих рук. Когда я расставляла чашки на подносе, он улыбался, видя мою смущенную сосредоточенность.

Когда я принесла им кофе, он негромко сказал “Спасибо, Ева”, и от того, как он произнес мое имя, внутри все сладко сжалось.

— Эй, а где моя вафля? — крикнул рыжий, когда я ставила Демиду его американо. — Я заказывал рожок, а не философские размышления!

Его друзья засмеялись. Демид тоже улыбнулся, но его глаза оставались прикованными ко мне. Когда он взял чашку, его пальцы слегка коснулись моей руки. Теплые. От этого касания по коже прошла волна мурашек.

— Сейчас… принесу вафлю, — прошептала я.

— Не торопись, красотка, — ухмыльнулся рыжий. — Мы никуда не спешим.

Но Демид бросил на друга укоризненный взгляд, и тот тут же замолчал.

Они сидели долго. Я видела, что Самиос мало говорил, больше слушал, медленно пил свой черный кофе. Его друзья время от времени поглядывали на меня, потом на него, перемигивались. Один из них что-то шепнул Демиду на ухо. Он лишь покачал головой, не отводя от меня глаз. На его губах играла легкая, загадочная улыбка.

Я старалась делать вид, что работаю как обычно, но каждую секунду чувствовала его внимание. Оно было… приятным. Волнующим. Никто никогда не смотрел на меня так внимательно, с таким интересом.

Наконец они стали собираться. Рыжий оставил на столе щедрые чаевые.

— Отличное кафе! — громко объявил он. — И обслуживание… очень приятное.

Они двинулись к выходу. Демид шел последним. У самой двери он остановился, обернулся. Его взгляд снова нашел меня за стойкой.

— Спасибо, — сказал он тихо, но я услышала. — Обслуживание действительно было на высоте.

И снова эта улыбка. Та самая, что заставляла мое сердце биться быстрее.

Он вышел, позволив двери мягко захлопнуться за собой.

Я прислонилась к холодильнику, пытаясь прийти в себя. Внутри все дрожало от восторга и смущения.

Лиза подошла, с любопытством глядя на меня.

— Что это было? — спросила она. — Ты вся красная. И кто это был? Особенно тот, высокий, в черном свитере? Смотрел на тебя, как… как будто хотел тебя съесть. Но не в плохом смысле, — поспешно добавила она. — А в очень хорошем. Красивый, кстати. Такие руки… — она мечтательно вздохнула. — Уж не влюбилась ли ты часом?