Направо от Юпитера (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич - Страница 4

Успокоил себя, в общем. Опять же — рейс закончен, а значит, предстоит отдых на станции — разве плохо? Можно будет побаловать себя нормальной едой, посидеть в баре, а то и в ночной клуб сгонять, с девчонками пообщаться. Он уж и не помнил, когда в последний раз так развлекался.

Можно сказать, почти уговорил себя, что всё будет хорошо. Привёл в благостное настроение. И уже когда впереди во всех деталях было видно гигантское колесо станции, на личный терминал вдруг пришло это чёртово сообщение! Прямо как только попал в зону устойчивой мобильной связи, так сразу и пришло:

«Уважаемый Максим Сергеевич! — Бодро гласило уведомление. — Государственная служба контроля безопасности полётов уведомляет, что у вас отозвано разрешение на пустотные работы. За разъяснениями обращайтесь к голосовому помощнику Алексею или в ближайший МФЦ».

И в конце ещё издевательское «Всего хорошего!».

Время на станции соответствует московскому — так исторически сложилось. Однако далеко не все живут по расписанию — большинство обитателей здесь только временно, а не на постоянной основе. На доковании, ремонте, или просто отдыхают. Макс, например последние три уже года большую часть жизни проводит в космосе, возвращаясь только для пополнения запасов, оплаты счетов, и технического обслуживания «Креветки». Вот и сейчас часы на табло показывают 03:03. Счастливое совпадение немного приободрило — в моменты, когда приходят плохие новости, радуешься каждой мелочи, дающей хоть призрачную надежду на благополучный исход дела.

Макс шёл по узкому коридору, с некоторым трудом переставляя ноги — отвык уже от привычного тяготения. Почти стандартное, земное. Что-то вроде 0,95g, он уж толком не помнил. Но сейчас, после двух недель в пустоте, телу, хоть и поддерживаемому регулярными тренировками, казалось, что на него навалили пару мешков цемента дополнительно. Можно было не спешить, отоспаться при нормальном тяготении, никто его никуда не гнал, кроме собственного нетерпения. Только как тут расслабишься, когда заработка лишают, ни с того ни с сего.

Поскольку без разрешения на пустотные работы работать никак не получится, Макса это сообщение изрядно расстроило. И ещё — взбесило, конечно же. Так что спокойно ждать утра он точно не собирался. И к голосовому помощнику Алексею обращаться тоже не планировал — этот тупой нейросетевой болван всё равно ничего внятного не расскажет. Благо МФЦ на станции работает круглосуточно, как раз для таких нетерпеливых, как Макс. Ну, или просто для тех, чьи суточные ритмы по каким-то причинам не совпадают с суточными ритмами станции.

У большинства — совпадали, поэтому сейчас парень шагал по коридорам в полном одиночестве. В центре, возле бара и гостиницы для новоприбывших, а так же в доках какая-то жизнь ещё присутствовала, а здесь никого не было. Только автоматы — уборщики сновали по своим делам, да видеостены транслировали надоевшую рекламу пополам с земными видами. Макс обычно радовался и такому развлечению — после недель работы в пустоте даже реклама кажется удивительной и прекрасной, но не сейчас. Сейчас он был слишком на взводе.

Впереди показалась вывеска МФЦ с красно-коричневым логотипом, и парень ещё ускорился, чувствуя, как гудят от натуги непривычные к таким усилиям ноги. Плевать, мышцам такая нагрузка даже полезна. Парень стремительно ворвался в операционный зал. Сейчас ему, наконец, всё объяснят. Скорее всего, это просто какая-то ошибка, сбой. Нужно только во всём разобраться.

Через пятнадцать минут стало очевидно, что никакая это не ошибка.

— Девушка, да вы что, осатанели⁈ — Макс стоял, склонившись к окошку, и чувствовал, как стремительно портится и без того не радужное настроение. — Какой ещё напарник⁈

— Молодой человек, держите себя в руках! Вы в госучреждении! — Недовольно поджала губы девушка — оператор с бейджиком «Мария» на груди.

Молодая, красивая, голубоглазая и русоволосая, с красными губками бантиком по нынешней моде, в красно-коричневой униформе она была чудо как хороша. В другое время Макс наверняка залюбовался бы этаким совершенством, а то и попробовал приударить, но сейчас был слишком зол. После таких-то объяснений!

— А я и не матерюсь! — Макс сам прекрасно понимал, что спорить с девицей бесполезно хотя бы потому, что она ничего не решает. Просто озвучивает то, что он сам прочитал в уведомлении из госуслуг. Только одно дело — понимать, и совсем другое — действовать в соответствии с этим пониманием. Бессильная ярость требовала хоть какого-то выплеска, и теперь за дурное настроение Макса расплачивалась ни в чём не повинная Мария. Её здесь и посадили-то, скорее всего, именно для того, чтобы разочарованные пользователи государственных услуг могли спустить пар на ком-то живом и настоящем. Иначе давно поставили бы проектор с очередным виртуальным помощником.

«А может, наоборот, чтобы сдерживались. — Внезапно подумал Макс. — Такая своеобразная забота о кошельке граждан. Будь здесь нейроболванка на месте живой девицы, я бы уж точно не сдержался, высказался бы великом и могучем, но нецензурном. А ведь каждое бранное слово — это тридцать рублей штрафа!»

— Ещё бы вы матерились! — Девица тем временем и не думала его сдерживать, наоборот, будто специально пыталась подзуживать. — Небось, деньги-то не лишние!

— Машенька, милая, посмотрите, пожалуйста, ещё раз. Это наверняка какая-то ошибка! — Макс собрался с силами, черпнул из неведомых глубин души последние запасы терпения, и уставился операционистке в глаза проникновенным и очень серьёзным взором тонущего человека. — У меня малое судно! Малый пустотный транспортёр класса «Креветка». Штатное количество членов экипажа — два человека, минимально допустимое — один. Да, минимально. Но допустимое же! У меня есть все допуски, нет неоплаченных штрафов. У меня образование соответствующее! Два! Пустотный пилот малых и средних кораблей по первому, а по второму — корабельный механик! Все корочки есть, в базу внесены, обновлять не нужно ещё долго. Так почему выход без напарника запрещён⁈

Девица приняла сосредоточенный вид, потыкала красно-оранжевыми ноготками по виртклавиатуре, и облегчённо улыбнулась:

— Всё просто, Максим Сергеевич! — Девица, очевидно, была очень довольна, что может разъяснить непонятный момент не разбирающемуся в законах мусорщику. — Всё в соответствии с последним постановлением Государственной Думы от двенадцатого апреля двадцать шестого года. Вот оно: граждане репродуктивного возраста, не оставившие минимального, установленного законом потомства, не имеют права выполнять работы с коэффициентом опасности от 0,5 и выше. В целях улучшения демографической обстановки, оные работы могут выполняться только гражданами, отдавшими свой репродуктивный долг государству. Работа на этой вашей креветке в одиночку как раз и повышает коэффициент опасности до 0,6. А если вы будете работать штатно, вдвоём, то коэффициент опасности снизится до четырёх десятых. Вам как раз достаточно. Вот у вас сколько детей, Максим Сергеевич?

— Вы прекрасно видите в личной карточке, что нисколько! — С трудом сдерживаясь, чтобы опять не завопить, ответил Макс. — У вас она открыта, и там всё написано! И так же написано, что свой долг государству я уже отдал! Ежегодный налог на бездетность оплачен своевременно и в полном объёме! Как и все остальные налоги! Поэтому у меня нет денег, чтобы нанять себе напарника, понимаете? Я бы и рад, в одиночку летать и правда неудобно, но даже если платить минимальную зарплату, на которую никто в здравом уме не согласится, я просто разорюсь, понимаете!

— Ну а от меня вы что хотите⁈ — Возмутилась девушка. — Я — не Государственная Дума! Запреты не отменяю!

— Последнее, что делает Государственная Дума — это отменяет запреты! У неё диаметрально противоположные функции! — Ядовито ответил Макс, рискуя нарваться на штраф за неуважение к органам государственной власти. На тоненького прошёл, по самому краю.

— Просто отдайте репродуктивный долг государству, Максим Сергеевич, — устало вздохнула девица. — Родите двух детей, и тогда вам не придётся нанимать напарника для работы на этой вашей «Креветке». Да и налог на бездетность платить тоже будет не нужно. Заодно и сэкономите. Сплошная выгода.