Поздравляю, мой босс! Отпуск или декрет? (СИ) - Донченко Татьяна - Страница 5

Я зажала губы, пытаясь сдержать нервный смешок. Он продолжал говорить, а я гипнотизировала экран, но краем глаза снова скользнула по приоткрытой двери.

Он вышел из душа, и теперь я видела его в полный рост. Он стоял боком ко мне, надевая черные плавки, и мой взгляд упал на его член. Он был возбужден.

Черт, черт, черт!

Ясно, отчетливо, настолько, что это невозможно было не заметить. Крупный, напряженный, и вид у него был такой, будто мой босс только что вылез из горячей воды и размышлял о чем угодно, но только не о работе!

У меня пересохло во рту. Я перестала слышать его слова, потому что все мысли вымело одним махом. Овуляция вошла в чат!

Он не спеша натянул легкие брюки, застегнул молнию, потом надел рубашку навыпуск, даже не застегивая пуговицы, и легко, совершенно непринужденно прошел к столу, сел напротив меня и посмотрел на мой экран.

— Ты записываешь? — спросил он с легким укором. — Светлова, я понимаю, жара, море, отпускное настроение, но послезавтра конференция. Давай соберись.

Соберись. Ага!

Как тут собраться, когда под платьем горит кожа, и купальник кажется слишком откровенным и глупым.

Если бы я не знала его вкусы, если бы не видела тех длинноногих моделей, с которыми он появлялся в светской хронике, я бы подумала, что он специально оставил дверь приоткрытой, что он хотел, чтобы я увидела.

Но я склонялась к другой версии, обидной и прозаичной: он просто не считает меня женщиной. Настолько не считает, что даже не подумал прикрыться, потому что я для него — бесполый сотрудник, удобная мебель, говорящий ноутбук с грудью и попой, которые он даже не замечает.

— Записываю, — соврала я, глядя в пустой лист. — Давайте продолжим. С контекста, вы сказали?

Он кивнул, провел рукой по влажным волосам и начал диктовать. А я смотрела на его пальцы, вспоминала то, что видела, и проклинала себя за то, что не обладаю способностью “рыбки-три секунды”. Теперь это зрелище со мной навсегда…

Обедать мы пошли в ресторан, сели за столик у огромного окна, выходящего на бассейн.

Я сидела и старательно делала вид, что записываю его драгоценные указания, но взгляд то и дело улетал туда, где бирюзовая вода переливалась на солнце, где люди плескались, смеялись, пили коктейли с зонтиками и явно не думали о “контексте мировой зеленой энергетики”.

А Павел Дмитриевич сидел напротив и, кажется, тоже не думал о работе. Потому что его взгляд то и дело опускался ниже моего лица. Я проследила за его глазами и поняла: он смотрит на мое декольте.

Платье, легкое, летнее, с треугольным вырезом, открывало половину груди, особенно когда я наклонялась к ноутбуку. И я, грешным делом, делала это чаще, чем требовалось. Месть сладка, приятель!

— Марина, ты записываешь? — спросил он с легкой хрипотцой, но в голосе проскочили нотки раздражения. Или возбуждения. Я уже не различала.

— Записываю, — мурлыкнула я, и он бросил на меня быстрый взгляд, полный такого напряжения, что я чуть не рассмеялась.

Он как будто наказывал нас обоих. Меня — за то, что я хочу к бассейну, а себя — за то, что пялится на мою грудь. И мы оба делали вид, что работаем.

Прошло полчаса. Я уже взмокла, кудри превратились в мочалку, а желание нырнуть в воду стало физической болью. И тут он, видимо, решил, что адская пытка недостаточна.

— Давай пройдем к бассейну, — сказал он, вставая.

Я подняла на него глаза, думая, что ослышалась. Он уже взял свой ноутбук и двинулся к выходу на террасу. Я потащилась за ним. Приказ начальства не обсуждается. Хотя, очень хотелось…

Мы расположились за столиком в тени большого зонта, прямо у кромки воды. Рядом плескались люди, визжали дети, официанты разносили коктейли.

А мы, как душнилы, сидели с ноутбуками и обсуждали вступительную часть речи. Это было выше моих сил.

— Серьезно, босс? — я откинулась на спинку и посмотрела на него с вызовом. — Мы правда будем игнорировать веселье? Мы в раю, а вы хотите, чтобы я тут про “проблемы бюджетного планирования” читала?

Он открыл рот, чтобы ответить, но я уже приняла решение.

Встала, одним движением стянула через голову платье и осталась в своем развратном желтом купальнике.

Краем глаза я заметила, как у него буквально отвисла челюсть. Он замер, смотрел на меня во все глаза, и я впервые видела его таким — растерянным, сбитым с толку.

Я усмехнулась, развернулась и пошла к бассейну, чувствуя спиной его взгляд. Шла я медленно, покачивая бедрами, наслаждаясь моментом.

Вода приняла меня в свои объятия, прохладная, ласковая, идеальная. Я нырнула, вынырнула, откинула мокрые волосы назад и блаженно закрыла глаза. Кайф. Чистейший, ничем не замутненный кайф.

Я плавала и краем глаза поглядывала на босса. Он сидел там, с ноутбуком на коленях, и делал вид, что работает.

Но меня не проведешь! Я видела, как он смотрит. Как его взгляд скользит по моей груди, по мокрому купальнику, по бедрам. Он нервничал. Это было заметно по тому, как он сжимал ручку, как то и дело поправлял воротник рубашки.

А тут еще ко мне подплыл красавчик. Накачанный, загорелый, с наглой улыбкой. Он оперся локтями о бортик и заговорил со мной:

— Красиво плаваешь. Ты тут отдыхаешь или работаешь? Я видел, ты с ноутбуком сидела.

Я улыбнулась, поддерживая разговор, затылком ощущая взгляд босса. Красавчик что-то рассказывал, я кивала, но одним глазом следила за начальством, которое не дремлет. И дремать не собиралось.

Павел Дмитриевич сидел, как на иголках, его челюсть была сжата, начал заказывать себе кофе.

Наплававшись вдоволь, я вылезла из воды, взяла на баре коктейль — ярко-розовый, с апельсиновой долькой и трубочкой — и плюхнулась на шезлонг. Откинулась, сделала большой глоток и выдохнула:

— Все. Теперь я чувствую себя человеком.

Мимо прошел тот самый красавчик, специально замедлил шаг, поиграл мышцами, стрельнул в меня глазами. Я улыбнулась ему в ответ, открыто, призывно, и услышала, как босс буквально зарычал:

— Марина, вот здесь, в третьем абзаце, нужно поправить формулировку. Ты используешь пассивный залог, а нужен активный. Перепиши.

Я лениво повернула к нему голову, сделала еще глоток коктейля и посмотрела на него с прищуром.

— Сейчас, Павел Дмитриевич, дайте-ка я допью.

Я демонстративно отставила бокал, потянулась, выгнув спину, и наклонилась к столику с его стороны, якобы за салфеткой.

Моя грудь, едва прикрытая мокрым кружевом, оказалась прямо на уровне его лица. Я видела, как дернулся его кадык, как он судорожно сглотнул.

— Вот, — сказала я, салфетка в руках, и промокнула губы. — Что там за формулировка?

Он смотрел на меня так, будто я его линчевала без наркоза. И вместо ответа он медленно, с мученическим видом, приподнял ноутбук и положил его себе на колени. На пах. Прямо на пах.

Я едва сдержала смех. Победа опьянила покруче коктейля.

Что на него сильнее подействовало: кофе или я — не знаю. Но выглядел он так, будто его сейчас хватит удар. Глаза горели, дыхание сбилось, а руки судорожно сжимали ноутбук, как щит.

И я улыбнулся про себя сладкой ехидной улыбкой, мокрая, счастливая, с купальником, из которого буквально выпрыгивали мои полушария, и наслаждалась моментом.

Поделом тебе, босс. По-де-лом.

Ужин в ресторане отеля был, как и положено в пятизвездочном месте: изысканный, с белыми скатертями, приглушенным светом и музыкой, которая располагала к романтике, а не к работе.

А я, как лошара, сидела напротив Павла Дмитриевича, в прохладном льняном платье, с влажными после душа волосами, и ковыряла вилкой какой-то невероятно красивый десерт. Сбоку открытый ноут.

Мы молчали, потому что жевали. А когда не жевали — обсуждали мою речь. Скука смертная!

Босс смотрел в свой телефон, я рассматривала зал, и вдруг увидела того самого красавчика из бассейна. Он сидел за барной стойкой, заметил меня, расплылся в улыбке и, недолго думая, направился к нашему столику.