Я есть Закон! Том 2 (СИ) - Деев Денис - Страница 3

— Олег Борисович, принимайте смену. Раз уж вы так рвались к любимому делу, побудьте на хозяйстве. А мне нужно в районный отдел полиции.

Шеф молча отмахнулся, и я покинул офис. Вышел на улицу, поймал такси и вскоре уже шагал по гулким коридорам отделения полиции.

В нужный кабинет я вошёл без стука, руководствуясь праведным гневом и юридической правотой. За столами сидели двое: мой следователь и какой-то хмурый мужик в штатском.

— Все допустимые процессуальные сроки, отведённые на проведение доследственной проверки, истекли! — с ходу пошёл я в наступление. — Ваше бездействие незаконно. Я уже направил соответствующую жалобу в прокуратуру и сейчас намерен получить от вас внятный ответ: где постановление о возбуждении уголовного дела по факту оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности?

Но вместо того, чтобы начать оправдываться или суетиться, следователь лениво откинулся на спинку стула и с ухмылкой ответил:

— А чего вы волнуетесь? У нас всё готово. Прокуратура в курсе. Вот, держите. Можете расписаться в получении.

Он положил на стол официальный бланк. Я сразу же бросил взгляд на заголовок: «Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела».

От неожиданности я даже моргнул. Обычный земной «отказняк» — я уже знал, как называются такие отписки. Я взял бумагу в руки и начал быстро сканировать текст, вникая в суть их бюрократической эквилибристики.

Логика, изложенная на этих двух страницах, была до отвращения изящной. Оказалось, что злополучный несертифицированный препарат, который вкололи Юлии, раньше назывался просто «Этерна». И у этого препарата, как утверждала приложенная справка от производителя, недавно изменился исключительно дизайн упаковки и этикетки. Сам химический состав и стеклянная ампула оставались абсолютно прежними, идентичными старой версии.

Более того, на тот самый момент, когда Юлии делали процедуру, препарат с новым редизайном уже официально находился на стадии государственной регистрации. А к моменту, когда я начал требовать возбуждения уголовного дела, он эту сертификацию успешно прошёл и получил все разрешительные документы.

Вывод следствия был убийственно прост: состава уголовно наказуемого деяния нет. Да, на момент инъекции была формальная бюрократическая накладка с упаковкой. За это салон красоты привлекли к административной ответственности и выписали им штраф. На этом инцидент считался исчерпанным, а дело — закрытым.

Я медленно поднял глаза от бумаги на следователя. Тот самодовольно улыбался, наслаждаясь моим замешательством. Местный закон был использован не для торжества Истины, а как инструмент ухода от ответственности.

— Ознакомились? — с явным превосходством спросил следователь. — Видите — вкололи ей «Этерну Форте», по сути, тот же препарат, но чуть коробку изменили. И название. Но если не согласны, можете, конечно, обжаловать наш отказ. Но суд встанет на нашу сторону, всё по закону.

Я аккуратно сложил постановление пополам, убрал его во внутренний карман пиджака и сказал:

— Не сомневайтесь. Я перепроверю всё. Каждую букву, каждую запятую в этой сертификации и каждую дату в ваших рапортах.

— Ваше право, — ничуть не смутился следователь.

Я развернулся и покинул кабинет, оставив его улыбаться дальше.

Выйдя из здания полиции, я вызвал такси и направился к нашей беспокойной клиентке. Нужно было закрыть вопрос с Элеонорой Степановной и обезопасить нашу контору от нашествия пенсионеров.

Едва я зашёл в нужный двор, как из-за кустов сирени материализовалась наша боевая старушка. Вид у неё был решительный и по-военному собранный.

— Я дежурила! — вместо приветствия доложила Элеонора Степановна, хватая меня за рукав. — Участковый на месте, у себя в опорном пункте сидит. И эти… наркоманы из семнадцатой квартиры тоже на месте! Дома они. Пока, правда, не смеются, притихли. Но надо брать их тёпленькими прямо сейчас! Потому что ночью опять наноркоманятся своей дрянью и будут до утра гоготать!

— Я вас понял, Элеонора Степановна, — спокойно ответил я, останавливая её словесный поток. — Просто пойдёмте к участковому.

Опорный пункт полиции находился в соседнем доме, на первом этаже. Мы зашли в тесный кабинет. За столом, заваленным папками и бумагами, сидел молодой, уставший лейтенант. Увидев мою спутницу, он мгновенно скис. Лицо его приняло выражение глубочайшей, экзистенциальной тоски.

— Элеонора Степановна! — простонал участковый, отбрасывая ручку. — Ну сколько можно, а? Вы у меня сегодня уже два раза были! Утром и в обед!

— А какой толк к тебе ходить, если ты свою работу делать категорически не хочешь⁈ — тут же пошла в атаку бабка, уперев руки в бока. — И два раза можно, и двадцать два приду! Но сейчас я не одна. Я пришла с адвокатом! Уж он-то тебя живо заставит работать по закону!

Лейтенант перевёл на меня страдальческий, полный мольбы взгляд.

— Я не адвокат, а юрист, — счёл нужным поправить я, соблюдая процессуальную точность. — Но да, я прибыл сюда, чтобы представлять интересы этой гражданки и помочь в разрешении конфликта.

— Вот! — победоносно крикнула Элеонора Степановна. — Может, хоть теперь этих наркоманов усмирят!

Участковый тяжело вздохнул и сказал.

— Гражданка, я вам уже в десятый раз объясняю: нет у вас в доме никаких наркоманов.

— Есть! В семнадцатой квартире! — не унималась бабка, потрясая в воздухе сухим кулачком. — Наноркоманятся и всю ночь смеются, спать порядочным людям не дают!

— Да может, они просто так смеются, — попытался воззвать к логике лейтенант. — Кино смотрят комедийное или в приставку играют. Молодые же.

— Да с чего бы вдруг приличным людям смеяться по ночам⁈ — искренне, до глубины души возмутилась Элеонора Степановна, и её логика была железобетонной в своей абсурдности. — Как пить дать, наркоманы! Нормальный человек ночью спит!

— Ну может, у людей просто настроение хорошее, — обречённо пробормотал участковый.

— Не говорите мне ерунды! — отрезала бабка. — Не бывает так в нашей жизни, чтобы у людей просто так хорошее настроение было! Особенно по ночам! Поднимайте свою… своё тело со стула, и пойдёмте арестовывать наркоманов! По ним давно тюрьма плачет!

Я понял, что дискуссия зашла в тупик и пора применять тяжёлую артиллерию.

— Товарищ лейтенант, — включился я в беседу. — Согласно Федеральному закону «О полиции», вы обязаны незамедлительно реагировать на заявления и сообщения граждан о правонарушениях. Гражданка настойчиво сигнализирует о возможном употреблении запрещённых веществ и систематическом нарушении закона о тишине. Игнорирование данного сигнала может быть расценено как халатность. Я настоятельно рекомендую нам прямо сейчас проследовать по указанному адресу и провести профилактическую проверку.

Лейтенант посмотрел на меня, потом на бабку, которая стояла с таким видом, словно уже готовилась писать на него жалобу в ООН. Он понял, что мы от него не отстанем.

— Ладно, — сказал участковый, капитулируя перед превосходящими силами бюрократии и старческого маразма. — Пойдёмте.

Он нехотя встал из-за стола, надел фуражку, и мы втроём — уставший полицейский, торжествующая Элеонора Степановна и я вышли из опорного пункта, направляясь к логову «весёлых наркоманов».

Мы зашли в подъезд и поднялись на нужный этаж. Участковый, обречённо вздыхая, нажал на кнопку звонка семнадцатой квартиры. Через полминуты дверь распахнулась, и на пороге возникли двое парней. На вид им было от силы лет по восемнадцать-двадцать. Обычные, опрятные молодые люди, с абсолютно чистыми, ясными глазами — ни намёка на расширенные зрачки или заторможенность.

Элеонора Степановна тут же выкинула вперёд сухую руку, ткнула в парней кривым пальцем и объявила:

— Вот они! Наркоманы!

Пацаны переглянулись, оценили воинственный вид бабки, фуражку участкового и мой строгий пиджак, после чего дружно рассмеялись.

— И смеются! — победоносно завопила старуха, оборачиваясь к лейтенанту. — Ты погляди на них, они прямо при милиции смеются!