Я есть Закон! Том 2 (СИ) - Деев Денис - Страница 29

— Стоп! Снято! — заорал Виктор, опуская телефон. — Скука смертная! Теневой бан!

— Витя! — возмутилась Юлия. — Я говорю всё по фактам, как Илья написал в иске!

— Юль, ты не в суде, ты в интернете! — воскликнул Виктор и всплеснул руками. — Кому нужны твои «услуги, не соответствующие требованиям»? Среднее время удержания внимания — три секунды! Если ты за три секунды не дашь зрителю по мозгам, он уйдёт смотреть, как коты с пылесосами дерутся! Нам нужен текст!

— Какой текст? — растерялась соседка.

— Вирусный! — ответил Виктор, и его глаза загорелись фанатичным огнём. — Никаких «здравствуйте»! Сразу бьём в челюсть! Ты должна смотреть в камеру, подмигивать — это, кстати, отличная фишка, не прячь её, и говорить: Хочешь остаться инвалидом за свои же деньги? Добро пожаловать в салон «Афродита!»

Я призадумался. В словах Виктора, несмотря на их варварскую форму, крылась железная логика эффективности. Но всё же для меня, Великого Иллитара, это было дикостью. Справедливость должна вершиться в судах, а не в интернете.

— Юля, соберись! — возбуждённо кричал тем временем наш режиссёр. — Представь, что эта хозяйка салона стоит сейчас прямо перед тобой! Давай дубль два! И подмигивай, подмигивай ей активнее, пусть видит, что она натворила! Камера! Мотор!

Утро началось с непредвиденных осложнений. Прежде чем ехать на работу, я набрал номер Киры, чтобы скоординировать передачу документов по многострадальной Чайке. Но в ответ на вопрос, когда она сможет завести их к нам в офис, услышал:

— Экспертиза у меня на руках, всё готово и посчитано, но я физически не могу вам её привезти. Может, вас пока устроит электронная версия? Я могу скинуть её прямо сейчас, а как освобожусь, привезу в бумажном виде.

— К сожалению, прораб ещё вчера сказал, что поверит только бумаге с печатями, — сказал я. — В какое время вы точно сможете подъехать?

— Да если бы я знала, — вздохнув, ответила Кира. — Я с семи утра в ветеринарной клинике, и у меня тут проблемы. Я даже примерно не представляю, когда освобожусь.

— Давайте я к вам подъеду, — предложил я.

— А вы можете? — обрадовалась девушка. — Вас это не сильно затруднит?

— Вообще не затруднит. Скиньте адрес.

Получив координаты ветклиники, я заказал такси и отправился туда. Примерно на половине пути, я у меня завибрировал телефон — звонил шеф.

— Доброе утро, Олег Борисович! — произнёс я, приняв звонок.

— Таранов, уже пять минут, как рабочий день начался! — заорал, вместо приветствия, Маньков.

— Вынужден сообщить, что я немного задержусь, — сказал я. — Еду за официальным заключением по вашей машине, эксперт не может…

— Куда⁈ — вопль из динамика раздался такой громкий, что мне пришлось слегка отодвинуть телефон от уха. — Заварил дел, Таранов, и теперь валишь в кусты⁈ Не смей!

— Простите, я не совсем улавливаю логику, о каких кустах речь? — поинтересовался я.

— О тех, в которые ты собрался свалить! — рявкнул шеф.

— Я собрался не свалить, а съездить за экспертизой, — возразил я. — По вашей, между прочим, машине.

— Бросай всё и приезжай в офис! — не унимался начальник. — Срочно! И сам эту кашу расхлёбывай!

— Какую ещё кашу?

Я совершенно не понимал шефа: сначала он заподозрил меня в том, что я собрался сидеть в кустах, теперь предлагал хлебать какую-то кашу. Видимо, это были местные фразеологические обороты.

— Приедешь — увидишь! — заорал шеф и тут же сбросил звонок.

Пришлось разворачивать такси, а ещё звонить Кире и говорить ей, что я пока не приеду.

Войдя в кабинет шефа, я с порога потребовал разъяснений.

— Что случилось? — спросил я. — Что у вас здесь произошло такого, что не могло подождать, пока я доеду до ветклиники и заберу экспертизу?

— Не что, а кто! — злобно бросил шеф, вставая из-за стола. — Пойдём!

Маньков вывел меня из офиса и повёл в сторону переговорной комнаты, которая находилась в конце коридора и которую арендаторы бизнес-центра снимали по часам в случае необходимости. Дойдя до переговорки, шеф распахнул дверь и жестом предложил мне первому войти внутрь.

Я вошёл. В комнате за столом сидели и пили кофе двое мужчин. Первый был молод — лет тридцати, не больше. В безупречном чёрном костюме, белой рубашке, с идеальной, уложенной гелем причёской он был похож на классического адвоката, каких земляне очень любят показывать в своих телевизионных сериалах.

Второй разительно от него отличался. Это был пожилой, грузный мужчина лет шестидесяти, в неброском пиджаке и без галстука, с уставшим лицом. Но по его хищному и цепкому взгляду было понятно, что в этой паре главный он.

— Доброе утро, господа! — произнёс я, переступая порог. — Вы хотели меня видеть?

Пожилой мужчина медленно поставил чашку на блюдце, смерил меня долгим, изучающим взглядом и негромко спросил:

— Вы и есть тот самый Илья?

— Илья Сергеевич, — поправил я его, сразу обозначая дистанцию.

— А я Герман Васильевич, — представился пожилой.

— А я Богдан! — радостно, обнажив все свои виниры, сказал молодой и слегка приподнял чашку с кофе в знак приветствия.

— Очень приятно, — сказал я, присаживаясь за стол. — Но помимо ваших имён, мне хотелось бы знать, кто вы такие и что вам от меня надо.

Маньков сел рядом со мной, и мы с ним оба принялись ждать объяснений от незваных гостей. Те не спешили. Богдан опять отхлебнул кофе, а Герман Васильевич снова смерил меня изучающим взглядом, после чего наконец-то произнёс:

— Что же вы, Илья Сергеевич, закон нарушаете?

Это было настолько неожиданно, что я сначала даже растерялся. А потом внутри меня поднялась негодующая волна — меня, Великого Иллитара, Верховного Трибунала, обвинили в нарушении Закона⁈ Это было не просто оскорбление — это было концептуальное кощунство!

— Я не нарушил ни единой буквы Закона с момента своего… трудоустройства, — с трудом сдерживая негодование, произнёс я. — Требую немедленно объяснить, кто вы такие и на каком основании выдвигаете подобные обвинения!

— Остыньте, коллега, — снисходительно произнёс Богдан, откидываясь на спинку стула. — Мы официальные представители госпожи Милорадовой, владелицы сети салонов красоты «Афродита».

Пазл мгновенно сложился: наш вчерашний вирусный ролик, срежиссированный соседом, Света, Юлия и сам Виктор сразу же раскидали по пабликам и соцсетям. И очевидно он попался на глаза Милородовой или кому-либо из её окружения.

— Представители? — переспросил я. — В таком случае извольте предъявить нотариально заверенную доверенность, подтверждающую ваши полномочия.

Богдан картинно закатил глаза и ответил:

— Ну что за детский сад, Илья Сергеевич? К чему этот ненужный формализм? Зачем нам вас обманывать? Мы пришли договариваться.

— Как я вам уже ранее сказал, я всегда и неукоснительно следую букве Закона. И хочу вам напомнить о Статье пятьдесят третьей Гражданского процессуального кодекса. Либо вы кладёте на этот стол доверенность, либо немедленно покидаете помещение.

Богдан театрально нахмурился, покачал головой и переглянулся с невозмутимым Германом Васильевичем. После чего он полез в свой портфель, извлёк из него сложенный вдвое документ и положил на стол передо мной.

— А вот мой паспорт, — сказал он, доставая из внутреннего кармана пиджака и кладя рядом с доверенностью книжечку в пластиковой обложке.

Я взял бумагу, развернул и быстро пробежался глазами по строкам. Реквизиты нотариуса, дата, подпись доверителя, паспортные данные — всё было оформлено безупречно. Затем открыл паспорт и удостоверился, что хозяином этого документа был именно Богдан. Сомнений не было: эти люди действительно были официальными представителями госпожи Милорадовой.

— Всё в порядке. Доверенность действительна, — сказал я, возвращая её и паспорт Богдану. — Теперь я готов вас выслушать и узнать, какой именно закон, по вашему мнению, я нарушил.

После моих слов Герман Васильевич достал из кармана своего пиджака смартфон и, разблокировав экран, развернул его ко мне. С экрана на меня смотрела Юлия. Кольцевая лампа Виктора высвечивала каждый изъян её лица, а правый глаз нервно дёргался в тике, создавая эффект зловещего подмигивания.