Я есть Закон! Том 2 (СИ) - Деев Денис - Страница 21

— Я… я сейчас посмотрю в базе, — заикаясь, пролепетал парень, застучав по клавиатуре так, словно от этого зависела его жизнь.

Через минуту загудел принтер, и менеджер протянул нам ещё тёплый лист.

— Вот. Всё, что есть на Денисова, — сказал он.

Маньков с достоинством победителя принял бумагу и пробежался по ней глазами. Его губы растянулись в хищной усмешке.

— Большое спасибо вам за сотрудничество! — сказал шеф турагенту. — Вы сделали доброе дело! Адвокатура города Тулы этого не забудет. Если что — обращайтесь.

После этого Маньков выложил на стойку перед парнем свою визитную карточку, и мы покинули турагентство.

— Прелестно! — воскликнул шеф, потрясая выпиской перед моим носом, когда мы вышли из торгового центра. — Ты только посмотри, Илюша! Наш голодающий, безработный алиментщик летал в Дубай. Два раза! И один раз — на Мальдивы! И всё это, прошу заметить, за один неполный год!

— Я констатирую вопиющее расхождение между официальными доходами и расходами Никиты, — согласился я. — Но эта бумага в суде не будет иметь никакого веса, так как вы получили её…

— Не тому человеку ты морали читаешь, Таранов! — перебил меня Маньков, тыча пальцем в распечатку. — Прибереги их для Никиты Павловича. Вот он абсолютно аморальный гражданин. Мало того, что экономит на детях и летает на сэкономленные деньги по заграницам, так ещё и летает с разными спутницами! Первый Дубай — с некой Алиной. Второй Дубай — с Викторией. А на Мальдивы, на острова любви, он у нас полетел уже с Элеонорой! Вот где настоящее моральное разложение, Таранов! Дорогие отели, перелёты бизнес-классом, а дети на макаронах сидят!

— Но они не сидят на макаронах, — возразил я.

— А на чём они, по-твоему, сидят? — взвился шеф. — На рябчиках и ананасах? Ты вспомни, как живёт его семья! Ты у них дома был, вообще-то!

Мне осталось лишь отмахнуться и спросить:

— Куда теперь поедем?

— Я думаю к ипотечникам, — ответил шеф. — Судя по выписке из банка, Никита им кучу денег каждый месяц отваливает.

Мы погрузились в Чайку и поехали в «Центр ипотечного кредитования».

На ресепшене нас встретила миловидная девушка, но перед ней Олег Борисович даже не попытался расчехлить своё безграничное обаяние. Он подошёл к стойке с каменным лицом и произнёс:

— Добрый день! У нас срочное дело к вашему департаменту оценки кредитных рисков. Позовите кого-нибудь из начальства.

Девочка убежала, и буквально через минуту в холл тяжело выплыл внушительный, грузно ступающий седой мужчина. Это был классический, эталонный отставник из спецслужб. Он бросил на нас цепкий взгляд, молча кивнул в сторону коридора. Мы прошли в переговорную — глухую, лишённую окон комнату, пахнущую кофе. Шеф с сотрудником ипотечной конторы уселись друг напротив друга, я присел с краю стола.

Маньков начал классический дебют — с лёгким стуком положил на столешницу официальный адвокатский запрос. Ипотечник скользнул по гербовой бумаге опытным взглядом и скучающе обронил:

— Ага.

Ноль эмоций. Похоже, для этого человека любая бумага, не подкреплённая реальной силой, ничего не стоила. Но шеф, судя по всему, был готов к такому раскладу. Олег Борисович полез в папку и извлёк лист, на котором ядовито-зелёным фломастером был выведен кривоватый динозавр. Маньков аккуратно, с невероятной нежностью положил динозавра прямо поверх гербового запроса.

— Это что? — равнодушно спросил ипотечник.

— Это Годзилла, — ответил Маньков. — Младший сын Никиты Денисова нарисовал. Бумаги дома не было — папа экономит на семье, поэтому ребёнок творит на чём попало. Переверни-ка.

Ипотечник перевернул лист. На обратной стороне чернела копия справки о доходах Никиты.

— Посмотрите на цифры, — сказал шеф. — По этому документу гражданин Денисов получает сущие копейки, которых едва хватает на лапшу быстрого приготовления. Эту самую бумагу он официально принёс в суд, чтобы не платить родным детям алименты. А вы выдаёте этому нищему ипотеку на миллионы.

— Подождите, — сказал ипотечник и покинул переговорку.

Через пять минут он вернулся с ноутбуком, открыл его, постучал по клавишам и заявил:

— Денисов Никита Павлович платит без просрочек. Остальное — не моя проблема.

— До поры до времени платит, — возразил Маньков.

— Вас это волновать не должно! — ответил пожилой руководитель департамента оценки кредитных рисков, с щелчком захлопывая крышку ноутбука.

И тогда шеф решил сменить тактику.

— Послушайте, — доверительным тоном произнёс он. — Мы же оба взрослые люди. Мы оба понимаем, что этот тип всех за дураков держит. Я не верю, что вы выдали ипотеку без справки о реальных доходах Денисова, значит, вам он её предоставил. И мы оба знаем, что одна из справок — липовая. Либо та, что была предоставлена в суд при определении алиментов, либо та, что лежит в вашем досье.

Безопасник промолчал, но его взгляд стал на порядок тяжелее. Похоже, Маньков ударил куда надо.

— Если суд признает, что у него реально минималка, значит, вы одобрили кредит официальному бомжу на основании поддельной справки, — продолжил шеф. — А это, согласитесь, нехорошо. Выдача необеспеченного займа по подложным документам. Я ведь могу с этим динозавром пойти не к приставам, а напрямую к регулятору. В ЦБ. И в службу безопасности банка-партнёра, чьи деньги вы Никите отдали. Будет проверка. Запахнет жареным, у вас отзовут аккредитацию.

— Не отзовут, — спокойно ответил ипотечник. — Я уверен, что реальная справка у нас. Бомж не смог бы платить ежемесячно такие суммы.

— Но проверка будет! — стоял на своём Маньков. — Вам оно надо?

— Будет — разберёмся, — упрямо, но уже без прежней железобетонной уверенности сказал ипотечник.

— Но можно обойтись и без проверок, — Маньков обезоруживающе улыбнулся. — Я не создавать вам лишнего геморроя. Я лишь хочу поставить на место этого умника и заставить платить нормальные алименты. Сделайте мне копию анкеты с его реальной справкой. Я её официально через суд потом легализую. Просто сейчас я не хочу терять время. Мне нужно прижать этого жлоба к стенке, чтобы он в отказ не пошёл. В суде я докажу, что он скрывает доходы, его финансовое положение станет прозрачным, и ваш кредит останется кристально чистым. Вам — порядок в досье, детям — алименты. Идиллия.

Ипотечник долго, не мигая, смотрел на Манькова. Затем перевёл тяжёлый взгляд на жизнерадостного зелёного динозавра. После чего тяжело вздохнул, поднялся с кресла и сказал:

— Ждите.

Вернулся он ровно через пять минут. Молча бросил на стол прозрачный файл, внутри которого лежала копия справки о доходах с суммой, превышающей минималку раз в двадцать.

— Узнаю, что всплыло мимо суда… — ипотечник недоговорил, но намёк был понятен.

— Обижаете, — улыбнувшись, произнёс Маньков, проворно сметая со стола и файл, и бесценного динозавра.

Мы попрощались, быстро покинули душное здание центра и зашагали к раскалённой на солнце машине. Я шёл, анализируя выстроенную Олегом Борисовичем стратегию.

— Я правильно понимаю, — поинтересовался я, — что мы только что стали свидетелями должностного преступления, приправленного откровенным шантажом?

— Нет, Илюша! Ты неправ! — искренне возмутился шеф. — Это было исключительно взаимовыгодное сотрудничество! Прыгай в машину, нас ждёт один очень «бедный» миллионер.

Я достал смартфон, бросил взгляд на экран и прервал триумфальный полёт мысли моего начальника:

— До окончания рабочего времени осталось ровно семь минут, Олег Борисович. Мы физически не успеем доехать до Денисова.

Маньков притормозил, поморщился и сокрушённо вздохнул.

— Эх-х-х, обида обидная! — произнёс он. — На самом интересном месте! Ладно, так уж и быть, финалочку перенесём на завтра. Но всё равно садись, Таранов, подкину тебя до дома с шиком.

Перспектива вновь оказаться в раскалённом нутре чёрного крейсера вызвала во мне стойкое физиологическое отторжение.

— Благодарю, но я, пожалуй, вызову такси, — вежливо отказался я.