Император и трубочист. Том 4. Светлейший князь - Злотников Роман Валерьевич - Страница 4

Поляки же, то ли памятуя о разгроме тысяча восемьсот тридцать первого года, то ли прослышав о катастрофе армии Бема, на этот раз решили не трогать русских. Или как минимум не начинать с них первых… Плюс, вероятно, сыграло роль желание получить выход к морю, без которого возрождённой Ржечи Посполитой было бы весьма сложно. Так что первым делом они решили «освободить исконный польский город Гданьск». И этот р-р-революционный порыв закончился для поляков та-а-акими люлями от пруссаков, что Европа вздрогнула. Деверь Николая – король Пруссии Фридрих Вильгельм IV – прошёлся по Польше огнём и мечом: горели города, пылали деревни и сёла, а на деревьях вдоль дорог ветер раскачивал трупы повешенных косиньеров… Николай даже как «бывший царь Польский» выпустил прокламацию, в которой весьма неодобрительно высказался о происходящем и призвал к гуманизму. К чему Даниил отнёсся крайне отрицательно. Бывший майор также выбрал момент и слегка наехал на императора – мол, ты что, забыл, что сами поляки творили с русскими во время бунтов? Как они головой твоего брата в футбол играли… На что Николай только отмахнулся.

– Да плевать мне на этих предателей! Вообще плевать! Пусть пруссаки хоть их всех там на фонарях перевешают… Но они ж, сволочи такие, – славяне! А русский император по определению – защитник славян. Так что совсем не отреагировать я не мог… – Николай сделал паузу, а потом усмехнулся: – И потом, после моей декларации поток польской иммиграции в страну увеличился в три раза. А нам ещё Сибирь заселять.

Светлейший князь Николаев-Уэлсли после этих слов ошарашенно уставился на своего друга и государя, а потом сокрушённо покачал головой. Блин – и куда он лезет? Кого поучать вздумал?! Да Николай таких «советников» пучками на завтрак ест…

– Думаешь, они поедут в Сибирь? – спросил он спустя пару минут. Скорее просто чтобы как-то сгладить впечатление от его наивности, нежели действительно интересуясь.

– Ну, обеспеченные, то есть те, кто смог убежать с деньгами, конечно, не поедут. Но таковых там не больше десяти процентов. Пруссаки больно лютуют… А остальные – поедут, никуда не денутся. И пусть будут благодарны тому, что я распространил на них программу вспомоществования переселенцам. А то некоторые вообще без штанов прибыли… Но, как ты помнишь, в этой программе выбора места поселения не предусмотрено. Совсем. Куда государство скажет – туда и поедут. Так что путь им лежит в Сибирь и киргизские степи[6]. Пущай, если какие нестроения там случатся, первый удар озлобившихся кочевников на себя примут. А когда хоть немного там всё обустроят – тогда и начнём русских отправлять.

А потом император весьма искусно надавил на пруссаков, убедив их вернуть потерянное австрийцам. Памятуя рассказы бывшего майора, он совсем не желал быстрого усиления Пруссии. Да и отношения с Веной следовало восстановить. А то Франц Иосиф обиделся на то, что русские не только отказались помогать с венграми, но и вообще посмели вступить с ними в какие-то отношения… Однако австрияки после всего произошедшего были столь слабы, что окончательно умиротворить поляков им удалось только тем способом, которым в той, прошлой истории получилось умиротворить венгров. Так что итогом всех этих коллизий стало то, что в этом варианте истории также появилась «двуединая монархия». Только ей стала не Австро-Венгрия, поскольку Венгрия в конце концов сумела-таки заново завоевать себе независимость, а Австро-Полония! И Даниил испытывал большие опасения по поводу того, не окажется ли эта новая Австро-Полония куда большим геморроем для России, нежели Австро-Венгрия, с которой Российской империи пришлось воевать в Первую мировую. А если ещё вспомнить, что Гитлер был по рождению австрийцем, то и вовсе… И как все эти «запалы» сработают в смеси с извечным польским гонором и привычкой смотреть на русских как на варваров, а то и как на низшую расу – он даже не представлял.

Дождавшись, пока основная масса придворных и почётных гостей пройдёт через арку ворот, представлявших собой этакий уменьшенный и слегка упрощённый вариант Эйфелевой башни, два светлейших князя[7] неторопливо двинулись вперёд.

– Вот хоть убейте, Ваша Светлость, не понимаю я этих ваших новых веяний, – ворчливо пробухтел Паскевич, опасливо косясь на нависающие над головой массивные железные конструкции. – Дома и всякие иные строения должно из дерева делать, из камня, кирпича, а не из железа хладного… От него жутью веет.

Даниил сдержал улыбку и молча пожал плечами.

– Это ж на ваших заводах делалось? – продолжил генерал.

– Частью на наших, – согласно кивнул бывший майор. – Частью на заводе Берда, а частью на Александровском и Олонецких. Времени-то сколько было? В одиночку никому в такие сроки не потянуть…

– Это – да, – согласно кивнул генерал, выворачивая голову, дабы охватить взглядом возвышающуюся конструкцию. – Саженей семьдесят высота получилась?

– Ровно сто, – поправил Даниил. И вздохнул. Ну да, появление этой башни было результатом его длинного языка.

Всё началось с того, что бывший майор рассказал Николаю об… нет, не о всемирных выставках, а об Олимпийских играх. И император загорелся! Но потом остыл.

– Не время сейчас, – решительно рубанул он тогда рукой. – Лучше потом. После войны. Нам всё равно с англичанами и французами отношения восстанавливать придётся. Вот через игры и сделаем… – потом потёр рукой гладко выбритый подбородок и спросил: – А идея-то хорошая… Давай рассказывай, что ещё такого международного у вас там бывает? Ну чтобы все, кто что-либо значит, непременно участвовали.

Даниил тогда задумался. И первое, что ему пришло в голову, – это футбольные чемпионаты.

– Не пойдёт, – покачал головой император. – Это ж почти как те же Олимпийские игры! К тому же это у вас там футбол – спорт миллионов, а у нас тут скорее чемпионат по лапте устраивать надо… Ещё думай давай.

Голову пришлось ломать долго. Светлейший князь припомнил и всякие там «Большие семёрки» с «двадцатками», и Всемирный экономический форум в Давосе, и ООН с её сессиями, и даже фестиваль военных оркестров «Спасская башня». Императору нравилось всё. И при этом ничего почему-то не подходило. Пока Даниил не вспомнило об ЭКСПО. И вот за эту идею Николай ухватился обеими руками.

– Ваше Величество… – верноподданнически выдохнул Паскевич. Бывший майор вздрогнул и согнулся в поклоне. Пока он предавался воспоминаниям, император закончил с мадьярами и вернулся.

– Ваше Величество… – повторил князь за генералом. Николай небрежно дёрнул рукой, мол – пустое, и ласково обратился к Паскевичу.

– Ну как выставка, Иван Фёдорович?

– Впечатляет, – нейтрально отозвался старик. – В программке написано – двадцать две страны участвуют?

– Всё так, – удовлетворённо кивнул император. – Как писал мой друг, – он повёл подбородком в сторону Даниила, – все флаги в гости будут к нам. Вот они и есть…

Бывший майор слегка напрягся. Вот вроде бы уже больше сорока лет прошло с того момента, как он нагло спёр у Пушкина «Сказку о царе Салтане», а всё равно дёргается что-то внутри, когда об этом вспоминает.

– Ладно, Иван Фёдорович, вы идите, а мы с князем Николаевым-Уэлсли ещё чутка поболтаем.

– Так точно, Ваше Величество. – Паскевич поклонился и, бросив на Даниила ободряющий взгляд, мол, держись тут, степенно двинулся дальше по аллее, ведущей к «Хрустальному дворцу». Ну да – они тут постарались воплотить в жизнь всё, что бывшему майору удалось припомнить о первых всемирных выставках и о выставках вообще. И Эйфелеву башню, и «Хрустальный дворец», с которого эти выставки как раз начались[8], и «Мать всех изб»! Хотя последняя вроде как не относилась к всемирным, но точно была построена к какой-то из выставок… И все они сегодня встречали посетителей. Хотя размер этих сооружений был несколько меньше их прототипов. Например, Эйфелева башня, насколько помнил бывший майор, точно была высотой более трёхсот метров, а вот эта – Петербургская – всего чуть больше двухсот. Да и остальные размерения были куда скромнее. Но Эйфелева строилась в самом конце XIX века, когда технологии уже сделали огромный скачок вперёд, а вот эта Петербургская – сейчас, то есть в самой его серединке. И, если бы не полученный опыт строительства железнодорожных мостов, который в настоящий момент у России был самым объёмным в мире… просто вследствие того, что у Российской империи была самая развитая сеть общедоступных железных дорог, по своей протяжённости едва ли не превосходящая сети общедоступных железных дорог всех остальных стран, вместе взятых, – даже задумываться о чём-то подобном было бы бесполезно. Наверное, даже на родине прототипа этой башни, во Франции, подобный проект в настоящий момент просто не потянули бы. А вот Россия – смогла! Хоть и на уровне «труба пониже, и дым пожиже»… Ну а с Хрустальным дворцом было чутка полегче. Его прототип в той, другой истории англичане сумели построить всего через год. То есть все технологии, необходимые для его постройки, к настоящему моменту в мире уже существовали. Так что особенных трудностей он не составил. Тем более учитывая, что, несмотря на всё ещё сохраняющееся отставание общего уровня развития российской промышленности от английской, как раз самые передовые русские предприятия английский уровень скорее опережали. Опять же как раз вследствие столь интенсивного развития железных дорог. Потому как у самых передовых предприятий российской промышленности имелся весьма требовательный к уровню развития технологий и – что очень важно – вполне себе обеспеченный деньгами покупатель…