Вампирус Новус. Трансильвания - Пелевина Оксана - Страница 3

«Не понимаю, как отец терпит этого барона?! Он высокомерный, черствый и вообще глубоко неприятный тип! И что это он зачастил к нам? Каждый раз они с отцом закрываются в кабинете и что-то долго обсуждают наедине. Скорее бы они закончили все совместные дела и, быть может тогда, барон забыл бы дорогу к нашему дому».

Тем временем, не обращая внимания на недовольное сопение дочери, Петер повернул в сторону дома. Подувшись еще немного, Каталина нагнала его и молча пошла рядом. Спустя несколько томительных минут Петер предпринял попытку разговорить дочь, смягчив ее недовольство.

– Зря ты так категорична к Эриху. Он хороший человек. Если бы ты пообщалась с ним подольше, уверен, оценила бы его по достоинству.

Закатив глаза, Каталина выпалила сквозь зубы:

– Мне это ни к чему. Вот скажи, если он настолько хорош, как ты пытаешься его представить, почему он до сих пор не обзавелся супругой? Быть может, оттого, что ни одна женщина не способна вынести его высокомерную натуру?

– Не говори так. Я уверен, многие женщины были бы счастливы обратить на себя его внимание. И мне думается, что той девушке, что станет женой барона, в конечном счете очень повезет.

Каталина скривилась, забыв на секунду о том, что в эту минуту на нее могли быть устремлены взгляды прохожих.

– Только не говори, что ты пытаешься сосватать меня этому своему барону. Признайся, папа, не для того ли ты приглашаешь его к нам так часто?!

– Нет, конечно, нет, Каталина. Мне известно твое мнение относительно барона. Но если бы оно однажды изменилось, знай, я был бы весьма счастлив.

– Папа! Даже не думай об этом… И давай закроем эту тему. И вообще, если кроме как о бароне тебе говорить не о чем, давай лучше помолчим.

Продолжая обиженно морщить лоб, Каталина устремила взгляд вперед. На отца она больше не смотрела. И лишь изредка слышала, как, тяжело вздыхая, Петер шел рядом, отставая от нее на пару шагов.

В двери своего дома, располагавшегося в самом центре Дебрецена, отец и дочь вошли, сохраняя напряженное молчание. В холле мгновенно послышались торопливые шаги, и к хозяевам по лестнице сбежала горничная Тереза.

– Господин Эстерхази, барон Рифхогель уже давно ожидает вас в кабинете. Сегодня он, кажется, пришел раньше.

– Нет, это мы задержались в пути.

С этими словами Петер бросил на дочь мимолетный прищуренный взгляд.

– И заставили барона ждать. Надеюсь, своим опозданием мы не оскорбили гостя.

– Ничуть, – раздался вкрадчивый, в меру низкий мужской голос.

Никто из присутствующих в холле не услышал, как барон покинул кабинет. А оттого его внезапно прозвучавший рядом голос заставил хозяев резко обернуться.

– Здравствуй, Петер. Добрый день, Каталина, – накинув на плечи тяжелое серое пальто, в холле дома Эстерхази стоял высокий мужчина с пронзительно острым взглядом серых глаз. Его темные волосы слегка завивались, обрамляя суровое лицо. Сколько лет было барону Рифхогелю, Каталина точно не знала. Кажется, чуть за сорок. Выглядел мужчина достаточно молодо. Но бледная кожа, высокие скулы и тяжелый вечно нахмуренный взгляд не добавляли ему красоты.

– Эрих, как я рад тебя видеть! – шагнув навстречу другу, улыбнулся Петер.

После едва заметного толчка отца в бок, девушка, сквозь зубы поздоровалась.

– Добрый день, барон.

– Просто Эрих, – в очередной раз попросил гость. Но Каталина предпочла промолчать, вновь одарив барона негостеприимным взглядом.

– Извини, что заставил тебя ждать. Прошу, вернемся ко мне в кабинет, – произнес Петер.

– К сожалению, я больше не смогу задержаться. Дела. И к тому же… – Эрих повернул голову в сторону девушки, и она почувствовала, как от его острого взгляда по спине пробежали неприятные мурашки.

– … кажется, мое присутствие в вашем доме доставляет некоторые неудобства для юной мисс Эстерхази.

– Глупости, Эрих! Каталина всегда рада видеть тебя.

Чувствуя себя смущенным, Петер не знал, куда деть глаза. Ему было стыдно за поведение своей дочери. Заметив это, Каталина едва заметно скривила губы и направилась к лестнице, ведущей наверх.

– Я поднимусь в комнату, папа. Не стану мешать вашей беседе.

Не дожидаясь ответа отца, девушка зашагала наверх. На гостя она больше не смотрела, но спиной чувствовала на себе его холодный пронзительный взгляд.

Преодолев несколько ступеней, девушка дернула плечами, словно стараясь сбросить с себя чужой взгляд. Но это не помогло. Незваный гость все еще пристально смотрел ей в спину, и Каталина не могла игнорировать его интерес. Это был всего лишь взгляд.

Но девушка кожей ощущала его необъяснимую силу. В эту минуту ей казалось, будто по позвоночнику от шеи до самого копчика медленно скользнула незримая холодная ладонь. Стиснув зубы, Каталина напряглась, сжалась в крохотный беззащитный комок.

Она ненавидела это чувство незащищенности, но каждый раз при встрече с Эрихом попадала в эту ловушку. Каталина и сама не знала, отчего так невзлюбила барона. Внешне он был неплох, да и его поступки никогда не вызывали нареканий. Но в его присутствии Каталина всегда ощущала себя жертвой. От Эриха Рифхогеля будто веяло чем-то необъяснимо опасным. И это странное чувство страха, постоянно охватывающее ее, заставляло девушку все больше и больше негодовать от каждого визита барона.

Каталина замедлила шаг. Лестница родного дома, изученная ею с ранних лет, сейчас казалась дорогой, что не имела конца. Все мысли девушки, наполненные гневом и странным трепетом, были направлены на гостя, чей взгляд не давал ей покоя. А Эрих, как назло, все продолжал смотреть ей вслед. Он видел, как неуверенно дрогнули ее плечи. Заметил, как изменился ее шаг. Он точно знал, что она чувствует на себе его взгляд. Понимал, что это было для нее пыткой. Но ни на миг не отрывал глаз от хрупкой девичьей фигурки.

Каталине показалось, что ее путь наверх занял целую вечность. Но вот, наконец, она сумела преодолеть последнюю ступень.

Снизу тихо зазвучали мужские голоса, но Каталина не вслушивалась в этот разговор. Поднявшись на второй этаж, она распахнула дверь своей комнаты и вошла внутрь.

Здесь, вдали от чужих глаз, Каталина наконец сумела расслабиться. Подойдя к окну, она поправила шторы и бросила беглый взгляд на угол своей комнаты, где у стены стояло пианино. Именно здесь, занимаясь любимым делом, она проводила бо́льшую часть времени. Любовь к музыке передалась девушке от матери. Свои первые шаги в освоении нотной грамоты она делала под присмотром мадам Эстерхази. После внезапной кончины мамы Каталина долгое время не подходила к инструменту. Воспоминания о совместных уроках музыки рвали ее душу на части. Но со временем Каталина сумела побороть себя. И с удивлением заметила, что музыка стала помогать усмирять боль. С тех пор девушка могла часы напролет проводить за фортепиано, с помощью чудесных мелодий отрешаясь от окружающих ее проблем.

Расстроенная тем, что визит барона нарушил ее планы на день, девушка села за пианино. Закрыв глаза, она коснулась пальцами клавиш. Сегодня ей не нужны были ноты. Импровизируя, Каталина отдавалась музыке, что лилась из-под пальцев, и чувствовала, как ее душа освобождается от тягот сегодняшнего дня.

Когда кто-то осторожно постучал в дверь, Каталина подняла голову и с удивлением обнаружила, что солнце уже скрылось за горизонтом, и наступил вечер.

– Папа, это ты?

Дверь распахнулась, но на пороге стоял совсем не отец. Опасаясь потревожить сестру, в комнату аккуратно заглянула Талия Эстерхази.

– Нет, Катиш, это я. Ты не спустилась к ужину, – мягким голосом, совсем не похожим на уверенный, слегка вызывающий тон сестры, произнесла девушка. Талия была всего на три года младше Каталины. И, несмотря на общее сходство во внешности, больше напоминала отца, нежели мать, чьей копией была ее сестра. Заправив за ухо прядь каштановых волос, Талия прикрыла дверь и приблизилась к Каталине. – Все в порядке?

– Да, – закрыв фортепиано, кивнула Каталина. – Просто не хотела видеть лицо барона.