В огне чужого мира (СИ) - Шарапов Кирилл - Страница 7

— В руины, — вставая и пошатываясь, резко ответил Бельский. — Не желаю тут подыхать. Там есть то, что меня может спасти.

— Плохая идея, — покачала головой Марфа. — Не дойдешь даже до леса, свалишься по дороге. Без этой комнаты и моих зелий у тебя, в лучшем случае, останутся сутки.

— Не важно, — покачал головой Михаил. — Здесь я чуть медленней умру. Твои зелья лишь отсрочивают неизбежное.

— Что правда, то правда, — согласилась знахарка. — Погоди, сейчас одежду принесу, ну и зелья, которые тебе понадобятся, чтобы у порога не сдохнуть. А ты, ваше сиятельство, пока умойся, тут воды много, таз есть. Понимаю, что в баньку бы тебе, но не натоплена. Не думала я, что ты в побег уйдешь.

— Ничего, в баньку потом, дома схожу, — улыбнулся боярин. — Княгини меня веничками отходят от души, чтобы я им нервы не трепал. А пока и тазика с водой хватит.

Когда Марфа снова спустилась в подвал, таща его выстиранные вещи и две фляги, Михаил стоял голышом на дощатом полу, и обтирал себя мокрой мочалкой, смывая пот. Вытершись насухо, он облачился в уже привычную одежду.

— Вот, — протягивая ему небольшую флягу, граммов на триста, произнесла знахарка, — это то, чем я тебя поила, и что тебя временно на ноги поставило и источник твой подпитало. Извини, что мало, но я сюда весь запас очень редких травок извела. Так что по глотку, когда совсем туго станет. А вот это укрепляющее, немного сдерживает проклятие. Все, ваше сиятельство, больше я ничем вам помочь не могу.

Михаил кивнул и, проверив, на месте ли ловушки, размещенные на поясе, полез по ступеням наверх. Стоило выбраться, как его так качнуло, что он едва не загремел обратно в подпол. Но устоял. Кивнул Марфе, которая проводила его обеспокоенным взглядом, вышел наружу. Посмотрев на небо, он улыбнулся, лучше и придумать нельзя, черное солнце вставало над лесом, начинался новый день, а значит, пора идти в руины, искать золотого, без него он обречен. Хотя он бы лучше снова пообщался с серебряным.

До дома он дошел буквально за пару минут. Не сказать, что его самочувствие сильно улучшилось, слабость никуда не делась, но под небом ему было куда лучше, чем в темном подвале.

Михаил толкнул дверь, та оказалась не заперта, несмотря на то, что очень рано. Он окинул взглядом комнату. Крышка люка была опущена, а значит, Екатерина в мастерской, такова традиция, если она не там, люк всегда открыт. На кровати, свернувшись калачиком и обняв подушку, спала Ирина. Бельский с минуту смотрел на нее, потом тихонько снял с крюка свой ранец, взял со стола хлеб и копченое мясо, пустую флягу перекинул через плечо. На выходе он посмотрел на свой самострел и шпагу, доставшуюся ему от погибшего Василько, на чары сейчас надежда слабая, они понадобятся для золотого, поэтому он, прихватив оружие и колчан с болтами, тихонько выскользнул за дверь.

К воротам Михаил подошел полностью экипированный для похода в руины. Ловушки, поисковик, оружие, еда, флягу наполнил водой по дороге. Либо он справится, либо подохнет там, оскверненным он становиться не хотел. Если поймет, что все, вонзит себе нож в сердце, или прикажет Горынычу его спалить призрачным пламенем. Да, так, наверное, будет лучше. Сначала он хотел попросить помощи у Ирины, но почуял, что та не только не поможет, но и попытается его остановить, не пустить в руины, и оставил эту идею, сам справится.

— Открывай ворота, — приказал он незнакомому мужику из местных, который торчал рядом с новыми створками с самострелом наперевес.

Странно, за пару месяцев боярин успел запомнить всех жителей заставы в лицо, а вот этого мужика видел впервые.

— А ты кто такой, чтобы приказы раздавать? — набычился тот. — У меня распоряжение от воеводы Родима Несторовича, никого не пущать.

— Боярин Бельский я, — устало произнес Михаил. — Не заставляй меня сносить ворота, мне вредно напрягаться. Мне срочно нужно в руины, и некогда искать Желобова или Берга.

— Простите, ваше сиятельство, я не знал, как вы выглядите, но у меня приказ, ночью видели ксанса на опушке.

— Открывай, я одержимого в схватке убил, второго зверодух мой сжег, что мне до ксанса? Прикончу и дальше пойду.

— Михаил Иванович, ну нельзя же так, — раздался за спиной голос Желобова, — приказ у него. Но теперь, когда я тут, то можно. Открывай, Гернк.

Мужик кивнул и, отодвинув засов, толкнул створку.

— Вы куда, ваше сиятельство, собрались? — приблизившись так, чтобы никто не услышал, прошептал воевода. — Вы ж едва на ногах стоите, ветер поднимется, сдует.

— А если не пойду, умру, — так же тихо ответил Бельский, — или стану зараженным. И поверь мне, Родим, тебе сильно не понравится, если это случится.

— Но один-то зачем? Подождите минут пятнадцать, я боярина Змиева разбужу, он поможет, если вы Ирину Николаевну брать по какой-то причине не хотите.

Бельский задумался и уже хотел согласиться, когда увидел, как по улице к воротам несется княгиня Воронецкая, в сапогах и длинной ночной рубашке. Золотые волосы растрепаны, в голубых глазах сверкают молнии.

— Не успел, — вздохнул Бельский и, усевшись на лавку возле лестницы, ведущей на стену, приготовился к разносу. — Теперь точно объясняться придется.

— Может, оно и к лучшему? — с едва заметной улыбкой произнес Родим. — Негоже одному шляться, тем более в таком состоянии.

— Ты! — возмущенно выкрикнула Ирина, останавливаясь перед ним и гневно уставившись на Бельского. — Почему не разбудил?

— Зачем? — с улыбкой спросил Михаил. — Чтобы ты меня отговаривала? Не надо мне этого, все равно пойду. Кстати, доброе утро, милая, я очень рад тебя видеть. Но если тебе не хочется стать вдовой, тогда мне нужно поймать золотого, иначе все, кончусь через сутки.

— Жди, — потребовала она, видимо, что-то в голосе мужа изменило ее мнение, поскольку она ведь изначально не хотела его отпускать, — я быстро соберусь, вместе пойдем.

— Хорошо, — согласился Бельский.

Воронецкая резко развернулась, так, что длинный подол ночнушки крутанулся, продемонстрировав ему великолепный голый зад. В голову полезли всякие фривольные мысли, но сейчас было не до этого. Как себя скверна поведет, никто не знал, так что лучше не рисковать, да и силы были не те, на темперамент Ирины Николаевны его точно не хватит.

— Составить компанию, ваше сиятельство? — поинтересовался Родим.

Михаил подвинулся, уступая место.

— Что интересного за две седьмицы случилось?

— Да ничего особенного, Михаил Иванович, — вздохну Желобов. — Местные из Ксанса были с посольством, просили передать, что в большом долгу перед вами. Если бы не вы, то этот одержимый сначала бы их изничтожил, потом бы сюда явился, и, учитывая, что он с вами сделал, не уверен, что застава выстояла бы против него, да и не один он явился. Так что вы теперь герой.

— Наверняка, — согласился Бельский, вспомнив тяжелейший поединок с Асааром, откинувшись спиной на каменную стену и прикрыв глаза. — Силен был, поганец. Только если зверьми его, все вместе.

— Кстати, вы ведь, наверное, еще не знаете, Екатерина Федоровна опыты делала, зверодухов заражала и лечила. Так вот, обычные фиолетовые и алые ей очень подвержены, а на черных зверодухов не действует совсем, два дня наблюдали, никаких изменений.

— Знать бы раньше, — с грустью произнес Бельский, — выпустил бы на этого Асаара своего двойника, может быть, и не страдал бы сейчас от проклятия.

— Да уж, знать бы раньше, — тяжело вздохнув, согласился Родим.

— Какие еще новости? Откуда новичок взялся? — он мотнул головой в сторону стража, который стоял с самострелом около приоткрытых ворот.

— А это очень интересный мужик. Его к нам Гиретт привез, из беженцев он, его скверна не коснулась, в сарае его нашли, вот его к нам и сплавили. Екатерина Федоровна его обследовала, никакого заряжения. — Воевода покосился на мужика, до которого было метров десять, и, понизив голос до шепота, произнес, — жена ваша, княгиня Долгорукова, заразить его скверной пыталась, так, чтобы он не заметил, и не вышло ничего, отторгает его организм ее. Теперь они с Марфой вдвоем пытаются найти причину, почему скверна его не трогает, и защиту разработать, артефакт или зелье, все равно.