Вредина для нахала (СИ) - Велнес Алия - Страница 8

После лёгкого, по её мнению, перекуса, Настя предложила пройтись до галереи, так как хочет лично проверить правильность экспозиции, а заодно и согнать лишние калории.

Вернувшись из злополучного туалета, мы с Глебасиком сделали вид, что пришли из разных мест. Единогласно было решено расходиться по домам, и щедрый буратино оплатил счет.

Катя, ничего не подозревающая о том, что Глеб в курсе её грандиозных планов, решила утащить его в одно только богиням соцсетей известное направление. Приглашение распространялось только на парочку «Твикс», но мы с Настей совсем не возражали перспективе остаться вдвоем.

Моя новая знакомая — начинающий художник. Оказалось, что её преподаватель безмерно очарован юным дарованием и через знакомых договорился выставить целых четыре картины в новой экспозиции.

Настя уверена, что галереи в таких местах открываются только скучающими домохозяйками местных шишек и надеется продать всё, что будет выставлено.

Возможно, она права, но не сейчас…

Хозяина галереи я знаю лично. Только, из соображений этики, предпочитаю об этом не говорить. Юнусов Дамир Тахирович помогает нам лоббировать проект школы каюров и, по непонятным мне причинам, решил открыть картинную галерею в Пересвете.

Для маленького города с населением в тринадцать тысяч человек и правда немного странное решение, но не мне судить.

— Так ты значит у нас тонкая творческая натура? — хмыкаю я, и продолжаю перечисление, загибая пальцы: — Фигуристка-любитель, фея-крестная, нелицензионная «Википедия», роковуха и… не толстеющая жрица. Какие ещё таланты я пропустила?

— Крестиком вышиваю и носки вяжу, — после продолжительной паузы отвечает Настя. — Не отвлекай! И без того навигатор тормозит. Где у вас эта улица?

Недовольно вздохнув, девушка тычет экраном телефона мне в нос и ждет помощи. Зря. В картографии я бесполезна.

— Я топографический кретин и понятия не имею, где в этом городе любые улицы. Знаю только пару точек, которые мне нужны и всё, — развожу руками и делаю акцент на своем неместном происхождении. — Давай спросим?

— Так ты не местная что ли? Блин. Ну тогда давай, пока-пока. Я-то думала пожить у тебя, похомячить и всё такое…

Скептически оглядываю Насти. Не похоже, чтобы она испытывала сложности с арендой жилья.

— Я смотрю тебе лишь бы пожрать. Что, не взяли в женский стендап, и ты теперь бесплатно стажируешься у Петросяна? Так у него все шутки из кроссвордов. Не надейся, что выстрелит.

— Не понимаешь ты шуток, Алёнка. Я же любя. А вот поссорившись со мной, рискуешь остаться без портрета, — нагло улыбается эта зараза.

— Портрет? Я сначала на твои шедевры посмотрю… вдруг там такое, что лучше нам начать ссорится прямо сейчас.

— Художника каждый может обидеть, но не каждый сможет убежать, — печально вздыхает Настя. — Тем более такой хлипкий бухгалтер как ты.

— С чего ты взяла что я бухгалтер?

— Ну, ты сама сказала, что хилая и неспортивная. Шуток не понимаешь, смотришь на всех взглядом «лови кирпич». Тут либо бухгалтер, либо юрист… Однозначно что-то скучное, — деловым тоном выдает эта мелкая коза, и молниеносно приземляется попой на лёд.

Мне стыдно, но остановить свой хохот я не могу. Даже если его слышно всем в округе. Настя и сама похрюкивает, не пытаясь подняться на ноги.

— Интересно, что «Википедия» говорит по поводу кармы? И, напомни, почему я всё ещё иду с тобой? — задаю риторический вопрос, пока возвращаю чью-то тушку в вертикальное положение.

— Я весёлая, Алён. Тебе интересно посмотреть на шикарные картины, прикоснуться к прекрасному. А ещё, тебя кинула лучшая подруга, поэтому тебе очень надо скоротать время со мной, чтобы не пускать грустные сопли на подоконнике, — многозначительно изрекает она.

Господи, пошли мне терпения. В следующий раз оставлю её в сугробе…

— Пойдем уже. И ещё, ради Бога, помолчи пять минут, — рявкаю я.

— Во-первых, мы пришли. А во-вторых, пока вы с Глебом отсиживались в туалете твоя мегера сказала, что ты экономист. Предвосхищая твой вопрос: я видела, как он пошёл туда раньше, чем вы, а вышел после тебя. Элементарно, Ватсон.

Мда… девчонка действительно шпионит покруче ангела Чарли и очень наблюдательная.

— Кстати, скажи ей при встрече что нос сделан плохо, и филеры скоро улетят в брыли. Ай, ты же не скажешь! Подруги, как никак… — Настя недоверчиво смотрит на меня и продолжает: — Я сама ей скажу. Сиськи то у неё хоть свои?

Не сдержавшись, я начинаю хохотать:

— С утра были свои. У вас прям любовь случилась.

— Причём взаимная и искренняя, заметь. Просто я не выношу таких людей, как твоя Катя. Она хочет поиметь брата, а в итоге, он поимеет её, — поймав мой веселый взгляд, хихикая добавляет Настя: — Не переживай ты так. Взрослые детки без нас разберутся.

Конечно разберутся. Там такая палка, что мимо Катьки точно не пройдет.

Может, он себе в штаны подкладывает носок и портит своими размерами Российскую статистику? Так! Всё, забыли!

Открываем разум для искусства.

В попытке избавиться от непрошенных воспоминаний, я мотаю головой. Хорошо, что мы вошли в галерею и художница не видит моих красных щёк.

— Я тоже так считаю: взрослые ребята. Давай, показывай свои шедевры, — распоряжаюсь шутливо.

— Целых четыре штуки, между прочим, — с гордостью объявляет Настя.

— Помню. Склерозом и деменцией ещё не страдаю. Тьфу-тьфу.

У девушки загораются глаза и, с лисьей улыбкой, она предлагает угадать. В галерее где-то сорок картин и десять скульптур, такое себе удовольствие. Но из любопытства соглашаюсь на авантюру и хочу найти именно её работы.

Неспеша обхожу залы и внимательно рассматриваю каждую картину. Настя молчаливо держится на небольшом расстоянии, но очень пристально следит за моей реакцией.

Создается ощущение, что единой композиции нет, но где я, а где искусство. Столько разных тем намешано — тут и природа, и портреты и непонятные мне пятна краски, размазанные по бумаге.

Понимаю, что за десять минут критиком-искусствоведом не стать и оцениваю по внутренним ориентирам — нравится или нет, не забывая об основной цели этой авантюры.

Внимание привлекают две картины, написанные или нарисованные (чёрт его знает, как правильно) в одном стиле.

На первой — изображено побережье. Картина больше напоминает фотографию, настолько натурально прорисованы волны, песок, мужские и женские сандалии и идущие от них следы влюбленной пары. Однако самой пары не видно, только лишь брошенная шляпка и красный цветок, еще немного поодаль изображен собачий поводок и желтый теннисный мячик.

Как продолжение этой истории, во всяком случае мне так показалось, рядом висит другая картина. На ней только девушка в лёгком цветастом платье и белая хаски. Они где-то в лесу, около дерева. Девушка сидит, наклонившись к псу и обнимает его, запуская руки в пушистый подшёрсток. В траве виднеется тот самый мячик, желтого цвета.

Сомнений нет.

Я почему-то уверенна, что обе картины написала именно Настя. Чувствую так.

Своё мнение и размышления, конечно же, произношу вслух, и Настя порывисто обнимает меня со спины.

— Теперь не отвертишься от портрета. Это мои, — непривычно тихим голосом говорит девушка.

— Спасибо, с удовольствием. Если прославишься, то продам на аукционе E-bay.

Блин, девчонка реально талантливая и так тонко передает то, что видит. Дух захватывает. Можно понять её преподавателя, потому что, если сравнивать эти картины и те, где кого-то просто вырвало гуашью на полотно — это небо и земля.

— Стоп, а где ещё две другие? Надеюсь, не тот понос на картине или этот провальный косплей на Дали? С глазом, торчащим из кучи навоза… — осторожно интересуюсь я.

Настя не выдерживает и начинает громко хохотать. Чудом не сносит шедевральный понос с мольберта, и вытирая слезы, пытается успокоится.

— В конце второго зала две мои вазы, расписанные вручную. Эко-роспись. Они, вообще-то, тоже являются частью экспозиции, — с гордостью заявляет девушка.