Дед в режиме демона. Том 7 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 15

— Надо встать. Надо… — упорно прошептал я и упёрся ладонями в пол.

Приподняв голову, увидел размытую тень, появившуюся между клыками головы. Монстр…

Ухудшившееся зрение не позволяло рассмотреть его. Он плавно двинулся в мою сторону с чмокающим звуком, будто огромный слизень метра два высотой. Во время его приближения нарастал трупный запах, забиваясь мне в глотку.

Опыт ведьмака подсказывал, что этот монстр — падальщик под названием склиз. Он напоминал слизняка, способного переварить даже гвозди. Видимо, он-то и лакомился трупом блондина.

— Х-р-р… — хрустнуло что-то под тучным телом склиза, появившегося в «черепной полости» в нескольких метрах от меня.

Глазные щупальца подрагивали на башке, а тактильные мягко касались травы. Студенистое тело оказалось почти прозрачным, позволяя насладиться видом внутренних органов. Был среди них и желудок, где сейчас виднелись наполовину переваренные человеческие останки. На меня пустыми глазницами злорадно смотрел череп с остатками светлых волос.

А жизнь умеет шутить.

Склиз распахнул рот, продемонстрировав две роговые пластины и вывалив длинный язык, украшенный тысячами мелких острых хитиновых зубов, покрытых ядом.

Вонь стала насыщеннее, едва не выжигала слизистую.

Чудовищный язык потянулся ко мне, а я даже не мог вытащить кинжал. Руки дрожали, отказываясь служить мне.

Светлячки взлетели к потолку, глядя оттуда на монстра, нависшего надо мной как студенистый утёс. Слизь капала изо рта, способного заглотить телёнка. Язык двигался ко мне, извиваясь, как змея и смердя словно тысяча человеческих кишок, разлагающихся под палящим солнцем.

Казалось, даже сам сумрак задрожал, не в силах выдержать эту вонь.

Смрад прижимал к траве тяжёлым одеялом, пытаясь заставить моё сознание покинуть тело, предательски отказавшееся служить мне.

Неужели всё? Смерть? Такая нелепая и страшная во чреве чудовища, где покоились останки блондина?

Всё внутри меня восстало против такого мерзкого конца. Пальцы слегка задрожали и потянулись к «Вампиру», прячущемуся под одеждой. Тёплый клинок прижимался к животу, на котором я лежал, и словно молил пустить его в дело. Но пальцы вдруг снова отказались служить мне.

Тогда я мысленно приказал «Вампиру» появиться в моей руке. Тот возник в потной, холодной ладони. Но у меня даже не хватило сил сжать его.

Впрочем, язык склиза замер, будто почувствовал какую-то угрозу. Глазные щупальца на башке дёрнулись, а тактильные принялись исследовать землю рядом с моей ладонью, под которой скрывалась рукоять «Вампира».

Вспыхнула страстная надежда на то, что монстр испугается клинка. Как-то почувствует, что он его способен убить. Ведь ежели кинжал воткнётся в склиза, когда тот начнёт поглощать мою руку, то он сдохнет. «Вампир» высушит его до состояния изюма с начинкой из человеческих костей.

К сожалению, монстр был слишком туп, чтобы осознать это.

Он снова издал приглушённое бульканье и продолжил тянуть ко мне язык, унизанный ядовитыми зубами, способными отправить меня в Ад, где мою душу уже заждались.

Однако я не собирался так просто сдаваться — принялся шустро соображать, какие козыри у меня остались. Попутно замутнённым взглядом лихорадочно наблюдал за языком твари. А та выгнутой коромыслом спиной едва не касалась потолка каменной глотки, где она и замерла, не рискнув вползать в черепную коробку.

Души! Я же могу чувствовать души! Может, это поможет мне?

Я весь превратился в одно сплошное желание ощутить душу монстра. Последние эмоциональные и физические силы пошли на это славное дело. И кое-что мне удалось…

Появилось какое-то робкое, слабое ощущение абсолютного голода и такой же сильной опаски сдохнуть — два базовых инстинкта. Только они умещались в душе склиза.

А тот уже тронул кончиком языка мою левую щеку, пока правая прижималась к полу. Острейшие зубы вспороли кожу с необычайной легкостью, будто она была пленкой на молоке. Но кровь не потекла. Её остановила слизь, сочащаяся с языка монстра. Однако появилось онемение, вызванное ядом твари.

Разорви меня дракон! Сколько же во мне сейчас разного яда! Наверное, нынче я опаснее рыбы фугу! Рыба фугу… опасность… а что если…

Я с колотящимся от возбуждения сердцем принялся думать, что моё тело пропитано смертельно опасным для склиза ядом. И параллельно сконцентрировался на душе монстра.

Вдруг сработает некая связь? Что, если и монстр что-то почувствует? Посчитает меня опасным для своего пищевого тракта?

Но тот и не думал ничего ощущать. Он вернул язык в рот, пробуя на вкус клочки моей кожи, оставшейся на нем, а затем издал довольное бульканье, колыхнув всем телом. Видимо, признал меня не просто съедобным, а восхитительным десертом из ресторана со всеми звёздами «Мишлен».

Монстр подполз ближе и выпустил из тактильных щупалец когти-крючья. Они вонзились в мои плечи, вызвав судорогу боли, промчавшуюся по организму. Аж стон сорвался с губ.

Чудовище снова забулькало, распахнуло рот и потащило меня внутрь. Там голодно сокращались мышцы, опоясывающие круглую глотку. А воняло так, что меня покинули последние силы.

Ослабевшие пальцы выпустили кинжал. Тот остался лежать на траве, пульсируя горящим красным светом рубином в навершии.

Но ежели организм Игнатия Николаевича уже сдался, хотя я сильно укрепил его, то мой дух опытного ведьмака продолжал бороться.

Я со всё большей силой всеми способами представлял себя опасным ядовитым чудовищем: и мысленно, и визуально.

Надеюсь, мои усилия как-то отразятся на моей душе, а уже её почувствует склиз по тому каналу, который соединял нас, благодаря тому, что я концентрировался на его душе.

Да, звучит запутанно. Но вдруг сработает?

К сожалению, пока ни хрена ничего не работало!

Моя голова уже оказалась в пасти монстра, где лицо сразу покрылось липкой слизью, забивающейся в ноздри.

Однако в следующий миг склиз что-то лихорадочно булькнул и вырвал из моего тела когти-крюки. Следом монстр буквально выплюнул мою голову и испуганно попятился, отползая в проход и угрожающе стуча ротовыми роговыми пластинами.

— Вали, вали… — еле слышно прошептал я, пытаясь унять ликующе заколотившееся сердце.

Всё-таки сработало! Чудовище посчитало меня настолько ядовитым гадом, что в страхе уползло прочь!

Склиз напоследок сердито дёрнул глазными щупальцами и выбрался наружу из Разбитой головы. Лишь на траве осталась блестеть его слизь да вонь пронизывала тёплый, влажный воздух.

— И снова победа… но что она мне даёт? — пробормотал я то ли вслух, то ли мысленно.

Ощущение реальности начало размываться, смешиваясь с галлюцинациями, вызванными ядом комара. Показалось, что снаружи громыхнул гром и забарабанил дождь, а видимый из моего положения кусок джунглей вдруг исчез, сменившись кладбищем, где красовались свежие холмики земли.

Брежу… брежу… И как в таком состоянии найти выход из Лабиринта? Но когда я начал бредить? Может, и не было никакого склиза? Или Ириса? Никакого города из храмов? Вдруг яд проник в моё тело, ещё когда я пробирался по джунглям, коснувшись ядовитого плюща? Или ещё раньше?

Внезапно появился предательский шепоток, ставший вкрадчиво советовать закрыть глаза и отдохнуть, дать организму побороть яд, а потом в добром здравии отыскать блуждающий проход, ведущий прочь из Лабиринта.

— А что, хорошая идея, — пробормотал я, глядя на стену дождя, которая снаружи размывала свежие могилы. — Только как долго я просплю? Час? Два? А я ведь уже… больше часа в Лабиринте. Меньше чем через шестьдесят минут он начнёт сводить меня с ума. Или уже сводит?

Вопрос остался висеть в каменной черепной коробке, пропитавшейся запахом озона и раскисшей земли. Трава под моей ладонью никуда не делась, но вот рука… она напиталась силой.

— Хм, — хмыкнул я и сумел встать.

Ничего нигде не болело, а вместо изорванного камуфляжного костюма появился погребальный саван до пят.