Комбриг (СИ) - Башибузук Александр - Страница 22

— Ой, что такое? — Алексей поддержал за руку согнувшегося британца. — Перепил, голубчик? Осторожней надо. Эй, кто там, помогите дурачку…

А потом громко и ясно прошептал на английском языке бритту на ухо.

— Ты меня бойся, тупой баран. Следующий раз я просто вспорю тебя пузо и набью его свиным дерьмом. А вашу грязную помойку здесь вырежу под корень. Пошел нахер. Поднимешь шум, пристрелю на месте. Ты меня понял?

Глава 10

На приеме обошлось без особого скандала, в основном, благодаря Машке, после недолгой беседы с которой консул быстро сник и поутих. Но остались все основания полагать, что основные разборки произойдут уже после того, как бритты накляузничают в Москву.

Товарищ Чубарева так и сказала:

— А они наябедничают очень качественно, уж поверь. И драть тебя за сей афронт будут долго и основательно, солнце мое. И моей защиты точно не хватит. Единственное, что тебя может спасти — это быстрая и качественная победа. Чем больше завоюешь этого сраного Китая к тому времени, как в Москве взбесятся, тем меньше седалище болеть будет. Но не факт. Далеко не факт. Я все понимаю, но ты ведь же не психованная институтка? Трудно было сдержаться, олух ты царя небесного?

— Трудно… — буркнул Лекса, сразу забыл бритта, а наутро благополучно отправился на войну.

А там, почти сразу, создались основательные и весомые предпосылки к тому, чтобы конфликт на приеме остался без последствий. Или почти без последствий.

Оперативная ситуация к моменту начала наступления складывалась достаточно тяжелая. силы милитаристов превышали армию Гоминьдана, как минимум в полтора два раза.

Провинция Шаньдун и центральный район Пекин с Тяньцзинем контролировались фэнтяньской кликой, Чжан Цзолиня и Чжан Цзунчана. Центральный Китай, восточная часть Шэньси и Хунань контролировались уже чжилийцами во главе с генералом У Пэйфу. А провинция Цзянсу с Шанхаем, контролировались маршалом Сунь Чуаньфаном, решившим порвать с милитаристами, но игравшем свою игру.

Однако, уже к концу мая силы Гоминьдана захватили Хунань, а к концу июня вся провинция была очищена от войск У Пейфу, а силы народной армии стремительно рвались к экономическому центру Китая Уханю.

Секрет столь блестящего успеха оказался довольно прост — отличное знание оперативной обстановки и местности командирами тактических маршевых групп. Не зря Алексей во время подготовки уделял этому моменту самое главное внимание. Авиаразведка, хорошая выучка и оснащение передовых подразделений, тоже сыграли свое дело. На нескольких участках фронта удалось создать подавляющее преимущество, а после его прорыва отдельные батальоны и бригады совершали стремительные фланговые рейды в глубь территории противника. Оказавшиеся не готовыми к маневренной войне милитаристы сразу ударились в паническое отступление и сдавались в плен целыми подразделениями. Только в первые две недели наступления войска Гоминьдана взяли в плен больше пяти тысяч солдат противника и захватили около ста орудий и пулеметов с громадным количеством боеприпасов.

Без головотяпства и идиотизма тоже не обошлось, подразделения все равно плутали и терялись, случаи дружественного огня происходили почти каждый день, к тому же, на фоне дикой жары и антисанитарии участились случаи инфекционных заболеваний. Но, все равно, поход развивался так успешно и стремительно, что Алексей со своим штабом даже не всегда успевал за передовыми порядками.

Свою ставку он организовал на бронепоезде с гордым названием «Чунг Чанг1». Благо железнодорожные пути шли как раз в направлении развития наступления. Бронепоездом состав можно было назвать только номинально, но, все равно, оказалось достаточно мобильно и удобно. И безопасно, что немаловажно.

В Москве на успех отреагировали неожиданно бурно, причем еще задолго до завершения операции. На корпус военных советников просыпался целый дождь наград и поощрений. Гуле, в том числе, дали звание ротного и орден, правда, автоматом продлили командировку еще на полтора месяца. А вот Алексей не получил ничего. Вообще ничего. Его даже не упомянули в поздравительном письме от ЦИК. Впрочем, Лекса только облегченно вздохнул, прекрасно понимая, что после случая с британским консулом его даже могли к кобыльим пиписькам разжаловать. Или еще чего похуже. Как говорится, отсутствие наказания уже есть поощрение.

В общем, ход компании развивался по плану. Лекса даже позволил себя откатиться с переднего края в тыл на один перегон, чтобы встретить «дорогого» друга со свитой. Армия уже подходила к Учану, а Чан прибыл на фронт, чтобы въехать в город на белой лошади, как положено освободителю.

Лекса вздохнул, незлобно ругнулся и машинально огляделся.

«Чунгачанга», как ласково прозвал свой бронепоезд Алексей, со стороны выглядел жутковато и странновато, но для местного театра военных действий являлся сущим «вундерваффе». Четыре орудия в башнях, одно стопятимиллиметровое, три трехдюймовки и десять пулеметов делали его грозной силой, особенно учитывая, что противник, в большинстве своем неграмотные крестьяне, относился к любой машинерии со священной опаской. Но главным достоинством «Чунгачанги» являлось наличие штабного броневагона российской дореволюционной постройки с маленькими, но комфортабельными купе, в одном из которых великий полководец Лан и устроил себе лежку.

Еще раз вздохнув, Алексей глянул на наручные часы, прикинул сколько осталось времени до станции и покосился на откидной столик, где лежал перевязанный бечевкой большой пакет с письмами от родных для военспецов.

Письма от «уголовничков» тоже пришли, но Лешка их пока не открывал, надеясь, что в скором времени встретится с женой и уже тогда они вместе узнают все новости. Гулю он не видел около месяца, она занималась организацией военно-полевых госпиталей и моталась, как оглашенная по всему фронту.

— Вот же егоза… — вслух ворчливо посетовал он. — Сидела бы дома, как положено примерной жонке, ан нет носит ее куда кобылы не ходят. Вона, ротного уже получила и даже первый орденок, глядишь и обгонит меня…

И машинально улыбнулся, понимая, что став примерной домохозяйкой, Гуля сразу перестанет быть той Гулей, которую он так самозабвенно любил.

Неожиданно бронепоезд дернулся и начал замедляться, а через минуту в проеме открытой двери купе появился старший машинистов, русский немец эмигрант Яков Гурк и степенно доложился на правильном русском языке.

— Герр генерал, впереди на станции стрельба. Я приказал останавливаться.

— Стрельба? — озадачился Алексей. — Какой кобылы?

Станция Тунсянмэнь уже находилась в тылу и никакой стрельбы там по определению не должно было происходить.

— Да хрен его знает?.. — Яков почесал левой рукой лысину, а правой, одновременно, бороду. — Сами знаете, господин генерал, у этих сраных дикарей, все что угодно может случится.

И витиевато выругался на хохдойче. Яков, как истинный немец, искренне ненавидел все проявления неорганизованности, хотя сам был еще тем разгильдяем.

— Идем, посмотрим, — Лешка сдернул с крючка бинокль и свой «Томпсон».

И дабы не спотыкаться в тесноте броневагонов, сразу вылез наверх по лесенке и побежал по крышам к передней платформе.

Стрельбы уже не было слышно, но рассмотреть из-за жаркого марева над железнодорожными путями и степью ничего не получилось.

— Что-то случилось, господин генерал? — на платформу вскарабкался адъютант Чан Кайши.

— Пока ничего, — буркнул Лекса и отдал команду Якову. — Самый малый вперед. Пулеметчики, артиллеристы, внимание…

Провоз выбросил чадный клуб дыма, бронепоезд негромко постукивая колесными парами медленно двинулся вперед.

По своему опыту Алексей уже знал, что в Китае может случится все угодно, но особой опасности не ждал. Даже если станция каким-то загадочным образом перешла в руки милитаристов, бронепоезду они ничего на расстоянии сделать не могли, а от мин защищала груженая рельсами и шпалами передняя платформа.