Смертельная жара (ЛП) - Бриггз Патриция - Страница 16

— Ты планируешь выслеживать плохих парней? — спросил Чарльз.

— Когда вырасту, — подтвердила Маки.

Он кивнул.

— Хорошо, я останусь дома. Но только если ты согласишься подождать, пока не станешь хотя бы возраста своего брата, — он кивнул в сторону Макса, — прежде чем станешь искать неприятности. Иначе твой Анали Хостин последует за тобой, чтобы защитить. Злые существа боятся его даже больше, чем меня.

Маки обошла Макса и взяла Хостина за руку.

— Ладно. Я все равно не хочу сегодня охотиться на плохих тварей.

— Пойдем собираться, — сказал ей Хостин. — Ты, я и Майкл, да?

— Да, — ответила она. — Макс тоже пойдет.

Это был не вопрос.

— Макс тоже пойдет, — согласился Хостин, не отрывая взгляда от внучки. — И твои родители тоже.

— Значит, Макс должен пойти с нами собирать вещи, — добавила она более уверенно.

— Я могу сам собрать вещи, малышка, — указал ей Макс.

— Я тоже, — сказала она ему, входя в дом вслед за Хостином и Майклом. — Я просто помогу Майклу.

— Мне не нужна помощь, — услышала Анна жалобу Майкла.

Макс глубоко вздохнул и зашел за ними в дом.

— Интересно, что заставило ее сказать «чинди», прежде чем ее мать разозлилась, — задумчиво произнес Чарльз.

Анна ехала с Чарльзом и Максом в грузовике. Чарльз сидел посередине, хотя ему было неудобно из-за длинных ног. Но это лучше, думала она, чем заставлять бедного Макса втискиваться между почти незнакомыми людьми. Чарльз, конечно, мог бы сесть за руль, но лишь покачал головой, когда она предложила это. Судя по всему, из-за изменения Челси он был уставшим. Но он не стал бы говорить об этом в присутствии Макса.

Хостин посадил двух младших детей, бледных Кейджа и Челси в «БМВ». Анна последовала за ними по улицам Скоттсдейла.

— Мама выглядела нормально, — сказал Макс, не глядя на Чарльза.

— Все зависит от человека, — пояснила Анна. — Но я подозреваю, что пройдет где-то пара часов прежде, чем она уснет мертвым сном на долгое время. Она проснется ненадолго, но будет спать остаток дня в течение двух или трех дней. Потом она должна прийти в себя.

Чарльз одобрительно хмыкнул, и этот недружелюбный звук заставил Макса замолчать. Вместо того чтобы усугубить неловкость, Анна предпочла промолчать, и они молча доехали до ранчо.

Мэгги ждала их у двери вместе с миниатюрной женщиной, которая выглядела примерно ровесницей Анны. У нее были черты лица и цвет кожи навахо, но медово-светлые волосы. Мэгги последовала за Хостином и Кейджем в дом, но другая женщина осталась снаружи.

— Эрнестина, — сказал Макс с облегчением и искренней нежностью. Он подбежал к ней и обнял.

— Как ты? — спросила она, обнимая его в ответ.

— Хорошо, — ответил он. — Здесь есть еда?

— Разве когда-то было по-другому? — спросила она. — Проходи на кухню и угощайся.

Когда он ушел, женщина поздоровалась с Анной и Чарльзом.

— Как дела? Вы, должно быть, супруги Корник. Чарльз, я сомневаюсь, что ты меня помнишь, но я встречалась с тобой, когда была примерно в возрасте Маки. Я Эрнестина, внучатая племянница Мэгги. Обычно я здесь с шести до четырех каждый день, но сегодня пробуду до конца завтрашнего дня. Меня вызвали в качестве подкрепления. — Она улыбнулась и развела руки в стороны, демонстрируя свои сто фунтов. Затем шагнула на две ступеньки выше, наклонилась вперед и поцеловала Чарльза в щеку.

— Челси — моя подруга, — сказала она, отстраняясь. Ее щеки слегка покраснели, но она говорила с достоинством. — Хостин позволил бы ей умереть, так что я знаю, кого благодарить.

Чарльз ничего не ответил, и Анна улыбнулась.

— Всегда рады помочь.

Они вернулись в свою комнату. Чарльз вздохнул с облегчением, как только за ними закрылась дверь.

— Тяжелый день в офисе, милый? — спросила Анна.

— Могло быть и хуже, — сказал он. — Никто не погиб. День, когда никто не погиб — хороший день. Мне нужно позвонить отцу и сообщить ему, что случилось.

Когда Анна вернулась из ванной, где смыла с себя кровь, которую раньше и не заметила, он уже убрал телефон.

— Это был короткий звонок, — заметила она.

— Он не ответил, — сказал Чарльз. — Поэтому я оставил ему сообщение, чтобы он перезвонил. Если ты закончила, я пойду в душ.

На нем было больше крови, чем на ней. Не на одежде, потому что он переоделся в доме Кейджа. Но под воротником на коже виднелись пятна.

— Это было бы хорошо, — произнесла она, и он улыбнулся.

Чарльз вернулся через пятнадцать минут, свежевыбритый, с влажными волосами. У него было не так много волос на лице, но достаточно, чтобы бриться каждый день. Его глаза выглядели уставшими, но уже не такими мрачными.

— Интересно, — пробормотал он, — поблизости ли Джозеф.

Они нашли Эрнестину на кухне.

— Обычно в это время он уже просыпается, — сказала она, взглянув на часы. — Он по-прежнему в той же комнате что и в прошлый раз, когда ты был здесь. Ты помнишь, как туда пройти? — Она покачала головой. — Не знаю, что будет с этой семьей, когда он умрет. Он — связующее звено, которое держит всех вместе. Кейдж и Хостин всегда ходили вокруг друг друга, как пара петухов, но с тех пор как Кейдж и Челси поженились, перья летают гораздо чаще.

Чарльз рядом с Анной замер.

— Умрет? — неуверенно спросила Анна. — Он болен?

— Он умирает, — удивленно и немного испуганно сказала Эрнестина. — Я думала, вы знаете. Я думала, вы поэтому приехали. Мне очень жаль. Около пяти лет назад у него диагностировали рак легких. Какое-то время он боролся с ним с помощью химиотерапии, но несколько месяцев назад болезнь вернулась с новой силой.

Чарльз ничего не ответил, просто развернулся и вышел через кухонную дверь.

В доме пахло волком и шалфеем, но по мере их продвижения запахи становились более резкими. Дезинфицирующие средства. Лекарства. И под всем этим запах болезни и смерти. Выражение лица Чарльза не изменилось, но он крепче сжал ладонь Анны.

Затем легонько постучал в дверь.

— Входите, входите, — произнес дрожащий голос.

Эта комната была больше, чем та, которую делили Анна с Чарльзом, как полноценная квартира в доме. Первая комната была гостиной, оформленной в элегантном современном азиатском стиле: простая мебель из стекла, стали и темного дерева. Здесь, как и во всем доме, пол из темного дерева, но вместо ковриков и персидских ковров на полу лежал огромный шерстяной ковер ручной работы с традиционным узором навахо.

Стены выкрашены в серо-стальной цвет, который очень хорошо сочетался с оттенком ковра. На стене напротив двери висела большая черно-белая фотография в рамке, на которой был изображен молодой человек верхом на взмыленном коне.

Лошадь была темно-серой в яблоках и запечатлена в прыжке. Копыта немного стерты, и ни одна лошадь в конюшне Чарльза никогда не была такой неухоженной. Но хотя этот конь выглядел потрепанным, ему шел этот вид, и он выглядел красивым. Это не избалованный питомец, а что-то дикое. В тысячефунтовом животном, зависшем в воздухе, были радость, сила и грация.

На его спине сидел молодой человек в заляпанной потом ковбойской шляпе, с развевающимися на ветру черными косами длиной в фут. Его обутые в сапоги ноги были чуть впереди подпруги. Одна рука поднята вверх, а другая сжимала толстую веревку, которая соединяла его руку с мундштуком на морде лошади. Шляпа закрывала его глаза, но ухмылка была свирепой и такой же дикой, как и лошадь, на которой он ехал.

В правом нижнем углу фотографии кто-то написал: «24 июля 1949 года». Очевидно, что всадник не был Кейджем, но сходство бросалось в глаза.

Пока Анна замерла на месте, рассматривая фотографию, Чарльз отошел вперед. Она пробежала через остальную часть комнаты и догнала его, когда он выходил в следующую дверь.

Спальня была оформлена в том же спокойном стиле, что и гостиная, но весь этот покой не вязался с больничной койкой, стоявшей посреди комнаты. Различные медицинские приборы, стоявшие вокруг кровати, хрипели, пищали и мигали, выполняя свою работу.