Супруга Солнца - Леру Гастон - Страница 1

© Перевод. Е. Морозова, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Корабль вошел в гавань Кальяо и еще не успел бросить якорь, как его уже атаковала орда крикливых, назойливых лодочников. В одну минуту палубы, каюты, салоны заполнились шустрыми людьми, напоминающими наших торговых агентов, которые, казалось, намеревались похватать и вынести вон всех пассажиров. Дядюшка Франсуа-Гаспар Озу (член Академии, Отделение надписей и изящной словесности), сидя на чемоданах, куда он спрятал все свои документы и вещи, необходимые для работы, отчаянно оборонялся от налетевшей на него тучи перевозчиков.

Напрасно ему твердили, что пакетбот пристанет к набережной Дарсена только через два часа; вцепившись в свои сокровища, он отнюдь не собирался с ними расставаться… Мысль о том, что эти буйные, словно демоны, носильщики могут швырнуть столь ценный багаж в свои утлые лодчонки, просто не могла прийти ему в голову. А высказал ее высокий молодой человек, явно не отличавшийся природной робостью, ибо гнев раздраженного дядюшки, вспыхнувший в ответ на столь дерзкое предложение, нисколько не испугал его. Бесстрастно пожав плечами, которым позавидовал бы любой атлет, Раймон Озу решил предоставить дядюшке самому выбираться с корабля. Он же так спешил, что без всяких колебаний спрыгнул в лодку, и гребцы, повинуясь его приказу, стремительно повели суденышко к пристани.

С колотящимся сердцем Раймон смотрел, как к нему приближается берег сказочной страны Эльдорадо, мечта всей его юности, Перу Писарро[1] и инков, земля легенд и золота!.. а еще множества других сокровищ, которые ждут его, Раймона Озу, – и сердце молодого человека забилось еще сильнее…

Представший перед его взором однообразный прибрежный пейзаж нисколько не разочаровал молодого человека. Его не удручил даже вид города, вытянувшегося вдоль береговой линии, некрасивого, плоского, лежавшего почти на одном уровне с морем и не возносившего над волнами ни башен, ни колоколен, ни минаретов, которые в древних городах уже издалека словно кивают путешественникам, суля им гостеприимный прием. Впрочем, и современная конструкция мола Дарсена, вполне достойная привлечь внимание молодого инженера, недавно выпущенного из Центральной школы искусств и мануфактур в Париже, его ничуть не заинтересовала… Похоже, мысли его были заняты чем-то совсем иным…

По просьбе Раймона лодочник приблизительно указал ему, где находится calle[2] де Лима, и с этого момента молодой человек уже смотрел только в том направлении. Высадившись на берег и бросив лодочнику несколько сентаво[3], он довольно грубо дал отпор навязчивым гидам, переводчикам и служащим отелей, охотящимся за постояльцами, а также прочим бездельникам, которые паразитируют на туристах, и стремительным шагом направился в указанном направлении. Вскоре он прибыл на улицу Лимы, которая будто бы служила границей между старым городом и новым. Наверху, к востоку, располагался большой торговый квартал с просторными домами, широкими прямыми улицами и множеством европейских магазинов: французских, английских, немецких, итальянских, испанских. В нижней части города, среди переплетения узких колоритных улочек, стояли здания с колоннадами и верандами, практически упиравшимися друг в друга и нередко занимавшими все свободное пространство. Стараясь не столкнуться ни с китайскими кули[4], тащившими на спинах тяжелые мешки, ни с праздношатающимися индейцами, Раймон нырнул в уличный лабиринт. Несколько кабаков, несколько таверн, посещаемых в основном матросами, распахнули двери навстречу прохладной тени обсаженных деревьями улочек, среди которых молодой человек, никогда не бывавший в Кальяо, тем не менее прекрасно ориентировался, лишь иногда останавливаясь и оглядываясь на перекрестках. Однако по мере приближения к цели он замедлял шаг, пока наконец не подошел к старому дому. Остановившись, он прислонился к растрескавшейся стене неподалеку от веранды, из приоткрытой двери которой доносился молодой женский голос, необычайно музыкальный и одновременно очень уверенный, обращавшийся по-испански к невидимому собеседнику:

– Как вам угодно, любезный, но по такой цене вы получите фосфорное гуано[5] всего с четырьмя процентами азота, не больше!..

Обсуждение внутри дома продолжалось еще несколько минут, а затем собеседники вполне вежливо распрощались; послышалось, как хлопнула дверь… Волнуясь все больше и больше, Раймон в несколько шагов достиг веранды и, вытянув шею и приподнявшись на цыпочки, заглянул внутрь. Он увидел молодую женщину удивительной красоты, но с несколько строгим выражением лица, чего, впрочем, и требовало ее занятие: она переворачивала листы пухлых кассовых книг, внимательно их проглядывала и быстро что-то записывала в хорошенький блокнотик, прикрепленный золотой цепочкой к самой прелестной талии в мире. Работая, девушка то и дело хмурила брови, отчего на лбу появлялась заметная складка, а профиль и вовсе казался суровым. Не было в ней ни креольской томности, ни испанской красоты, если не считать роскошных черных волос, казавшихся прической Кармен на голове Минервы, богини мудрости: синеглазая Минерва явно отлично справлялась с обязанностями бухгалтера. Наконец она подняла голову.

– Мария-Тереза!

– Раймон!

Девушка метнулась к окну, а тяжелый зеленый гроссбух с грохотом свалился на пол. И вот уже Раймон покрывал поцелуями ее захваченные в плен руки. А она смеялась… смеялась от счастья, что наконец видит его, такого высокого, красивого, сильного, с аккуратно подстриженной светлой бородкой, делавшей его похожим на ассирийского чародея.

– Как идет торговля гуано?

– Неплохо, а как ваши дела? Мы ждали вас только завтра.

– В пути мы делали очень короткие остановки.

– А как там моя маленькая Жанна?

– О, моя сестра уже совсем взрослая и ждет второго ребенка.

– А как Париж?

– Всегда Париж. Когда мы были там в последний раз, шел дождь…

– А Сакре-Кёр?

– С тех пор как вы уехали, мы больше туда не ходили…

– Поговаривают, его собираются продать?

– Увы! Жаль, что я не настолько богат, чтобы купить его… ах, хорошо бы выкупить хотя бы тот уголок, где сидели мы с Жанной, поджидая вас!

– Погодите! Но где же ваш дядюшка, куда вы его девали?

– Он все еще на борту, не хочет расставаться со своей коллекцией! И, словно академик, открывающий Америку, усердно делает записи… Но, бог мой, где же у вас дверь?.. Где тут дверь? Я вряд ли отважусь войти к вам в контору через окно… К тому же я мешаю вашим занятиям…

– Ужасно мешаете! Тем не менее поверните за угол, первая дверь направо… однако постучитесь, прежде чем входить!

Бегом обогнув угол, он увидел справа арку, служившую воротами на просторный двор, где царило великое оживление: целая армия китайских кули и индейцев кечуа с деловым видом разгружали подводы, прибывавшие из порта и с громким скрипом въезжавшие под арку; навстречу им выезжали пустые подводы. Всюду стоял гомон, грохот, а в воздухе, набиваясь в горло и мешая дышать, клубилась пыль. В полном восторге молодой инженер прошептал: «А ведь это она всем командует!», и тотчас увидел ее на пороге конторы; девушка ждала его с радостной улыбкой.

Закрыв дверь конторы, она подставила ему лоб:

– Поцелуйте меня!

Он с трепетом поцеловал ее роскошные волосы. Впервые обратившись к Раймону с такой просьбой, девушка все же волновалась меньше его. А так как он продолжал стоять, безвольно опустив руки и восторженно глядя на нее, словно китайский болванчик, не в силах произнести ни слова, она снова взяла инициативу на себя: