Убийство в Кьянти - Тринкьери Камилла - Страница 2

Когда противни снова заняли свое место в духовке, можно было позволить себе насладиться остатком этого утра. Нико перемолол свежие зерна, поставил кофе-мока на слабый огонь, отрезал два кусочка хлеба и проложил их тонкими ломтиками мортаделлы3 и нежной качотты4 из овечьего молока.

Калорий, вероятно, больше, чем в двух цельнозерновых корнетти, но кому теперь есть до этого дело – еще одна из его новых, странных свобод. Он поставил кофе и сэндвич на поднос, накинул толстовку и направился в лучшую часть дома – на балкон. Выходящий на восток, он открывал вид на часть виноградников семьи Ферриелло и невысокие холмы за ними.

Над горизонтом тянулась лишь тонкая лента рассвета, достаточная, чтобы заметить: под деревянными балками крыши было пусто, никаких спящих ласточек. Обычно они не улетали так рано, видимо, их спугнул выстрел или сентябрь подал им знак, что пора двигаться в путь. Если так, то он будет скучать по ним. В те вечера, когда Нико не помогал Тильде в ресторане, он сидел на балконе с бокалом вина, ожидая, когда три ласточки прилетят и устроятся на ночь между балкой и крышей. Он даже не возражал против уборки за ними по утрам. Они привязались друг к другу.

Нико уже доедал свой сэндвич, когда услышал собачий визг – пронзительный, режущий слух звук, который издают только представители мелких пород. Возможно, это тот самый дворовый пес, что поселился у калитки его огорода. Маленький, лохматый, он встречал Нико легким взмахом пушистого хвоста и тут же снова укладывался спать. Нико перегнулся через перила и свистнул. Визг стих секунд на тридцать, а затем возобновился с новой силой. Он свистнул еще раз – без толку, собака теперь лаяла почти без передышки. Нико задумался, не ранена ли она. Вполне возможно, ограды виноградников были под напряжением. Или она могла угодить в капкан. Визг, казалось, доносился слева, со стороны оливковой рощи. Что, если на нее напал кабан?

Надев походные ботинки и прихватив с кухни самый большой нож, Нико пошел на звук. Он прошагал мимо оливковой рощи, поднялся по небольшому, выжженному солнцем склону и оказался в зарослях низкорослых деревьев и кустарника. Лай становился все громче, чаще. Он был уже совсем близко, как вдруг наступила тишина, даже птицы умолкли. Нико бросился бежать.

Собака чуть не сбила его с ног. Вот она, между его ботинками, виляет хвостом.

– Какого… – пробормотал он.

Пес смотрел на него снизу вверх с задорным выражением, словно хотел сказать: «Я милый, обрати на меня внимание». Тото, кокер-спаниель, который был у Нико в детстве, смотрел на него точно так же, когда выпрашивал угощение.

– Ничего с собой не прихватил.

Пес поднял лапу, она была красной.

Нико наклонился, чтобы рассмотреть получше. Кровь застыла на всех четырех лапах. Он осмотрел животное в поисках ран. Ничего. Собака была перепачкана, но цела. Должно быть, она нашла место, где кабан или другое дикое животное было ранено тем единственным выстрелом.

– Ладно, пойдем, тебя нужно отмыть. – Нико взял собаку под мышку, та заерзала, вырываясь.

– Ну будь по-твоему, приятель, – пробурчал он и вернул пса на землю.

Тот не сдвинулся с места и снова залился лаем.

Нико продолжил свой путь, в то время как лай не стихал. Наконец Нико остановился и обернулся. Тото поступал так, когда пытался что-то сказать хозяину. Однажды это оказалась мерзкая крыса под крыльцом. Крыс здесь не было, но, возможно, стоит прислушаться к собаке.

– Ну? Что такое?

Пес взвизгнул и рванул в чащу. Нико тяжело вздохнул:

– Лучше бы это было что-то стоящее, дружок.

Через несколько минут они вышли к небольшой поляне. Пес пару раз принюхался и лег в траву, посчитав свою работу выполненной. Нико подошел ближе и замер.

Примерно в четырех шагах от него, на дальнем краю поляны, раскинув руки и ноги под неестественным углом, на спине лежал человек. Вместо лица кровавое месиво из плоти, костей и серого вещества.

У Нико сжался желудок. Его поразило не само зрелище: за девятнадцать лет работы детективом он видел и похуже и уже давно привык к этому. Дело было в другом – Нико не ожидал обнаружить здесь труп. Он бросил работу, свою прежнюю жизнь и приехал в Италию, чтобы обрести покой. Он хотел быть рядом с Ритой, рядом с ее семьей, подальше от насильственной смерти. Убийствам, казалось, не было места на прекрасных холмах Кьянти.

– Пошли отсюда, – тихо произнес он.

Телефон остался дома. Нико подхватил собаку – та больше не сопротивлялась – и еще раз окинул тело взглядом. Привычка – вторая натура. Чтобы так разнести лицо, нужен дробовик, а не винтовка. Стреляли с близкого расстояния – полутора, максимум двух шагов, значит, скорее всего, знали друг друга. Кровь должна была забрызгать убийцу с головы до ног, найди окровавленную одежду – и ты найдешь преступника. Нико пробежал взглядом землю: гильзы не было видно. Либо убийца подобрал ее, либо она затерялась в зарослях. Это не его забота. Нико снова посмотрел на тело. Мужчина, высокий, не меньше метра восьмидесяти, большой живот торчал из джинсов и серой футболки, почти полностью покрытой кровью. На ней были какие-то темно-красные буквы либо это была тоже кровь? Нико наклонился вперед так далеко, как только мог, не сходя с места. Он смог различить две буквы на футболке – «ДН», остальное залито красным. На ногах золотистые, запачканные кровью кроссовки-спринтеры Майкла Джонсона. Если этот человек когда-то и занимался бегом, то это было очень давно. Из-под кроссовок выглядывали белые носки. На запястье блестели дорогие на вид золотые часы, возможно, подделка, трудно сказать даже с близкого расстояния. Убийца их не тронул, значит, не ограбление, если только кто-то или что-то не спугнуло его.

Нико перевел взгляд на пса, устроившегося у него под мышкой.

– Ты? – усмехнулся он. – Без сомнений.

Он отвернулся от тела и направился к дому, по-прежнему прижимая к себе собаку. Сделав шагов восемь вглубь леса, он почувствовал, что земля под ногами стала мягкой, и остановился. Дождей не было уже несколько дней, и почва вокруг была совершенно сухой. Нико сделал еще шаг и наклонился – на упавшем с дерева листе скопилась розовая вода. Убийца, должно быть, умылся здесь. Источника воды поблизости видно не было. Нико выпрямился и пошел дальше. Расследовать убийства больше не его работа.

Нико отдал псу остатки своего сэндвича и выставил его на балкон. Потом искупает. Сейчас ему следовало бы набрать 112 – итальянский номер экстренных служб, но сперва он хотел поговорить с кем-то из знакомых. Тильда была занята приготовлением обеда в ресторане. Она была стойкой, но такая новость могла сильно ее взволновать.

Может, лучше позвонить Альдо, хозяину дома, человеку веселому, приятному и рассудительному. Уговорить его сдать в аренду этот старый, заброшенный фермерский дом, в котором никто не жил уже лет тридцать, оказалось проще простого.

– Пресвятая, Мария! На моей земле?!

– Не уверен. Я нашел тело примерно в двух километрах от леса, за оливковой рощей.

– Хвала небесам, не на моей! Немец, которому она принадлежала, умер несколько лет назад, и наследники выставили ее на продажу. Два года назад я хотел расшириться и проверял почву, но на этой земле виноград не вырастишь – сплошной суглинок, лозы не приживаются. Из такого виноградника хорошего вина не получить. Ходят слухи, что какой-то…

– Кто здесь главный? – перебил его Нико. Альдо мог болтать часами. – Полиция? Карабинеры?

Он еще не разобрался, кого вызывают в таких случаях, знал только, что карабинеры – часть армии и с полицией у них, мягко говоря, сложные отношения.

– Карабинеры. Я позвоню Сальваторе, маршалу из Гревы, если он на месте, дорога займет у него минут двадцать.

– Спасибо. Буду ждать его дома.

– Я съезжу за ним. Вот уж новость, убийство под самым носом! Чинция с ума сойдет, когда узнает! У нас сегодня полно дел, семнадцать немцев приедут на дегустацию…