Несмотря на гром - Карр Джон Диксон - Страница 1

John Dickson Carr

IN SPITE OF THUNDER

Copyright © The Estate of Clarice M. Carr, 1960

Published by arrangement with David Higham Associates Limited

and The Van Lear Agency LLC

All rights reserved

© Н. К. Нестерова, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

Брайан, пойми, у меня нет никаких доказательств против этой женщины. Доказательств нет даже у Министерства иностранных дел. Но я не хочу, чтобы моя дочь с ней общалась.

«Да уж, – подумал с усмешкой Брайан Иннес, – это можно понять».

Брайану Иннесу не нужно было перечитывать письмо, лежавшее у него в кармане. Он знал его наизусть.

Одри вылетает из Лондона рейсом Британских европейских авиалиний в тот же день, когда ты вернешься в Женеву из Парижа. Она переночует в отеле «Метрополь» в Женеве, после чего отправится на виллу к той женщине. Я прошу тебя, ради нашей давней дружбы, встретиться с Одри и постараться удержать ее от этой поездки.

«Ради нашей давней дружбы? Взвалить на меня эту грязную работу?»

Тоже вполне в его духе.

В начале восьмого вечера Брайан Иннес покинул аэропорт Женевы. Таможенники его хорошо знали и не стали задерживать для досмотра, а только махнули рукой, разрешая пройти. Затем, подозвав такси, Брайан в нерешительности остановился. Спешить он смысла не видел. Можно завезти чемодан в свою квартиру, а уж потом ехать к Одри.

– Месье? – напомнил о себе таксист.

– Набережная Туреттини, дом три, – сказал Брайан, укладывая чемодан в машину. – Нет, постойте! – добавил он на прекрасном французском.

– Месье?

– Я передумал. Езжайте к отелю «Метрополь» на Большой набережной.

Таксист глубокомысленно пожал плечами, словно дипломат из ООН. Дверь хлопнула, металлический флажок со щелчком опустился.

В ясный день, отъезжая от аэропорта, можно увидеть вершины Альп, чьи призрачные бледные силуэты вырисовываются на фоне светлого неба. Но тем вечером их видно не было. В начале августа душный воздух, тяжелые тучи и глухие раскаты грома угнетающе действовали на разум и настроение. Через двадцать минут, когда уже начало темнеть, перед Брайаном появился пригород Женевы, постепенно переходящий в застроенный серовато-белыми домами город, который раскинулся вокруг озера.

В современных районах Женевы звенели трамваи и всегда толпился народ. Но воздух над озером был неподвижен, а струи фонтана Же-До, одиноко взметнувшиеся над широкой водной гладью, казалось, застыли в воздухе. За мостами, на южном берегу, набережные Старого города выглядели полупустыми и даже несколько зловещими.

Брайан Иннес устроился на заднем сиденье такси, положив на колени свою черную фетровую шляпу.

Это все его добросовестность, будь она неладна! Но избавиться от нее он не мог. К тому же Одри Пейдж интересовала его гораздо сильнее, чем он готов был себе признаться.

К сорока шести годам в его жестких рыжих волосах только начинала пробиваться седина. Высокий, подтянутый, Брайан отличался добродушием, богатым воображением и саркастичным чувством юмора. Можно сказать, что он обладал всеми теми чертами, которыми общественное мнение наделяет истинных дипломатов.

Правда, чувство юмора помогало ему далеко не всегда. Брайан считался успешным художником, как принято говорить, классической школы, хотя сам подобные определения не любил. Он родился в Северной Ирландии и принадлежал к той многонациональной группе людей, которые жили за границей, сохраняя при этом британское подданство.

Они по большей части отличались непоседливым и беспокойным нравом, а Женева стала основным местом их сосредоточения. Возможно, именно из-за этой особенности Женевы Брайан оказался в такой ситуации.

Де Форрест Пейдж с помощью различных ухищрений пытался сохранить то, что осталось от его некогда огромного состояния, и по этой причине не мог покинуть Лондон. Обычно ему удавалось удержать в Лондоне и свою дочь. Де Форрест редко выходил из себя и никогда не терял самообладания. Но в каждой строчке его последнего письма сквозила тревога.

Брайан, дело в том, что тебе известна подлинная история, произошедшая с Евой Эдем и ее покойным поклонником в Германии накануне войны. Я ее не знаю. Но какой бы неприятной эта история ни была…

Неприятной? О да.

…я надеюсь, что ты расскажешь ее Одри. Она уже не ребенок, ей почти тридцать, и пора подумать об ответственности. Похоже, ты единственный, кто имеет хоть какое-то влияние на нее.

«Прошу великодушно меня простить, – подумал получатель этого письма, – но я сейчас не сдержусь и громко рассмеюсь».

Затем Брайан отвлекся от своих рассуждений.

Фонари еще не зажглись, и такси неслось по тихой и сумрачной набережной. Слева раскинулся строгий английский сад. Справа – такие же строгие дома во французском стиле, распространенном в этой французской части Швейцарии. На пересечении с Итальянской улицей возвышалось еще более величественное здание с массивным каменным фасадом, внутри отделанное красным бархатом.

– Отель «Метрополь», – важно объявил таксист. – Вас подождать?

– Нет, не стоит, – ответил Брайан, выходя из машины, и едва слышно произнес: – Боже мой!

Не успел он надеть шляпу и расплатиться с таксистом, как произошло событие, заставшее его врасплох. Маленький вихрь, стуча высокими каблуками, вырвался из отеля и устремился к нему.

– Да что ж это такое? – воскликнул тихий и немного запыхавшийся знакомый голос. – Слишком рано! Так можно все испортить! И хуже того…

– Добрый вечер, Одри, – с нарочитой учтивостью поприветствовал ее Брайан. – Ты ждешь кого-то еще?

– Ну конечно! – ответила Одри Пейдж и вдруг осеклась.

К ужину она оделась весьма изысканно – в белое платье с глубоким вырезом, оставлявшим открытыми точеные изящные плечи. Ее лицо находилось в тени, но тусклый свет из фойе отеля падал на густые, блестящие темно-каштановые волосы. Как обычно, в порыве эмоций она, казалось, состояла из сплошных противоречий: невозмутимости и в то же время уязвимости, хладнокровия и нерешительности.

Одри отступила чуть в сторону. Миндалевидные, немного раскосые голубые глаза в обрамлении черных ресниц смотрели на него с той простодушной невинностью, за которой невозможно спрятать ни гнев, ни тревогу. В руках она держала дамскую сумочку и короткий палантин, которые уже начала взволнованно теребить.

– Ну в самом деле! – вздохнула она. – Такая неожиданная честь для меня! Брайан Иннес собственной персоной. Могу поинтересоваться, что ты здесь делаешь?

– Можешь. Я здесь живу.

– Здесь? – Она бросила взгляд на чемодан. – В этом отеле?

– Нет, не в отеле. В Женеве. Надеюсь, ты об этом не забыла?

– Не важно, забыла я или нет, – дрожащим голосом ответила Одри, – по-моему, это уже слишком. Мне надоело такое отношение! Я приехала сюда на несколько дней. Всего на несколько дней! Чтобы навестить подругу, у которой здесь вилла рядом с французской границей, если ехать в сторону Шамбери.

– Да, я слышал об этом.

– Ах вот как? Ясно. Так это он прислал тебя.

– Кто?

– Де Форрест. Мой отец. Он прислал тебя шпионить за мной.

Брайан рассмеялся:

– Едва ли, юная леди. Я редко беру с собой чемодан, когда иду шпионить. И не нужно таких трагических жестов. – Тон его голоса изменился. – Но я и правда хочу поговорить о твоей подруге Еве Эдем – бывшей кинозвезде с анекдотическим псевдонимом.

– Ее настоящее имя, – воскликнула Одри, – Ева Ферье! Миссис Ева Ферье. Но, как бы там ни было, она имеет полное право на свой псевдоним. Она снималась под этим именем в кино. Многие до сих пор ее так называют. – Одри затопала ногами. – Ах ты рыжий гоблин! Как мне хочется вырвать твое скверное сердце!