Артефакторша 1. Я и баб(к)а, я и маг - Гусина Дарья - Страница 11

– Тогда проходите мимо, не задерживайтесь. Не положено. Это Белый город, сюда чернь не пускают.

– Уже уходим.

Не будем нервировать почтенную публику. И так понятно, что нам здесь не место. Оркестр заиграл что-то менее торжественное. Несколько пар начали танцевать. Дамы кружились в своих пышных юбках и приседали, мужчины поддерживали их за талии.

– Тётушка, – Молька прижалась ко мне. – А мы когда-нибудь тоже так сможем? Ну, не просто... смотреть, а танцевать, гулять, музыку слушать? Чтобы нас не выгнали.

Я обняла её за плечи.

– Сможем, – сказала я тихо. – Обязательно сможем. Только немного подожди.

– Скоро праздник Великой луны, – вдруг слегка виноватым тоном, словно извиняясь за грубость молодого коллеги, обратился к нам второй гвардеец, постарше, – для горожан он пройдет на берегу реки Фуксбах. Будут танцы, ярмарка и огненное шоу.

Хотелось буркнуть «И на том спасибо». Но, естественно, делать так я не стала. Поблагодарила гвардейцев и потянула за собой раскрасневшуюся от восторга Мольку.

– А ты кое-что не заметила! – Молька снова запрыгала вокруг меня, хихикая.

Ох уж эти дети. Стоит сказать доброе слово – и ты уже их лучший друг. Достаточно покормить как следует – и готово: попрыгунчик, неиссякаемая батарейка. И где только они энергию берут? Зато потом, когда им исполняется лет по четырнадцать, ты вдруг обнаруживаешь рядом с собой маленького злобного монстрика. Ершистого и несчастного одновременно. И вот тогда важно принять его со всеми потрохами. Найти тропинку к сердцу, убедить, что всегда будешь на его стороне.

Да, верно, своих детей у меня не было. Зато я набрала колоссальный опыт общения с малышнёй в пионерских лагерях. И были еще студенты, которые не только у меня учились, но и меня кое-чему научили. Те же дети, только с горой давления и родительских ожиданий на плечах, которые выдерживал не каждый.

– Понятия не имею, что я такого не заметила, – с невинным видом «призналась» я.

Если не считать, что меня явно вели какой-то очень долгой дорогой. Настоящая Вель обходными путями ходить бы не стала. Очень не хочется удлинять маршрут, когда трубы горят и инсулинорезистентность подстёгивает.

– А мы с тобой через площадь пошли, а не напрямую! – выпалила Молька. – Ха-ха-ха! Ложки-ватрушки! Это чтобы ты красивое увидела! А короткой дорогой мы бы за пять минут дошли!

– Это какая же ты у меня хитрюга! – «удивилась я». – А я и не знала. Иду себе иду, ничего не подозреваю. А оно вона как. Спасибо, Молли. Было красиво.

Кстати, чувствовала я себя намного лучше. Наверное, сказалась хорошая пешая прогулка. Хотя ноги Вельты со мной не согласились бы. Будь она сейчас в этом теле, она бы узнала о многих мышцах в конечностях, о существовании которых даже не подозревала.

Порадовавшись, что обвела тётушку вокруг пальца, Молька с радостью поведала мне, что скоро действительно большой праздник и школьные каникулы.

– А чего ты радуешься? – спросила я строго. – Ты же всё равно в школу не ходишь.

– Буду. Буду ходить, – клятвенно пообещал ребёнок. – Без школы скучно. Там мои друзья. Правда... – Молька замялась, покрепче сжав мою руку. – Некоторые ребята дразнятся. Говорят, что я нищенка. А ты... пьянь подзаборная.

Я смущённо крякнула. Устами младенцев таки иногда глаголет истина. Но подавать её в такой манере – свинство. Дети есть дети, они повторяют за взрослыми. Значит, кто-то из родителей или старших позволил себе такое при ребёнке. А тот принёс в школу.

– И что ты им отвечаешь? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Ничего, – Молька пожала плечами. – Я сначала плакала. А потом перестала. Ты говорила, что если не обращать внимания, они отстанут. Не отстали, но мне всё равно. У меня есть тётушка. Даже если она... ну, пьёт иногда. Всё равно она моя тётушка и я её люблю.

– Молли, – я остановилась, присела перед ней на корточки, хотя это было нелегко, и заглянула в глаза. – Слушай меня внимательно. Я, может быть, не самая лучшая тётушка в мире. Но я обещаю: я больше не буду пить. И в школу ты пойдёшь нормально одетая и чистенькая. И если кто-то посмеет обозвать тебя нищенкой или меня – пьянью, ты с гордостью объяснишь этому нехорошему человеку, что твоя тетя... В общем, мы потом придумаем, что ты скажешь, хорошо?

Молька медленно кивнула.

– А ты правда пить больше не будешь? – недоверчиво спросила она.

– Правда, – сказала я. – Мне теперь нельзя. У меня здоровье не то. Да и ты меня застыдила.

– Я? – Молька удивилась. – Я ничего такого не говорила!

– Вот именно, – вздохнула я. – Ты ничего не говорила. Но мне стало стыдно, что такой хороший ребёнок вынужден слушать про меня гадости.

Я поднялась, чувствуя, как колени противно хрустнули.

– Ладно, – сказала я бодро. – Хватит болтать. Где там твой трактир?

Молька снова ожила, схватила меня за руку и потащила вперёд.

Глава 6

Мы свернули на тёмную, едва освещённую фонарями улицу. Должно быть, днём она выглядела довольно нарядно. Но сейчас все магазины были закрыты. Молька ткнула в вывеску лавки, мимо которой мы как раз проходили.

– «Сундук предков», «Герн Птусс и дочери» – прочитала я на ней. – Это сюда я носила артефакты на продажу?

Молька кивнула.

– Хозяин здесь Герн Птусс. Он гарпий.

– Кто? Гарпий? Это что ещё за птица?

– Это такой народ, – наставительно пояснила мелкая. – Мы как раз в школе его проходили, прежде чем ты… заболела.

– И что вам про них рассказывали?

Я подошла поближе к окнам лавки. Внутри слабо горели лампы, но было хорошо видно, что лежит на витрине. А лежало там много всего.

Справа зияла пустотой раскрытая шкатулка из чёрного дерева. Сколько я ни вглядывалась, так и не смогла разглядеть дно. От вида шкатулки по спине почему-то забегали холодные мурашки.

На деревянной подставке висел клык на кожаном шнурке, явно не волчий и даже не медвежий – таких больших медведей не бывает. Подобное украшение подошло бы разве великану.

– А их и носят великаны, – важно подтвердила Молька.

– У вас… у нас тут водятся великаны? – почему-то шёпотом спросила я у Мольки.

Та, тоже шёпотом, ответила:

– Горные тролли. Но в город они не ходят. Они немножко… глупые. Но сильные. Добывают горельные камни. Живут в пещерах. Фрава Ромм обещала, что в начале лета нас повезут к ним на экскурсию.

– Кажется, я тебя на эту экскурсию не пущу, – едва слышно пробормотала я, разглядывая клык.

Слева выстроился целый арсенал: кривые ножи с рукоятками из рога, пара коротких копий с навершиями в виде голов неизвестных зверей и один вполне себе солидный арбалет, у которого, впрочем, отсутствовала тетива. А рядом с арбалетом лежала детская погремушка, выточенная из кости и украшенная серебряными колокольчиками.

– Расскажи мне о гарпиях, – попросила я, когда мы двинулись дальше. – Хочу продать герну Птуссу чашу для девичьих слёз. Зачем она нам? И хочу заранее знать, чего мне ожидать от этого… гарпия. Я же ничего не помню.

– Ну… – Молька помялась. – Герн Птусс живёт за мостом. Там живут все гарпии. Там у них свой храм, своя школа. В городе они только торгуют. Их не все… ну, любят. Может, потому что они не дают в долг без… этого… равноценного залога. Они очень богатые, но скупые. Всегда помнят, кто им сколько должен. Учительница фрава Ромм говорила: гарпии потому и разбогатели, что умеют ждать.

Молька помолчала и закончила зловещим низким голосом:

– Они хорошо запоминают лица. Навсегда. И если ты однажды обманул гарпию – лучше уйти в Пустошь и не возвращаться. Потому что гарпии будут ждать. И они тебя найдут.

Увидев, как я испуганно открыла рот, Молька весело рассмеялась:

– Ха-ха-ха! Я тебя снова обманула! Ты такая доверчивая!

– Уф! – выдохнула я. – Ну и страху ты напустила. Что-то уже не хочется сюда возвращаться.

– Герн Птусс нормальный, – заговорила обычным голосом Молька. – У него можно что-нибудь оставить за деньги, а потом забрать.