Колонна приговоренных - Тамоников Александр Александрович - Страница 4

Она раскрыла кулачок, и Шубин, к своему немалому удивлению, увидел на ее ладони маленький образок на тоненькой цепочке. Какое-то время он смотрел на образок молча, не решаясь взять его.

– Я ведь тебе говорил, что не надо, – толкнул Шуру в бок локтем подошедший к ним Колька. – Только смутила своим бестолковым подарком товарища капитана.

Глеб осторожно, за цепочку, взял подарок и, положив маленькую иконку на свою ладонь, стал с интересом рассматривать нарисованный на нем образ Богородицы.

– Это мамина, – пояснила Шура, не обращая внимания на Колькины слова. – Я вообще-то комсомолка, – еще больше смутившись, сказала она, – но маме разве можно отказать? И потом… Она ведь мне один раз жизнь спасла. – Шура кивнула на иконку. – Вот и Колька не даст соврать. Ведь было же, было?

– Было, – подтвердил Ревунец и обнял жену за плечи. – Но если вы не хотите, то…

– Хочу, – ответил Шубин и добавил: – У моей бабушки, помнится, был похожий образок. Вернее, у прабабушки. Ее с ним и похоронили. Я тоже не сказать, что верующий. Как уж воспитали, такой и есть. Но если он тебе жизнь спас, то, значит, все неспроста.

– Конечно, неспроста, – согласилась Шура, тряхнув рыжей шевелюрой. – А то как бы я тогда сейчас в себе младенца от Кольки носила? Это же чудо, что я живой осталась, и вот… – Она кивнула на свой уже немного округлившийся живот.

Глеб не стал вешать образок себе на шею, но, бережно завернув его в платок, спрятал в левый нагрудный карман гимнастерки.

– Береги себя, Котигорошек, – обнял он Шуру.

– И вы себя берегите, товарищ капитан… Глеб, – добавила она и быстро стала спускаться по лесенке.

– Шубейку застегни, а то простудишься, – кинулся следом за ней заботливый Колька.

Распрощавшись с Коломейцем, который поспешил догонять своих, Зубов, Шубин и Астафьев вошли в квартиру.

– Вы со стола не прибирайте, я сама все уберу, – встретила их пани Марта.

– А я помогу, – не принимая возражений, сказал Анатолий. – Идите спать, товарищ капитан. В комнату Юдиты идите, там сегодня никого нет, там и ложитесь.

Глеб не стал возражать против такого расклада и, пожелав всем спокойной ночи, ушел спать в комнату девочки. Минут через десять, когда он уже почти засыпал, к нему присоединился и Астафьев.

– Зубова не ждем, – сказал он и, улегшись на расстеленный на полу матрац, зевнул.

Глеб не ответил. Засыпая, он подумал, что даже немного завидует сейчас Толику, который наверняка будет ночевать эту их последнюю ночь в Опатуве у пани Марты.

Переход танковой бригады из Опатува в район Бильчи не был таким уж спокойным и быстрым, как бы того хотелось всем – и бойцам, и командирам. Видимо, немецкая разведка каким-то образом узнала о передвижениях 56-й гвардейской, и фашисты решили остановить 3-ю танковую армию и по возможности уничтожить как можно больше машин в слюсаренковской бригаде.

Налет бомбардировщиков на колонну танков случился уже в сумерках. Но немцам не повезло. Советское командование, предвидя такой вариант, посчитало нужным выслать в район передвижения колонны несколько самолетов. Едва немецкие тяжелые бомбардировщики появились в небе над колонной, как их атаковали наши штурмовики Ил-2.

Два немецких истребителя, которые прикрывали полет бомбардировщиков, пытались вступить с нашими штурмовиками в бой и отвлечь их, но силы были неравны – два немца против четверки Илов. Итог боя был решен буквально за несколько минут. Оба истребителя, несмотря на свою увертливость и скорость, были сбиты, а остальные самолеты, хотя и успели скинуть по нескольку бомб, пролетая над танковой колонной, предпочли убраться восвояси, так и не выполнив поставленной перед ними задачи.

– Ах вы ж змеи подколодные! – выругался Зубов, когда совсем неподалеку от его мотоцикла посыпались комья мерзлой земли. – Давайте, ребятки, накрутите им хвост, чтобы знали, как с танкистами связываться! – добавил он.

– Ты это к кому сейчас обращался? – насмешливо поинтересовался Шубин, сидевший позади Анатолия. – К нашим летчикам или к танкистам? Или еще к кому?

– К летчикам, – ответил Зубов. – Вон они, погнали фрицев, – указал он рукой в рукавице в сторону удалявшегося звука самолетных двигателей.

Колонна благополучно добралась до своих, но немцы не прекратили попыток совершать налеты на 3-ю танковую армию Рыбалко чуть ли не каждый день.

– Ничего, – приговаривал Зубов. – Ничего. Скоро мы с вами поквитаемся за все.

Но наступил январь, а команды к наступлению все не было. Шубин со своими ребятами уже изучил всю местность вокруг расположения их бригады и ждал приказа выступать. Как-то к ним в землянку, в которой они опять же обосновались втроем, зашел в гости Коломеец.

– Я разговаривал со знакомыми ребятами-танкистами из соседней 52-й бригады, – сказал он, – они говорят, что якобы приказа нет из-за союзников. Они, мол, застряли где-то в каких-то Арденнах. Увязли в немецкой обороне и тем самым тормозят наше наступление. А мы выжидаем, когда они прорвут немецкую оборону, чтобы уже совместно с ними двигаться через Польшу к Силезии, а там и на Берлин.

– Может, оно и так, – произнес с некоторым беспокойством, но не стал возражать ему Зубов. – Только я так думаю, что мы не наступаем не из-за союзников, а ждем, когда погода установится. Посмотри, что снаружи творится!

Снаружи и вправду мело. Но метель была не такой уж и сильной, чтобы заметать путь танкам, которые должны были выдвинуться вперед перед пехотой сразу же после работы артиллерии, поэтому доводы Зубова никто не воспринимал всерьез, в отличие от рассуждений Коломейца.

– Союзники – это, конечно, хорошо, – вступил в разговор Астафьев. – Но пока они в этих Арденнах немцев выковыривают, мы тут сил набираемся. Немец тоже не дурак, понимает, что к чему, и наверняка уже перебрасывает в Польшу дополнительные войска. А откуда ему их взять? Лишних частей у него не так уж и много. Фронт-то вон как растянулся. Наверняка с этих Арденн и потянет немец резерв. Так что еще непонятно, кто кому помогает – они нам или мы им.

– Это точно, – согласился с ним Коломеец. – Как по мне, что немцы, что американцы, что англичане – нет в них ничего для советского человека хорошего. Все они, как один, враги пролетариата. Так-то.

– А что же они тогда нам помогать взялись, если враги? – поинтересовался у него Зубов. – Наверняка они поняли свою ошибку и хотят с нами дружить, потому и помогают. Как думаешь, Глеб? Чего молчишь-то?

– Не знаю, что и сказать, – улыбнулся Шубин. – Но думаю, что дядя Митя прав и помогают они нам не потому, что поняли свою ошибку, а потому, что, если не помогут, фашисты когда-нибудь и до их Америки и Англии доберутся. Я слышал, что они Лондон еще с сорокового года бомбят.

– Как бы там ни было, но мы бы и без них управились, – высказал свое мнение Коломеец. – Гоним фрица и гнать будем, пока в его логово, в Берлин, не загоним. А там ему каюк и придет.

– Гнать-то гоним, только ведь с какими жертвами, – вздохнул Астафьев. – Нет уж, пускай и англичане с американцами на своей шкуре узнают, что такое настоящая война, а то привыкли все на чужих спинах выезжать. Считаю правильным, что они нам помогают. Глядишь, после войны поймут свои ошибки, да и вправду дружить с нами захотят.

Шубин не стал ему возражать, сидел молча, задумавшись. Да и зачем было возражать? Кто знает, как все сложится после победы? Сначала надо победить…

«Советский человек тем и отличается от всяких там колонизаторов и капиталистов, что всегда и во всем хочет видеть только хорошее. Стремится только ко благу для всех трудящихся в мире. Потому пускай уж лучше у нас у всех будут надежды на лучшую жизнь после войны, чем сомнения в надежности нынешних союзников. Время покажет, кто прав, а кто не прав в сегодняшнем разговоре», – размышлял он.

– Можно к вам погреться? – в землянку заглянул майор Бабенко.

Все разом вскочили со своих мест, приветствуя командира разведбатальона.