Пустотник (СИ) - Коган Данил - Страница 7

Пока я сосал леденец, аутентично пуская слюну, и обдумывал, влезать ли в конфликт с братками или погодить, «спонсоры» всё решили за меня. Второй бугай с ожерельем из пальцев шагнул вперёд, глаза его жадно блеснули:

— Гля какое жало! Это им Дурачок лучника завалил, тля буду, — и уже мне: — Дай сюда, убогий! — и протянул свои грязные лапы к моему ножу.

Нет, ну совсем чувства самосохранения нет у имбецила.

Я, уронил леденец, перехватил руку, одновременно вставая, и вывернул ему ладонь до упора. Захрустели хрящи, «спонсор» взвыл.

Я не стал ломать ему запястье. Всё равно этой рукой он даже самоудовлетвориться в ближайшие дни не сможет.

Просто толкнул плечом. Ну ладно. Сильно толкнул.

«Спонсор» отлетел, как кегля после страйка, и свалился на пол. Я с сожалением посмотрел на покрытый мусором леденец и сказал:

— Куда руки тянешь к чужому оружию, мужик. Убогий у тебя в штанах. А если и дальше будешь себя так вести, в штанах ещё и леденец окажется. С другой стороны.

Переведя взгляд на второго «спонсора», который смотрел на меня, вытаращив глаза, я добавил:

— Спасибо, конечно, тебе, «дядя Диса», за угощение, но свою награду я сам заберу. Сечёшь?

Оба утырка были вооружены здоровенными тесаками, но я был почти уверен, что здесь и сейчас им ничего не светит, и открытый конфликт не в их интересах. И оказался прав.

Бандит с ожерельем из пальцев вскочил, выхватывая тесак. Я автоматически отметил, что движется он непрофессионально. Просто разожравшийся и накачанный бык. Я уже собрался втащить ему прямым в челюсть, но меня опередили.

Один из находившихся в комнате «человеко-волков» в кожаном доспехе неуловимым гибким движением скользнул к «спонсору» и прижался к нему всем телом. Это выглядело бы сексуально, если бы не когти, сантиметров пять в длину, впившиеся в горло «спонсора». Морда охранника на глазах вытянулась, из почти человеческой став полузвериной. Да тля! Оборотни, что ли?

— Ор-ружие на землю, гладкокожий, — не очень разборчиво прорычал местный охранник. — Ты на тер-ритории стаи. В следующий р-раз обнажишь железо — останешься без головы.

«Спонсор» уронил на пол свой мясницкий нож, с ненавистью глядя на меня. Да. Этот не простит. Да и наплевать, если честно. Бандит дёрнулся.

— Пусти, псина! А тебе конец, убогий. Только выйди отсюда, ска, — неадекват какой-то. Чуть пену не пустил.

Охраннику явно не понравилось слово «псина», поэтому, убирая лапу, он оставил любителю отрезанных пальцев три кровавых борозды на груди.

— Пошли вон, — не терпящим возражения тоном пролаял зверочеловек, которого я с самого начала определил как «вожака». — Чтобы запаха вашего на Яр-рмарке не было. Каждый член стаи получит его и сможет взять вашу жизнь, если встр-ретит. У вас час, чтобы очистить Ярмарку от своего смр-рада.

Обоих «спонсоров» немедленно и весьма немилосердно вышвырнули за дверь. Мда, слово «псина» явно местным волколюдям не нравится. И кто из нас убогий после этого?

Оглядевшись, я обратился к Башке, парящему под потолком и бормочущему своё «ты гля чо, ты гля»:

— Что мне дальше делать, акула видеокамеры? Может, подскажешь, а?

На моё удивление, Башка ответил почти нормально:

— Иди приз получи, Дурачок. Заслужил, гля. Отличный поток седня дал, кусать-колотить! Может даже пара золотых отпечатков случится! Тебе вон за тем цвергом, мелким утырком, копать-гоношить, — он довольно выразительно плюнул в сторону пришедшего со «спонсорами» карлика.

— Меня Илья зовут. Ещё раз дурачком назовёшь — найду камень побольше… ну ты меня понял? И спасибо. За всё, — сдается мне что, я нашел выход из лабиринта только благодаря одному трепливому ушастому засранцу. — Зовут тебя как, биодрон ты наш?

— Ты гля, как заговорил! И это после всего, че я для тя! Ну ты говнарь, Ду… — я сделал вид, что наклоняюсь за кирпичом, — Илья, гля! Моё древнее и славное, таскать-гоношить, имечко на высоком, мать его, языке ксаров…

Башка произвёл серию скрипучих и кряхтящих звуков, злорадно глядя на меня и шевеля обкусанными ушами.

Я помотал головой.

— Я такое не выговорю. Есть человеческое имя?

Башка демонстративно повернулся ко мне затылком.

— Ну, хорошо. Будешь Башка, — пожал я плечами.

И подошёл к мелкому мужику, которого Башка назвал цвергом. Он был ростом мне по грудь. Пока я сидел, это не так бросалось в глаза.

— Уважаемый, — сказал я ему. — Мне бы по поводу приза уже определиться. Вы же для этого ко мне подошли?

— Не нависай, дылда, — ответил тот, зло скривив лицо. Зря он это сделал, рожа у него и так была отвратная. — За мной иди, переросток!

Он повернулся и посеменил в противоположную от экранов часть комнаты, где виднелось несколько дверей. Какой злобный коротышка. Ему что, мои спонсоры обещали долю малую? А теперь он в пролёте? Или он высоких людей не любит? Или просто чудак. Впрочем, мне-то какая разница. Я его первый и, скорее всего, последний раз в жизни вижу.

За дверью, в которую завёл меня злобный карлик, обнаружился ещё один низкорослый уродливый тип. Он был явно старше первого и выше статусом. Злобный карлик поклонился ему и что-то проскрежетал. Пожилой ответил на том же языке и небрежно махнул рукой. Злобный, пятясь и не поднимая головы, выкатился за дверь.

Второй карлик выглядел гораздо авантажнее первого. Он был облачён в коричневую куртку с серебряным шитьём, на здоровенном носу картошкой сидело золотое пенсне. Его седая борода была заплетена косичками. Золотые нити с острыми наконечниками, похожими на маленькие сосульки, в бороде придавали ему вид сказочного гнома. Белоснежная грива волос также была тщательно уложена в две косы, кончики которых свисали с висков. Он находился на возвышении, за грубым подобием прилавка из тёмного дерева.

Дитрих Трахенхубь!

Мы некоторое время рассматривали друг друга, после чего он откашлялся и голосом, напоминающим скрежет несмазанных петель, проговорил:

— Приветствовать победитель региональный турнир. Манандорф, — сам ты мандорф, подумал я и молча кивнул. — Ты есть мочь выбрать приз за победа. Вот всё, что есть. Но выбор только одно из всё!

И он с некоторой натугой откинул крышку «прилавка» от себя. Под крышкой обнаружился набор предметов и примерно десяток прямоугольных жёлтых пластинок с диковинными закорючками на них. Думаю — золотых. Наверное, местные деньги.

Меч. Щит. Шлем. Кучка каких-то перстней, сверкающих драгоценными камнями в кастах. Наручи и ещё несколько предметов.

— А монету золотую тоже одну можно взять?

— Нигт. Монеты все. Монеты один предмет.

Ну, я в целом так и думал.

— Смотрю, меч-кладенец есть, а где скатерть-самобранка и сапоги-скороходы, отец?

— Нигт отец, человек, — слово «человек» он презрительно выплюнул. Не уважают нас, коротышки. — Сапоги? Скатерть? Нигт. Вот всё, что есть здесь. Один из всё.

— Я к тому, что я не знаю, что это за штуки лежат! Как мне выбирать?

— Меч. Рубить. Острый, не тупиться, не точить. Бить огонь врага…

Он принялся перечислять мне свойства лежащих здесь предметов. Довольно крутые штуки, надо сказать, в качестве призов подогнали. Кольца якобы усиливали природные способности, одно давало магический щит, прямо как у невинно разорванного кустом-людоедом орка-дирга. Однако я быстро потерял интерес к этому перечню. Нафига мне меч? Я совершенно не умею им пользоваться. А взять «про запас», чтобы был? Нет, такой хоккей нам не нужен. Деньги, конечно, это вариант. У меня сейчас как у латыша: хрен да душа. Даже рубахи нет. Но я ткнул пальцем в предмет, который заинтересовал меня с самого начала.