Истинная для якудза (СИ) - Шегай Эвелина - Страница 14

— Ты давно домой к себе заглядывал?

— В прошлом месяце.

— Если хочешь, можешь съездить к жене и детям. Оставь при входе пару кобун. — Рэн достал телефон, чтобы взглянуть на время. — Мы закончим съёмку в районе восьми вечера. У тебя есть пять с лишним часов.

— Это… Спасибо, Рэн-сама, — тихо выдохнул Като, склоняясь перед ним в глубоком поклоне и едва не касаясь лбом коленей. А когда выпрямился, то даже беглого взгляда не кинул на Каори. Просто выскочил на улицу, чтобы отдать приказы тем, кто был ниже его в иерархии клана.

Так легко оставил её наедине с другим мужчиной?

Она перевела взгляд на Рэна, но он уже развернулся и пошёл вглубь студии.

Каори последовала за ним, стараясь не разглядывать мужскую спину. Не смотреть на то, как белая рубашка, заправленная в джинсы, сидела на бёдрах. А сидела она так низко, что это казалось почти неприличным. Поэтому Каори уткнулась в пол, на его босые ступни, оставляющие бесшумные следы на тёмном дереве.

Однако очень скоро она осознала, что вид сзади был намного безобиднее того, на что ей предстояло смотреть, сидя на стуле в окружении софитов.

Конечно, Каори старалась себя не выдать, фиксировать взгляд на пыльной лампе в углу потолка над его плечом, но периферийное зрение безжалостно придавало её, выхватывая детали, от которых перехватывало дыхание.

Рэн был одет так, словно специально планировал свести Каори с ума. При каждом его движении ткань почти полностью расстёгнутой рубашки разъезжалась, открывая вид на геометрические линии татуировок, уходящие от ключиц вниз по груди. Постоянно мелькал кусочек рельефного пресса, как будто намеренно дразнил. И вот от него взгляд было оторвать особенно сложно.

А ещё эти босые ноги! Матерь божья. Как такая простая и безобидная деталь могла выглядеть настолько интимно?

— Ты так напряжена, — подметил Рэн, разглядывая фотографии на камере со всё понимающей ухмылкой.

— Это моя первая свадьба, вполне естественно, что я нервничаю, — холодно ответила Каори.

— Только из-за свадьбы?

— Не задавай вопросов, ответы на которые не хочешь услышать.

— В исполнении твоим прекрасным голосом я готов слушать любые гадости.

Она не стала ничего отвечать, а просто отвернулась к окну. С ним даже разговаривать опасно. Мало того, что сердце в груди места не находило, так ещё и щёки пощипывать начинало. Не хватало ей ещё раскраснеться из-за пары комплиментов такого дамского угодника.

— Расслабься. — Он беззвучно подошёл и встал рядом, чтобы коснуться шеи. — Подними подбородок.

Её пальцы тут же сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Рэн якобы поправлял воротник кимоно, но его рука задержалась на ключице Каори гораздо дольше, чем того требовали обстоятельства. Эта рука так долго и старательно разглаживала несуществующую складку на тонкой ткани, что тепло от ладони просочилось сквозь хлопок и распространилось по груди горячей волной.

Каори замерла, даже не дышала, боясь случайным вздохом спугнуть мгновение. Кожа ныла от этого прикосновения, требуя большего, вопреки разуму.

Вдруг её ослепила вспышка. Она моргнула, пытаясь прояснить взгляд. Но тут же последовала ещё одна вспышка.

— Очаровательно, — лихорадочно пробормотал Рэн, смотря на неё поверх объектива. — Ты такая красивая, Каори-тян.

И всё-таки жар от смущения разлился по её щекам. От ласковых слов, сказанных с томным придыханием. От голодного взгляда, которым он смотрел на губы Каори. В этих глубоких, чёрных глазах плясали искорки незамутнённого любопытства хищника.

И она не понимала, чего хотела больше: чтобы Рэн наконец-то напал, или чтобы ещё одна вспышка скрыла дрожь её ресниц, выдающих собственное желание.

— Волосы… у тебя выбилась прядь, — сказал он и снова протянул руку. Убрал волос за ухо, но кончики пальцев задержались на мочке, слегка надавив, затем скользнули вниз по линии челюсти.

Каори отвела взгляд в сторону, слегка повернув и голову. Смотреть друг на друга на таком расстоянии — опасно. Провоцировало истинную тягу, и возникало искушение поддаться мимолётному желанию.

— Ты переходишь грань.

— Ты вся дрожишь, Каори-тян.

— Здесь прохладно, — соврала Каори, игнорируя горячий узел внутри, требующий немедленно прижаться к мужчине, продолжающему её касаться.

Им ни в коем случае нельзя было вести себя никак, кроме как невестка и деверь. Тяга и так не давала спокойно спать по ночам, а если хоть немного пойти ей на уступки, то это станет для них началом конца.

— Правда? — Рэн резко наклонился, почти коснувшись губами шеи, но лишь шумно втянул воздух, провоцируя стремительный бег мурашек по разгорячённой коже. — А мне вот кажется, что тебе жарко.

Он медленно выпрямился и отошёл, не спуская с неё взгляда. Смотрел так, будто уже раздел Каори глазами. Снял каждый слой ткани, оторвал каждый лепесток внутренней защиты, чтобы оставить голую, трепещущую суть.

— Продолжим? — спросил Рэн, и в этом вопросе звучало столько скрытого смысла, что внутри у неё всё замерло в сладком, томительном ожидании.

— Продолжим, — твёрдо ответила она, изо всех сил стараясь не замечать, как внутри всё ещё гремело эхо его нахальных прикосновений.

За Каори явились ровно в восемь вечера. Минута в минуту. Её забрали, а Рэн остался в студии, чтобы просмотреть отснятый материал и выбрать из него лучшие кадры. А это было сделать не так уж и легко, когда башка одурманена настолько, что абсолютно на каждой фотографии она для него выглядела самой красивой девушкой на Мальдоре.

Да и сама съёмка далась Рэну тяжело. От начала и до конца он словно балансировал на канате, натянутом над пропастью. Один неправильный шаг — и сорвался бы в бездну.

— Она слишком хороша для Масару, — проворчал Рэн, щёлкая по одной клавише на клавиатуре ноутбука. — Как же хочется её украсть. Украсть и сбежать на другой конец планеты… Но эти нас не отпустят — будут до конца жизни искать, чтобы наказать за предательство грёбаного клана.

Рэн всё переключал и переключал фотографии, не в состоянии выбрать лучшую. И вдруг палец замер над клавишей. На снимке Каори смотрела прямо в объектив камеры на очень близком расстоянии. Блестящие губы слегка приоткрыты, на щеках нежный румянец, а в глазах столько желания, что у него аж в паху потянуло.

Он зажмурился, откидывая голову на спинку кресла. Но перед внутренним взором продолжал стоять тот момент, где он поправлял воротник кимоно. А этот её взгляд… казалось, буквально умолял запустить пальцы под гладкую ткань.

И тогда, мысленно это сделав, Рэн представил, как коснулся кожи на груди Каори. Как, едва касаясь, заскользил ниже, одновременно развязывая многочисленные узлы на поясах, чтобы снимать слой за слоем, пока… Он расстегнул собственные штаны и приспустил резинку трусов.

Ладонь привычно обхватила возбуждённую плоть и стала двигаться до тех пор, пока Рэн банально не спустил напряжение. А когда его сознание достаточно прояснилось, чтобы открыть глаза и посмотреть на испачканный живот, он хрипло усмехнулся:

— Докатился.

Но в какой-то степени всё-таки помогло. Отпустило. И он наконец-то смог выбрать несколько фотографий для последующей обработки. А ближе к полуночи в студию заглянул Хару, который проезжал мимо и решил захватить по пути домой Рэна.

— Ничего себе, аники, ты так быстро всё устроил, — прогуливаясь по помещению, с искренним удивлением произнёс младший брат. Остановился у софтбокса и постучал по полотну пальцами, как по барабану. — Серьёзно, сколько лет стояло заброшкой, а сейчас выглядит, будто ты никуда и не уезжал.

— Клининг и экспресс-доставка. Трёх дней за глаза хватило, чтобы привести место в порядок. Да и остальные заведения в этом здании ведь продолжали функционировать. Они следили за сохранностью дома, латали крышу, гоняли насекомых.