Отборная няня для сорванцов (и) Генерала-Дракона (СИ) - Кофей Ева - Страница 23

Малыш посмотрел на меня большими синими глазами и вдруг улыбнулся.

Я прижала его к себе.

Не выдержала и решила привлечь к себе внимание кевлары, помахав ладонью и повысив голос:

— Что всё это значит? Откуда здесь сто первый ребёнок? Разве такие маленькие дети могут участвовать в испытаниях? И зачем, если следить мне нужно будет за детьми постарше?

Эти и другие вопросы крутились в голове, но ответа не было.

Ещё минуту назад на меня напали слабость, усталость и сомнения в себе. Сейчас же это всё отошло на второй план. Потому что я была в бешенстве!

Кто. Запихнул. Ребёнка. В. Шкаф???

Стражи отбора?

Или кто-то маленький, вёрткий и нарочито не настроенный на детский плач?

Я направилась к своей группке детей. К Пангее в том числе.

Проходя мимо других подопечных, держала себя в руках, всех хвалила, каждому пыталась уделить хоть мгновение своего внимания.

В общем, у девочки был шанс выдумать что угодно. Или даже попытаться удрать.

Но она стояла на том же месте и была молчаливо-взвинченной.

Я подошла к ней, окинула взглядом и сказала легко:

— Я нашла ребёнка в шкафу. Представляешь?

Юная драконица задрала вверх свой прекрасный носик, сложила ручки на животе и фыркнула:

— Терпеть не могу маленьких детей… Почему их не запирают в специальных камерах, пока они не поумнеют?!

Я покачивала малыша на руках, говоря с ней. Он больше не плакал.

— Знаешь, тот, кто оставил его в шкафу, наверное, согласился бы с тобой.

— Наверное, — покривилась Пангея. — Уберёшь это подальше? Я не должна слышать всякие эти звуки…

— Ты же умеешь не слышать, — ответила я. — А тебе вот не интересно, почему детей в итоге сто один, а не сто? Почему ты не возмущаешься?

— В доме чёрных драконов всегда был бардак… — ответила она мне чьими-то словами.

Кто же кроется за её поведением?

У кого в её доме такой длинный нос и такой вёрткий язык?

— Думаешь, это ошибка? Или кто-то всё-таки лишний.

— Ну этот и лишний, — приподняла она плечики. — Слишком маленький, чтобы здесь быть.

— Ты права. Малыш выбивается. А знаешь, кто ещё выбивается? Кто слишком знатен для такого испытания? Кого бы не доверили няньке-стажеру? Кто явно пришёл с целью вставить ей палки в колёса, в то время как остальные дети даже не сразу поняли, где оказались. Подозрительно, не так ли?

Она усмехнулась и выдала:

— Тебе решать, кто здесь должен быть. А кто нет. И кого выставлять за дверь. Но если ошибёшься — вылетишь!

Я вздохнула. Конечно же, если бы за Пангеей сейчас пришли её родители, я была бы на седьмом небе от счастья. Просто потому что чувство, что она вот-вот да и спалит что-нибудь или кого-нибудь пришибёт, сильно выматывало.

Но она была маленькой девочкой. Точно такой же, как и все остальные.

Кто знает, что крылось за её поведением?

Может быть, простая избалованность…

Или всё ровно наоборот.

Ведь если живое существо обижают и в то же время не дают ему выражать свои чувства по этому поводу, оно найдёт место, где сможет выплеснуть все эмоции.

Девочка смотрела на меня жадно, будто бы ловя момент за мгновение до того, как меня с позором вышвырнут с отбора…

Это ловушка? Но как во всём этом замешан маленький ребёнок, совершенная кроха?

— Почему ты решила, что я кого-то выгоню? Сто или сто один… Уже не так важно. Лучше скажи, какой герб хочешь для нашей команды?

Она разочарованно надула губки. Затем фыркнула, топнула ногой и демонстративно отвернулась.

И только после этого маленького представления высказалась:

— Я — драконица. Ты в своём уме? Я не собираюсь с тобой даже в одном ряду стоять… И вообще… Говорила уже, что не буду участвовать в детских играх для отсталых. Все эти оборотни, рыбы, прочие звери… Я вообще не понимаю, почему их нельзя держать в клетках!

Да, тяжёлый случай…

— Если бы все были драконами, Пангея, то ты сама бы уже не была такой особенной, не так ли? И вообще… если так сильно выделяешь себя, почему бы тебе не доказать, что ты справишься со всем сама. Драконица ты или нет? Садись за столик, бери бумагу и карандаши, рисуй дракона. И держи оборону в одиночку. Если не хочешь работать в команде.

Она нахмурилась, бросила взгляд на деток за столами, повела плечиком и вернулась на ковёр к малышам.

— Ещё чего! — выдохнула. — Я на это не куплюсь.

Правда так не хочет вовлекаться в маленькое соревнование, потому что считает это ниже своего достоинства?

Или… всё-таки опасается противостоять не только слабой человечке, но и целой толпе других магических существ?

Пангея была моим личным сундучком с тайнами и загадками. Сундучком, к которому пока что не удалось подобрать ключик.

Я бы хотела лучше её понять, но меня больше тревожил вопрос об ужине. Как успеть всё приготовить? Разве это нормально?

Я попробовала то, что было в бутылочке малыша. Как и ожидалось, это было молоко. Какое именно, я так и не поняла. Но что-то подсказывало, что ничего другого ему не стоит предлагать.

Чехол был с эффектом термоса, поэтому молоко оставалось тёплым.

Я покормила свою находку и продолжила покачивать её на руках. Точнее — его. Это маленький чудесный мальчик.

— Откуда же ты здесь взялся? — прошептала в задумчивости.

Дети были заняты рисованием, но скоро им это явно надоест. Я встала в центре комнаты и произнесла чётко, но негромко:

— Кевлара… Я отказываюсь готовить! Это противоречит всей вашей философии. С которой я отчасти согласна. Каждый должен заниматься своим делом, чтобы выполнять работу хорошо. Дети скоро проголодаются, и моя обязанность — накормить их. Проследить, чтобы они были сыты. Но не готовить. Я здесь не для того, чтобы работать на кухне, я должна быть няней. А хорошая няня не должна надолго оставлять своих подопечных. Я требую помощника! А лучше нескольких!

Я чувствовала на себе тяжёлое внимание статуи.

Во мне зрела уверенность в собственной правоте.

Но в то же время я не знала, не нарушила ли какое-то очередное правило, не упустила ли какую-то заковыристую детальку этого сложного и запутанного на первый взгляд мира…

Но что мне оставалось? Попросить детей помочь? Или запереть всю толпу по чуланам, чтобы там они томились в ожидании и страхе, пока я расправлюсь с местными экзотическими продуктами?

Мне думалось, что тогда у каждого второго воспитанника будет клаустрофобия.

И боязнь злобных нянек, да…

Это ещё при условии, что испуганные маленькие маги не навредят друг другу от эмоций.

— Ты уверена? — прозвучал безучастный голос статуи.

Пангея оказалась рядом, дёрнула меня за платье и шепнула:

— Показываешь себя ленивой и ни на что не способной… Что ещё ждать от человечки? Ты не поняла ещё? Ты ведь уже проиграла…

Если в этом мире девочек из великих домов и обучают чему-то, то явно это что-то — умение психологически давить.

И как можно быть такой в её возрасте?

Маленькая вундер-стерва какая-то, честное слово…

— Да, — ответила я, голос не дрогнул, — я уверена.

Ответом мне было молчание. Я не чувствовала в воздухе даже налёта эмоций. Одобрения или порицания. Внимание кевлары будто и вовсе меня покинуло.

Что это значило?

Я и вправду ошиблась?

В это мгновение случилось кое-что по-настоящему неожиданное.

Я надеялась на ответ. А ещё лучше — на то, что к моему требованию прислушаются. Пусть бы тот же Йоко пришёл и показал своё мастерство. Раз он такой крутой шеф-повар, ему не должно быть трудно приготовить сотню порций за час.

Но дверь не распахнулась, и никто не вошёл в комнату.

Зато огромная шипастая морда ящера показалась в окне.

Я сразу же поняла, что это дракон, что был словно искусно отлит из чёрного металла.

Живой дракон.

Девил.

Его огромные глаза в этой ипостаси были серебряными. Взгляд пронзал насквозь.

Метка тут же заныла, а ребёнок в моих руках истошно заплакал.