Отборная няня для сорванцов (и) Генерала-Дракона (СИ) - Кофей Ева - Страница 1

— Я почти уверен, что мой брат связался с отродьем под названием человеческая женщина, — низкий, слегка хриплый мужской голос падал на пол. Жёсткие слова срывались с тонких и красивых губ, заставляя всю меня с ног до головы, покрываться колючими мурашками. — Бездарные, слабые, неспособные и века протянуть… я бы не поверил в то, что боги могут создать такое. Зачем? В этом нет никакого смысла. Не поверил бы, если бы не мои племяннички…

Я не сразу начала осознавать, почему вообще наблюдала откуда-то сверху за высоким и мускулистым мужчиной, каждое движение которого — сама власть.

Он только что вышел из ванной комнаты, из которой до сих пор вверх поднимались клубы пара. Горячо. С его каштановых волос стекали капли воды. Они падали на могучие, бугристые плечи и испарялись где-то в районе рельефного обнажённого торса.

Прищур серых, стальных глаз заставлял задерживать дыхание. И на миг показалось, что даже сердце не билось.

Никогда раньше не видела его. Никогда раньше не видела никого настолько мужественного и красивого.

Никогда мужчины не вызывали во мне такой трепет.

Никогда не заставляли чувствовать себя настолько маленькой и слабой.

— Ничего не удалось, Фарах, — он зло ухмыльнулся, а затем и вовсе обрушил на спальню такой мрачный смех, что затряслись стены. — Грув знает, что с этими детьми не так.

В одном полотенце он сел на край постели, посмотрел в сторону того… что я поначалу приняла за светильник. На самом же деле это была красивая птица с острыми перьями, от которых исходило золотистое свечение, словно от огня.

Я вздрогнула и поняла, что зависла под потолком в незнакомом месте с незнакомыми существами.

— Вам не стоит быть таким категоричным, драгар Девил, — будто бы с усмешкой ответил птиц.

Я почувствовала, как напрягся мужчина. Затем, должно быть, ухмыльнулся, как умел только он, и произнёс:

— Я бы никогда даже не посмотрел на человечку, как на женщину. Боги милостивы — у меня есть вкус.

Отчего-то я поняла, что речь о таких, как я. Что он никакого отношения к людям не имел. И в этот момент неведомая сила, что удерживала меня под потолком, вдруг исчезла.

А у меня прорезался голос.

И я тоненько вскрикнула, срываясь вниз, падая прямо в постель к мужчине, что отчего-то так сильно и заранее пылал ярой ненавистью ко мне. К мужчине, что был жарче печки.

— Попаданка? — он прорычал это обернувшись. Да так страшно, что я попыталась отползти и прикрыться, и ухватилась за самое первое, что попалось под руку.

И этим было махровое полотенце, которое и без того едва сидело на нижней части тела незнакомца.

Когда он оказался полностью обнажённым и я увидела его поджарое тело со всеми выдающимися подробностями, мне почему-то стало уже панически страшно.

И температура поднялась так, что всё тело по ощущениям могло вот-вот загореться.

— Господи, уйдите отсюда! — вскрикнула отползая.

Кровать оказалась огромной, словно Сахара, но я всё же добралась до края и чуть не свалилась на пол.

Но незнакомец подхватил меня, прижал к постели, надавив на плечи, нависая сверху.

— Никто никуда не уйдёт.

Он одарил меня тёмной до одури и на удивление довольной улыбкой.

И сердце предательски ёкнуло.

Чем дольше мужчина всматривался в меня, тем больше его взгляд плыл, а кожа бледнела.

Я пыталась поднять руку и пошевелиться. Какое-то время он не давал мне это сделать. Но потом частично отпустил. Будто бы на пробу. Будто бы чтобы посмотреть, что будет дальше.

Словно я — маленький пушистый зверёк, которого он никогда раньше не видел.

— Куда тебе бежать, мышка? — оскалился, только подтвердив мои мысли.

Как только у меня появилась возможность, я замахнулась и отвесила нахалу звонкую пощёчину.

Он, казалось, совсем не почувствовал боли, но очень удивился.

— Пустите! Где я? Ну в самом деле, пустите… Вы меня расплавите!

Между нами было только два тонких слоя ткани. Моя больничная ночнушка и его полотенце, которое совсем не спасало от горячности мужчины. Он смотрел на меня таким взглядом, будто бы все размышления о бездарных человечках и каких-то не таких племянниках отошли на второй план.

— Не пищи, — вдруг накрыл своей огромной, солоноватой ладонью мой рот, — мешаешь думать.

— Позвольте, драгар, люди не выносят высоких температур. А ещё от испуга у них может остановиться сердце, — впрочем, без особого беспокойства произнёс птиц.

Девил, вроде бы так его звали, прорычал в ответ:

— Тогда она не пройдёт и первое испытание, а без отбора ей нельзя будет приближаться к отпрыскам нашего дома.

Не отпустил меня, не убрал руку. Поэтому я решила вырываться всем телом. Но быстро поняла, что это плохая идея. Ведь так я только больше чувствовала каждый мускул на его невероятном теле, и каждое движение казалось двусмысленным.

Это заставило меня замереть.

Тело мужчины было словно налито свинцом.

Ухмыльчивый, но грозный, раздражительный, но контролирующий ситуацию.

Я для него и правда маленькая мышка.

Хрупкая двадцатипятилетняя блондинка, которую почти победила болезнь. Когда я закрывала глаза в больничной палате, я не была уверена, что открою их.

Но открыла.

Правда, в совершенно других обстоятельствах.

— Успокоилась?

Он вдруг убрал руку от моих губ и запустил пальцы в растрёпанные локоны. Краем глаза я заметила, что они выглядят гораздо лучше, чем раньше.

— Да, — на самом деле моё сердце быстро колотилось. И было такое чувство, что он слышал отчётливо каждый удар. — Пожалуйста, объясните мне, что происходит.

Девил окинул меня каким-то новым взглядом и вдруг заставил едва ли не задохнуться, когда приблизился к моему горящему лицу и прошёлся языком по шее, будто пробуя меня на вкус.

— Всё ещё пахнешь болезнью, мышка.

— Светлана.

Он коснулся указательным пальцем моих губ, мол, помолчи. Прищурился и, наконец, слегка отдалился.

— Бежать не советую, — произнёс так просто, что я даже не подумала ослушаться.

И удивила его тем, что вместо криков и попыток сбежать протянула ему его же полотенце, зажмурившись.

— Можешь оставить его себе.

— Н-нет… Прикройтесь. И, может быть, тогда я и смогу забыть… —  замялась, а феникс внезапно хохотнул:

— Такой будет сложно забыть!

Девил произнёс будто бы с досадой:

— Странная реакция для женщины.

— Она ведь для вас не женщина, драгар, — любезно напомнил Фарах.

Накинув полотенце на область причинного места, мужчина тихо рыкнул, а затем выдохнул:

— Женщина не женщина, а красивая.

И прозвучало это так, будто бы моя внешность — это минус.

Что противоречило огню в его глазах.

Он такой горячий, что вся вода уже давно испарилась. Чёрные волосы слегка вились, взгляд был жгучий и жёсткий. Я поднялась и коснулась босыми ступнями прохладного пола, сидя на кровати.

На горящего птица рядом старалась не смотреть. Хотя кожей чувствовала, что ему любопытно.

— Светлана, значит…

Вздрогнула. Девил как-то резко оказался рядом. Его сильные пальцы коснулись моей шеи. Казалось, что они могли вот-вот сомкнуться и перекрыть мне доступ к кислороду. Но мужчина только любовно погладил то место, где билась венка. Заглянул мне в глаза и спросил:

— Ты будешь послушной девочкой, Лана?

Сердце пропустило неверный удар. Он продолжил:

— Я нарушил все правила, чтобы спасти тебе жизнь.

Он будто бы наслаждался тем, как участился мой пульс под его ладонью.

Я сглотнула.

И смогла только спросить:

— Почему?

Девил ухмыльнулся. Красиво до дрожи. Приблизился ещё сильнее, заглянул в глаза, помрачнел и, наконец, отпустил меня.

— Это хороший вопрос.

Он открыл шкаф, достал шёлковый красный халат и небрежно на себя накинул. Я зажмурилась, когда полотенце упало. Затем мужчина достал с полки графин, налил розоватой воды в стакан и тут же его опустошил. Я оглядела комнату ясным взглядом. Дверь слишком далеко, едва ли получится убежать. Да и куда? Вопросов было бы больше, если бы рядом не искрился Фарах.